Дед Игнат сидел на лавке возле дома, щурился на майское солнце и улыбался каким-то своим мыслям. Много ему лет, восемьдесят седьмой идет, живет один, жену свою любимую Марусю похоронил еще десять лет назад. Остались только воспоминания.
Память у него была странная: то что внучка утром приходила, уже не помнил, а вот историю эту, давнюю, помнил так ясно, будто она только вчера случилась.
- Дед, а дед, ты чего лыбишься? - спросила пробегавшая мимо правнучка.
- А так, - ответил он, поправляя выцветшую косоворотку. – Вспомнил свою жену. Красивую. Прабабка твоя была в молодости статной красавицей.
А было это давным-давно. Жили они здесь же в деревне Глубокое, и школа у них была старая деревянная. Учителей вечно не хватало. С географией у Игнашки было неважно, как впрочем и у всех местных детей. А откуда знаниями взяться, если учитель по этому предмету появился в школе, когда Игнашка учился в выпускном классе.
Пришел учитель географии Иван Захарыч к ним на урок и обнаружил, что ученики не могут из учебных тем ничего назвать. Карта висела на стене, на ней материки разноцветные, но что за ними, за этими материками, никто толком не объяснял.
Молодой, очкастый Иван Захарыч из города приехал.
- Ребята, - говорит, - вы хоть область свою знаете? Район?
А они молчат.
- Ладно, что не ведают про широту-долготу и меридианы, климатические пояса. Но не знать географию своей области немыслимо… Ну, Москву знают - столица. А где их собственное село, какие реки текут в районе не ведают, - думал учитель географии.
А откуда им знать? Многие из деревни дальше райцентра и не выезжали. В общем, учитель географии старался довести знания до ребят, как мог. К его чести, худо или бедно, но минимальные знания ученики все-таки получили. Это те, кто захотел. А вот Игнашке этот предмет географии совсем не нужен был, он так считал.
Игнат был из семьи шорников. Ремесло это у них потомственное, от дедов-прадедов пошло. Кожу мять, сбрую шить, хомуты и седла ладить - это Игнат с малых лет умел. Отец только покрикивал:
- Не спеши, шов клади ровно, на совесть делай. Наш товар по качеству на ярмарке узнают.
Иван Захарыч каждый раз объяснял Игнашке о расширении кругозора, что определиться надо в жизни чего хочет, но тот отвечал учителю:
- А я, Иван Захарыч, знаю свою дорогу в жизни и дело. Я хорошо владею ремеслом шорника, это наше семейное. А что, побежит тройка лошадей в сшитой мной упряжке, в хомутах и колокольным перезвоном разнесет по всему свету мою душу и ремесло.
- То, что ты выбрал профессию по душе, это прекрасно, - говорил учитель географии, - да одно другому не мешает, но надо и кругозор развивать.
- Спасибо за совет, но я уже принял решение, - твердо сказал Игнат. – Вот отслужу в армии и приду на помощь отцу. Потом женюсь, дети пойдут и буду им передавать свои навыки. С издавна в нашем роду все занимают этим ремеслом, - Иван Захарыч возражений не нашел.
Так и было. Пришла пора идти в армию Игнату. Проводы были недолгими.
- Ты служи с честью, сынок, - напутствовал его отец, - наши деды и прадеды исправно несли службу, и ты не урони честь нашего рода. Я надеюсь на тебя, Игнат.
- Ладно, батя, не волнуйся, отслужу, как надо и вернусь в свой родной дом ясным соколом, - улыбался Игнат.
Прошло время. Отслужив, вернулся бравым парнем с армейской выправкой Игнат, просто загляденье. Началась его взрослая жизнь. Приноровился отлично шить сбруи, ловко прокладывал швы, отец радовался, в него пошел сын, такой же старательный и аккуратный. Их дело живет.
- Молодец, сынок, теперь я вижу, не подвел…
- А то, бать… кто меня научил-то, - хитро улыбался он, а довольный отец поглаживал свои усы, не зря обучал сына, быстро схватил суть, да дело.
В то воскресенье поехали они с отцом в райцентр на ярмарку. Разложили на телеге свои изделия: хомуты дутые, уздечки с наборной сбруей, седла казацкие - всё ладное, кожей пахнет, медяшками блестит. Торговля шла бойко, мужики наезжие хвалили товар, брали не торгуясь. И даже те, кто крутил носом и горделиво уходили прочь, потом все равно возвращались – товар добротный и цена, как у всех. К обеду у Игната в кармане уже свои деньги зазвенели.
Притомился Игнат на жаре, пить захотел.
- Бать, пить охота, - попросился у отца, соскочил с телеги и побежал искать, где лимонадом торгуют.
Когда сын уходил отец бурчал вслед:
- Солнце еще не сильно жарит, с чего упарился-то?
А у ларька с лимонадом очередь. Стоит Игнат, переминается с ноги на ногу, и тут взгляд его упал на торговые ряды, где платками да лентами торговали.
И замер. Стояла там девушка. Коса толстая, через плечо перекинута, и в косе той, на самом солнышке, рыжинка играет - то ли от соломенного цвета, то ли от самого солнца. А глаза... глаза зелёные. Разглядывала она атласные ленты, которыми был завален прилавок, перебирала их тонкими пальцами, а купить, видно, не решалась.
Он замер, словно пораженный молнией… В незнакомке было все прекрасно: пухлые щечки и ямочки на них, вздернутый носик, а в зеленых глазах то и дело вспыхивал огонек.
Игнат про лимонад забыл в ту же секунду. Продолжал любоваться девушкой, хоть и понимал, что отец наверняка ждет и сердится, сколько нужно времени, чтобы купить лимонад… А оно вон как вышло, кабы не жажда, проворонил бы свою судьбу. А в том, что эта девушка его судьба, Игнат и не сомневался.
Деньги у него были в кармане. Подошёл к продавцу, выложил свои трудовые гроши и взял ленту. Зелёную.
- Девушка, - говорит, а голос сел. - Девушка, возьми. Вот подарок.
Она удивилась, глазами зелёными хлопнула. А потом улыбнулась. Он думал, девица сейчас растеряется, зардеет от смущения, будет отнекиваться или горячо благодарить. Но она приложила к косе и проговорила.
- Спасибо… А почему зелёную? Может, я красную хотела?
Потому что у тебя глаза... зеленые, как раз под цвет, - выпалил Игнат и покраснел сам, как маков цвет.
Она засмеялась, ленту взяла.
- А звать-то тебя как? - осмелел он. – И родом откуда ты?
- Маруся я. Из Полевого, - ответила она, накручивая ленту на палец.
У Игната сердце так и подпрыгнуло. Полевой! Да это же хутор соседний, версты четыре всего, за леском!
- Так я знаю, где этот хутор, - обрадовался он. - Я тебя обязательно найду, жди…
- Найди, - улыбнулась Маруся. - Второй дом от околицы, крыльцо зелёное с кружевами. Только ты на лошади приезжай, - добавила она и, махнув косой, скрылась в толпе.
Всю неделю Игнат светился, словно медный самовар. Дождался воскресенья, хотел запрячь отцовского мерина, надел новую рубаху, однако отец воспротивился.
- Еще чего, воскресный день, для каждого отдых, вот и для животины тоже. Орлик каждый день плуг таскал, трудился, в район ездили на нем, трогать не смей, он тоже устал.
Ну и ладно. Нарвал по пути нежных ромашек и скромных васильков. Ближе к полудню пришел в хутор. Мимо первой избы проходит, смотрит - второй дом. А крыльцо синее. Пошел дальше. Третий дом - крыльцо вовсе не крашеное.
Дальше шел, крыльцо в доме имелось, только не зеленое и без кружев. Оглядел близлежащие подворья, тоже ничего. Только собаки яростно лаяли на чужака, да любопытные жители к заборам прилипли.
Он весь хутор исходил вдоль и поперёк, благо небольшой. У всех прохожих спрашивал:
- Не знаете ли Марусю, с зелёными глазами, коса с рыжинкой?
- Нет, - отвечали ему, - нет у нас такой.
Местные смотрели на него сочувствующе, красивый парень, а ищет не понятно кого, только и знает имя девушки, да зеленые глаза.
Вернулся домой сам не свой. Расстроился. Может, привиделось всё? Может, и не было никакой Маруси?
- Ну что, сынок, голову повесил? Не нашел свою зазнобу? – спрашивал отец, а тот лишь кивнул в ответ.
А через неделю встретил по дороге Ивана Захарыча, еще издалека увидел учителя географии, и тут же вспомнил, как он на уроках задавал вопросы Игнату, а тот не знал, мялся, думал, не нужна ему эта география.
- Ну, Игнат, скажи нам, какие ещё населённые пункты в нашем районе ты знаешь?
- Полевой, - буркнул тогда Игнат и все на этом…
Пока шел навстречу учитель, прокрутил все в мыслях Игнат.
- Здравствуйте, Иван Захарыч, - вежливо первым поздоровался Игнат с учителем географии.
- Здорово Игнат, ох и крепкий ты стал, да высокий… Ну как живешь, не женился еще?
- Все нормально… Не, не женился…
- А чего такой грустный? Идешь, голову повесил?
- Грустный от того, что не смог найти девушку, с которой познакомился на ярмарке в воскресенье.
- Ого, да я вижу, влюбился ты, парень, - улыбнулся учитель. – Далеко живет твоя девушка?
- Да, нет, она мне сама сказала в Полевом…
- Полевой? - оживился учитель. - Это интересно. А в каком районе находится Полевой?
Игнат опешил.
- Как в каком? В нашем...
- Даа, Игнат, - Иван Захарыч снял очки и протёр их. - В нашем районе такой хутор есть, тут неподалеку…
- Так я там был, три раза обошел хутор, но Маруси не нашел. Местные сказали, нет такой у них девушки…а она сама сказала…
Иван Захарыч хитро смотрел на Игната.
- А Полевое есть еще в соседнем районе, в Дивеевском. Километров семьдесят отсюда, если не больше.
У Игната земля ушла из-под ног.
- Их два оказывается. Семьдесят километров! Вот оно что! Вот почему она сказала: «На лошади приезжай». Пешком-то трое суток топать, - пронеслось в голове у него.
Вот когда пригодилась география, которую вбивал в их головы учитель.
- Спасибо, Иван Захарыч. Вы были правы, знать надо географию, - улыбнулся Игнат.
На той же неделе Игнат сказал отцу, что едет в Дивеевский район, невестку себе искать. Отец покрутил пальцем у виска, но лошадь дал и денег на дорогу. Долго ли, коротко ли, а добрался он до того самого Полевого. Второй дом от края, крыльцо зелёное, кружевное. Стоит он, колотится сердце. Вышла она на крыльцо, Маруся. В косе - зелёная лента.
- А я знала, что приедешь, - просто сказала она. - Ждала.
Поженились они той же осенью. Всю жизнь прожили душа в душу, пятерых детей подняли. И хоть Игнат теперь и не помнит, что ел на завтрак, но как он, стоял у зелёного крыльца, как пахло сеном, и как Марусины глаза блестели на солнце - это он помнит до сих пор. Помнит, словно сейчас это было.
Можно почитать и другие мои публикации.
Спасибо за прочтение, подписки и вашу поддержку. Удачи и добра всем!