Свекровь Тамара Ивановна накрывала на стол в моей квартире и распоряжалась так, будто это она тут живёт, а я просто временная жилица.
— Лерочка, ну-ка неси салфетки. Нормальные, не эти бумажные. И скатерть поменяй, эта вся в катышках.
Гости должны были прийти через час. Родная сестра свекрови с мужем и её подруга Зинаида Марковна.
Я резала оливье. Нож скрипел по разделочной доске.
— Тамара Ивановна, у меня только бумажные салфетки.
— Ой, ну что же это такое. Андрюш, сынок, как ты тут живёшь вообще?
Андрей сидел в комнате с ноутбуком и делал вид, что не слышит.
Свекровь открыла мой шкаф с посудой, покачала головой.
— Тарелки хоть нормальные есть? А, эти сойдут. Хотя у меня дома сервиз красивее был бы.
Она вытащила мои белые тарелки, протёрла их своим полотенцем, которое принесла с собой.
— Я своё принесла, а то у вас тут полотенца застиранные все.
Я молчала. Резала картошку кубиками, слушала, как она шуршит по кухне.
Свекровь пришла с утра. Сказала, что поможет мне приготовить, раз гости общие. Хотя я не звала ни её, ни гостей. Андрей сам пригласил свою тётю, а Тамара Ивановна решила, что это отличный повод продемонстрировать, как надо устраивать приёмы.
— Лерочка, а мясо ты как готовить будешь?
— Запеку в духовке.
— В духовке? Нет-нет-нет, так не годится. Надо в сковороде сначала обжарить, потом уж в духовку. Давай я сама сделаю, а то опозоришься.
Я отдала ей мясо.
Села на табурет, смотрела в окно. За окном серый двор, машины, голуби на асфальте.
— Ты чего сидишь? Давай лучше пол протри. Видишь, там у двери пятно.
Я встала, взяла тряпку.
Протирала пол и думала, как это получается, что в моей квартире я выполняю команды. Просто потому что она говорит громче, увереннее, и у неё на всё готовый ответ.
Гости пришли ровно в шесть.
Сестра свекрови Людмила обняла Тамару Ивановну, звонко чмокнула в щёку.
— Тамарочка, ты как всегда на высоте! Какая красота на столе!
Тамара Ивановна улыбнулась, кивнула.
— Ну, я старалась. Хотела, чтобы всё прилично было.
Я стояла у двери с пакетом, в котором они принесли торт.
Зинаида Марковна оглядела квартиру.
— Небольшая, конечно. Но уютненько.
— Да уж, небольшая, — свекровь вздохнула. — Мы с Андрюшей хотели им помочь с ипотекой на трёшку, но Лера сказала, что справятся сами. Вот и живут.
Я прошла на кухню, поставила торт в холодильник.
Руки дрожали. Я сжала их в кулаки.
Никакой трёшки и никакой помощи она не предлагала. Это была чистая выдумка, чтобы выглядеть щедрой.
За столом Людмила рассказывала про свой недавний отпуск. Тамара Ивановна кивала, подливала вино, смеялась.
— А вы, Лерочка, в отпуск когда собираетесь? — спросила Зинаида Марковна.
— Летом, наверное.
— Летом, — свекровь качнула головой. — Ну, если с работы отпустят. У Леры, знаете, такая работа — ответственности особой нет, но привязывают.
Я выпила воды. Стакан холодный, влажный.
Андрей жевал молча, смотрел в тарелку.
— А вот я Андрею в своё время всегда говорила: выбирай жену не по красоте, а по хозяйственности. Но он меня не послушал, конечно. Молодые всегда умнее, — она засмеялась.
Людмила поддержала:
— Это точно. Сейчас девушки совсем другие. Готовить не умеют, в доме порядка нет.
Я положила вилку. Встала.
— Извините, сейчас принесу горячее.
На кухне я стояла у плиты, смотрела на противень с мясом. Моё мясо, которое она обжарила и запекла, теперь выдаёт за своё старание.
Вынула противень, поставила на стол.
Свекровь тут же засуетилась:
— Ой, давайте я раскладывать буду, а то Лера как-нибудь не так разложит. Я лучше знаю, кому сколько.
Она взяла лопатку, начала раскладывать куски по тарелкам.
— Андрюше побольше, он мой мальчик. Людочке вот этот кусочек, поменьше, ты ведь фигуру бережёшь. Зинаида Марковна, вам центральный...
Я села, взяла свой телефон.
Открыла фотогалерею, нашла нужное фото. Положила телефон на стол экраном вверх.
— Тамара Ивановна, а помните, вы месяц назад говорили, что эта квартира слишком маленькая и неудобная?
Она оторвалась от тарелки, взглянула на меня.
— Ну, я же не со зла. Просто переживаю за Андрюшу.
— А ещё помните, как вы при Андрее сказали, что хорошо бы нам съехать, а сюда вашу племянницу поселить? Она ведь как раз квартиру ищет.
Тамара Ивановна побледнела.
— Лера, я не понимаю, к чему ты это.
Я повернула телефон к гостям. На экране — свидетельство о собственности. На имя Тамары Ивановны. На эту квартиру.
— Объясните гостям, Тамара Ивановна. Как получилось, что вы хозяйка квартиры, в которой мы живём?
Тишина.
Людмила наклонилась, посмотрела на экран.
— Тамара, это что?
Свекровь открыла рот, закрыла.
— Ну... это... Андрюша же не мог сам себе купить. Это я ему купила. Я мать, я имею право.
— Купили на своё имя, — я произнесла это тихо. — Три года назад. И ни разу не переоформили на сына.
Андрей поднял голову.
— Мам, ты говорила, что это временно. Что оформишь на меня, как только...
— Как только найдёшь нормальную жену! — она повысила голос. — Я боялась, что ты свяжешься с кем попало, а она тебя потом обдерёт. Вот и не переоформила. И правильно сделала, видишь, какая она!
Зинаида Марковна отодвинула тарелку.
Людмила молчала, смотрела на сестру.
Я достала из ящика стола папку. Положила рядом с телефоном.
— Это договор аренды. Который Андрей подписал два месяца назад. Когда я узнала, что квартира не наша.
Андрей вытаращил глаза.
— Какой договор?
— С вашей мамой. Я сказала, что если квартира её, то мы платим аренду или съезжаем. Андрей выбрал первое. Сорок тысяч в месяц. Рыночная цена.
Свекровь схватила папку, открыла. Листала, и лицо у неё становилось всё краснее.
— Андрей, ты что, подписал это?
Он кивнул.
— Лера сказала — либо так, либо мы снимаем чужое жильё за те же деньги. А тут хоть тебе помогаем, мам.
— Помогаем, — она задохнулась. — Я вам квартиру даю, а вы мне за неё платите?
— Вы нам не даёте, — я сложила руки на коленях. — Вы держите на своё имя и каждый раз напоминаете, что можете выселить. Так вот: теперь у нас договор. Законный. Вы не можете нас выгнать просто так. И ключи я поменяла, да.
Тамара Ивановна встала. Схватила сумку.
— Людка, пошли. Я не намерена сидеть за одним столом с этой...
— С квартиросъёмщицей? — я посмотрела на неё. — Или с той, которая не даёт вам командовать в чужом доме?
Людмила поднялась, но медленно.
— Тамара, а ты правда хотела племянницу сюда подселить?
— Это не твоё дело!
— Моё. Потому что ты мне полгода жаловалась, какая у Андрея плохая жена. А сама, получается, вообще его квартирой распоряжаешься.
Зинаида Марковна допила вино.
— Тамара Ивановна, я, пожалуй, тоже пойду. Как-то неловко вышло.
Они ушли через десять минут. Свекровь хлопнула дверью так, что задребезжали стёкла.
Я собрала со стола тарелки. Андрей сидел молча, потом встал, подошёл.
— Зачем ты это сделала при всех?
— А когда мне было это сделать? Наедине она бы нашла сто отговорок. А так хоть люди видели.
— Она теперь вообще с нами не будет общаться.
— И что?
Он помолчал.
— Ты права, наверное.
Мы мыли посуду вдвоём. За окном стемнело. На кухне пахло остывшим мясом и кофе.
— А договор аренды настоящий? — спросил он.
— Настоящий. Ты его подписал, я нотариально заверила. Теперь мы защищены.
— А если она захочет продать квартиру?
— По закону не может, пока действует договор. А он на три года.
Андрей усмехнулся.
— Ты всё просчитала.
— Пришлось.
Мы досмотрели вечером фильм, легли спать поздно. Я долго не могла уснуть, слушала его дыхание рядом, смотрела в потолок.
Утром Тамара Ивановна прислала Андрею сообщение. Он показал мне.
«Я всё сделала для тебя. Купила квартиру, хотела уберечь от ошибки. А ты выбрал эту стерву. Пусть так. Но знай: ты для меня больше не сын».
Андрей положил телефон экраном вниз.
— Ответишь? — спросила я.
— Потом.
Он так и не ответил.
Через неделю я встретила во дворе соседку тётю Галю. Она отвела глаза, прошла мимо.
Людмила написала Андрею, что Тамара Ивановна слегла с давлением и теперь всем рассказывает, как неблагодарный сын выбрал жадную жену, которая заставляет его платить родной матери за крышу над головой.
Деньги за аренду Тамара Ивановна брала исправно. Переводила Андрею квитанции без единого слова.
Первого числа каждого месяца. Ровно сорок тысяч.
Мы так и живём. В квартире, которая не наша, но теперь защищена договором.
Никто больше не переставляет мои вещи, не говорит, что я плохо готовлю, не распоряжается на моей кухне.
Андрей стал задумчивее. Иногда смотрит на меня странно, будто видит впервые.
— Что? — спрашиваю я.
— Ничего. Просто думаю, что ты оказалась сильнее, чем я думал.
Я не отвечаю. Мою посуду, смотрю в окно, слушаю тишину.
Как думаете, простит ли свекровь когда-нибудь или будет до конца принимать деньги и ненавидеть молча?
Сестра Андрея, которая узнала обо всём от Людмилы, теперь не приезжает в гости — говорит, что я разрушила семью. Тамара Ивановна при знакомых рассказывает, что сын платит ей ренту, но специально умалчивает, что квартира оформлена на неё. А тётя Галя из соседнего подъезда шепчет подругам, что я «настроила мужа против матери ради денег». Зато Зинаида Марковна однажды столкнулась со мной в магазине и тихо сказала: «Правильно сделала, девочка. Тамара всю жизнь всеми командовала».