Сергей наливал шампанское и улыбался так широко, будто это его юбилей, а не мой тридцатипятилетний.
Гостей набралось человек двенадцать. Его родители, моя сестра с мужем, несколько наших общих друзей, его коллега Виталик с женой.
Я сидела во главе стола в новом платье, которое купила сама на свою зарплату, и чувствовала, как платье жмёт под мышками.
Сергей поднял бокал.
— За мою красавицу! За тридцать пять! Хотя, если честно, выглядишь на все сорок, Марин.
Смех. Неловкий такой, когда непонятно, шутка это или нет.
Я улыбнулась. Выпила.
— Ты чего, Сань? — Виталик хлопнул его по плечу.
— Да ладно, она знает, что я шучу. Мы вот уже девять лет женаты, она ко мне привыкла.
Свекровь кивнула с одобрением.
Моя сестра Лена посмотрела на меня с беспокойством. Я отвела глаза.
Мы ели салаты. Сергей рассказывал анекдот про блондинку. Все смеялись. Я резала помидор в тарелке на всё более мелкие кусочки.
— А вот Марина у нас вообще за рулём как блондинка, — Сергей ткнул вилкой в мою сторону. — На прошлой неделе бордюр зацепила. Я ей говорю: «Марин, может, права продашь, а?» Она обиделась.
— Я не обиделась.
— Обиделась-обиделась. Сразу видно было.
Виталик засмеялся. Его жена Оксана улыбнулась вежливо и посмотрела в тарелку.
Свекровь вздохнула:
— Женщины за рулём — это вообще отдельная тема.
Я встала, пошла на кухню за горячим. Руки дрожали, когда доставала утку из духовки.
Лена зашла следом.
— Мариш, ты чего молчишь? Он же тебя при всех...
— Всё нормально.
— Да какое нормально? Слушай, хочешь, мы сейчас уйдём? Скажем, что Кирюшка заболел.
— Не надо. Сейчас всё будет.
Я вынесла утку. Сергей зааплодировал.
— О, вот это да! Марина, ты хоть готовить умеешь, это радует. Правда, последнее время совсем забила на готовку. Я уже думал, нанять повара, но жаба душит, зарплата-то у неё смешная.
Тишина. Теперь уже все молчали неловко.
Его отец кашлянул. Моя сестра побелела.
— Серёж, может, хватит? — Виталик попытался перевести на шутку. — День рождения же.
— Да я ничего такого не сказал. Мы же семья, чего скрывать-то? У Марины тридцать две тысячи оклад, а я приношу под сто. Это факт.
Я разрезала утку на порции. Нож скользил по хрустящей корочке.
— Кстати, о фактах, — я положила нож. — Сергей, расскажи гостям, куда ты ездил в командировку в прошлом месяце.
Он застыл с бокалом в руке.
— В Питер. Ты же знаешь.
— В Питер, точно. А отель как назывался?
— Марина, при чём тут...
— «Коринтия». Пять звёзд. Ты мне даже фотки присылал. Помнишь?
Он кивнул настороженно.
Я достала телефон, открыла галерею.
— Только вот незадача. Я вчера случайно наткнулась на очень интересную переписку.
Свекровь нахмурилась:
— Марина, это семейные дела, зачем при гостях...
— Нет-нет, Тамара Фёдоровна. Раз Серёжа решил, что при гостях можно обсуждать мою зарплату и внешность, значит, и про его командировку тоже можно.
Сергей побледнел.
— Мариш, не надо.
— А что не надо? Не надо показывать скриншоты переписки с Алиной из бухгалтерии? Где ты пишешь ей, как вам было хорошо в том самом «Коринтии»? Или не надо рассказывать, что командировка была липовая, ты просто взял три дня за свой счёт?
Оксана открыла рот. Виталик уставился на Сергея.
— Мариша, ты о чём? — свёкор отложил вилку.
— О том, что ваш сын последние полгода встречается с коллегой. Водит её по ресторанам на деньги, которые, по его словам, он «приносит в семью». А мне рассказывает, что экономит на обедах.
Сергей встал.
— Это всё неправда. Марина, ты больная? Ты устроила сцену на ровном месте!
Я включила экран телефона, положила его на стол. Фотография: Сергей с девушкой в ресторане, обнимает её за талию. Датировано двумя неделями назад.
— Это прислала мне Алина позавчера. Сама. Написала, что устала быть запасным вариантом и хочет, чтобы я знала правду.
Лена закрыла лицо руками.
Свекровь схватила телефон, посмотрела, швырнула обратно.
— Сергей, что это?
— Мам, я могу объяснить...
— Объясни, — я сложила руки на коленях. — Только давай при всех. Раз ты так любишь публичность.
Он молчал. Провёл рукой по лицу.
— Марина, давай потом поговорим. Не при людях же.
— При людях можно было говорить, что я толстая, глупая и нищая. А вот про то, что ты изменяешь, — это уже «не при людях»?
Виталик встал.
— Оксан, пойдём, наверное. Тут... семейное.
— Сидите, — я подняла руку. — Я закончила. Хотела только сказать, Серёж, что завтра я подаю на развод. Квартира записана на меня, досталась от бабушки. Так что собирай вещи. Сегодня можешь переночевать у мамы. Или у Алины, раз вы так хорошо проводите время.
Тишина была такая, что слышно было, как за окном проехала машина.
Сергей стоял, открывал рот, закрывал.
Его мать встала, взяла сумку.
— Пойдём, Серёжа. Здесь нам больше делать нечего.
— Ключи оставь на тумбочке, — сказала я спокойно.
Он достал из кармана связку ключей, бросил на стол. Звяканье металла было громким в тишине.
— Ты пожалеешь, Марина. Без меня ты никто.
— Зато с тобой я была толстая, глупая и нищая. Посмотрим, что лучше.
Свекровь обернулась в дверях:
— Ты разрушила семью. Мой сын пришёл к тебе, хотел поговорить, а ты устроила цирк.
— Ваш сын устроил цирк. Я просто выключила свет в шапито.
Они ушли. Свёкор шёл последним, обернулся:
— Марина, прости его. Он дурак, но...
— Михаил Степанович, с днём рождения меня ещё никто не поздравил по-настоящему. Так что идите.
Дверь закрылась.
Виталик с Оксаной переглянулись.
— Мы тоже, наверное, пойдём, — пробормотал Виталик.
— Подождите, — Оксана подошла ко мне, обняла. — Молодец. Правда. Он козёл.
Они ушли тихо.
Остались только Лена с мужем Димой.
Лена обхватила меня за плечи, прижала к себе.
— Господи, Маринка. Ты чего молчала?
— Узнала только три дня назад. Думала, как сказать. А потом решила — пусть будет так. Пусть все видят, какой он.
Дима налил мне коньяка.
— Выпей. И мы побудем с тобой, ладно?
Я выпила. Горло обожгло.
Мы сидели втроём, доедали утку. Лена рассказывала что-то про работу, про их кота, который научился открывать холодильник.
Я слушала вполуха, смотрела на пустое место во главе стола.
Ушли они поздно. Лена обняла меня на пороге:
— Ты справишься. Если что — звони, приедем сразу.
Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной.
Квартира была тихая. На столе стояли грязные тарелки, недопитые бокалы, торт, который так никто и не разрезал.
Я подошла к торту. Он был красивый, бисквитный, с ягодами. Я заказала его сама.
Достала коробку свечек, воткнула одну прямо в центр. Зажгла.
Задула.
Загадала, чтобы больше никогда не молчать, когда меня унижают.
Села на диван, обхватила колени руками. Сидела так минут десять, потом встала, начала убирать со стола.
Посуда звенела, вода шумела в раковине. Обычные звуки. Знакомые.
Я мыла тарелки и думала, что завтра надо будет позвонить юристу. Потом собрать вещи Сергея, сложить в коробки. Потом поменять замок, на всякий случай.
Телефон завибрировал. Сообщение от Сергея: «Ты серьёзно? Марин, ну давай поговорим нормально. Я приеду завтра, обсудим всё спокойно».
Я заблокировала его номер.
Легла спать в половине второго. Кровать была большая, пустая. Я растянулась по диагонали, укрылась одеялом с головой.
Заснула быстро.
Утром проснулась от солнца. Первый раз за несколько месяцев выспалась нормально.
Встала, сварила кофе, села у окна. За окном двор, детская площадка, старые тополя.
Телефон разрывался от сообщений. Виталик извинялся, что не знал. Оксана написала: «Держись, ты сильная». Моя коллега Ира: «Слышала, что у тебя вчера было весело. Гордая!».
От Сергея пришло ещё пять сообщений с незнакомого номера. Открывать не стала.
Свекровь прислала длинный текст о том, что я эгоистка, разрушившая жизнь её сына, и что я останусь одна, потому что такая стерва никому не нужна.
Я удалила, не дочитав.
Позвонила юристу, записалась на консультацию.
Потом достала из морозилки мороженое, то самое, шоколадное, которое Сергей не разрешал покупать, потому что «ты и так поправилась».
Ела прямо из ведёрка, большой ложкой, сидя на подоконнике.
Вечером пришла Лена, помогла собрать вещи Сергея. Мы сложили всё в три большие сумки, вынесли в коридор.
— Когда заберёт? — спросила она.
— Завтра пришлю адрес камеры хранения. Пусть оттуда забирает.
Она засмеялась.
— Ты крутая, Маринка.
— Просто устала быть мягкой.
Сергей приехал на следующий день без предупреждения. Позвонил в домофон. Я не открыла.
Он названивал час. Потом написал, что заберёт вещи в выходные.
Я отправила адрес камеры хранения и номер ячейки.
Больше не отвечала.
Развод оформили через три месяца. Он не приходил на заседания, прислал адвоката.
Квартира осталась моей, никаких претензий у него не было — документы были чёткие.
Я сменила замок, перекрасила стены в спальне в светло-серый, купила новое постельное бельё.
Устроилась на другую работу, с зарплатой в пятьдесят две тысячи. Не бог весть что, но приятно.
Виталик с Оксаной иногда зовут на посиделки. Сергея с ними нет — они сказали, что после того случая общаться расхотелось.
Живу одна. Тихо. Спокойно.
Иногда заказываю еду, иногда готовлю сама. Смотрю сериалы допоздна, сплю до обеда в выходные.
Никто не говорит, что я плохо вожу машину или что у меня маленькая зарплата.
Интересно, жалеет ли он о том вечере или до сих пор уверен, что это я всё испортила?
Свекровь так и не позвонила ни разу, зато через общих знакомых передаёт, что я «разлучница, которая выгнала сына на улицу ни за что». Сестра Сергея Ольга написала мне гадость в соцсетях и заблокировала. Зато его отец Михаил Степанович как-то столкнулся со мной у магазина, поздоровался, спросил, как дела, и сказал: «Правильно сделала, дочка. Надо было его раньше осадить». А Алина, та самая коллега, уволилась через месяц после моего дня рождения — видимо, Сергей не оказался таким щедрым, когда стал свободным.