На своем веку человечество повидало не один десяток одаренных детей. Однако стоит очередному малолетнему «чудо-ребенку» начать «читать в пелёнках» или поступить в университет в 9 лет, как вокруг поднимается ажиотаж, и вундеркинд в считанные дни становится звездой.
Правда, слава эта недолговечна: о таких героях забывают так же быстро, как и узнают о них. Вспоминают о них лишь в исключительных случаях - например, если случается что-нибудь по-настоящему скандальное или амбициозные родители подогревают интерес публики своими неоднозначными (корректно говоря) заявлениями.
А между тем, по мнению специалистов, в мире одаренности существует своеобразное «разделение труда». Есть дети, чьи умственные способности развиваются в темпе «престо», и те, у кого процесс идет с заметным торможением.
У классических вундеркиндов всё на виду: они начинают говорить и читать практически одновременно, и таких «скоростных» талантов среди одаренных порядка 70-80%. Им ничего не стоит в два года освоить «Азбуку» и щёлкать математические задачки, пока сверстники только учатся есть ложкой.
Однако именно их ждет сложная судьба. Беда в том, что они слишком рано привыкают к своей «звёздности» и всеобщему обожанию.
Между тем с точки зрения реальных достижений такие дети - не самые перспективные. Быстрый темп развития не гарантирует великих открытий. Настоящую науку обычно делают «латентные» вундеркинды, которые развиваются в обычном темпе. Вспомним Андрея Колмогорова, Чарлза Дарвина или Альберта Эйнштейна. Последний вообще был чемпионом по заторможенности: говорить научился в четыре года, читать - в шесть. Но потенциал был такой силы, что, несмотря на все трудности, он стал величайшим ученым столетия, пока «быстрые» дети его поколения, вероятно, просто красиво переписывали учебники.
Наука - это прежде всего креативность и умение придумать что-то свое, а дети с бурным развитием слишком заточены на точное изучение уже существующего. Они могут быть идеальными исполнителями, а творчество их не особо интересует. К тому же они крайне критичны к себе. Если обычные дети спонтанны и могут легко импровизировать - например, сочинить рассказ или нарисовать странную картинку, то одаренному ребенку это дается с трудом. Любой акт творчества он подсознательно соотносит с недостижимым образцом.
Ещё одна фундаментальная проблема - саморегуляция. Обычные дети с малых лет приучаются к слову «надо»: не хочется читать - надо, лень делать уроки - придется. У вундеркиндов всё иначе.
Родители сдувают с них пылинки, освобождая от любой домашней работы, лишь бы чадо не отвлекалось от логарифмов. В итоге волевые навыки просто не формируются. Они не умеют делать то, что им не нравится. Такие дети крайне ранимы и предпочитают общаться не со сверстниками, которые логично считают их выскочками, а с восхищенными взрослыми.
Так создается искусственный мирок, уютный кокон, где им тепло и хорошо. Но любое столкновение с агрессивной реальностью вне этого кокона может привести к трагическим последствиям. Чтобы этого избежать, нужно менять климат в семье, ведь часто ребенок не был бы таким «одаренным», если бы не бешеное желание родителей самореализоваться через него.
Матери бросают работу, забывают о личной жизни, делая из ребенка проект всей жизни. Но папам и мамам стоит помнить: после школы начнется жизнь, где их чадо вряд ли будет центром Вселенной.
Мир знает массу случаев, когда повзрослевшие гении сводили счёты с жизнью. И дело не в том, что способности «исчезли», а в том, что никто - ни родители, ни профессора - не научил их, что с этими супервозможностями делать в обычной жизни.
Иногда, правда, экс-вундеркинды сами находят выход, наперекор советам. Взять, к примеру, Ирину Полякову. Сейчас у 45-летней женщины четыре диплома, но в детстве она была забитым ребенком.
Ирина вспоминала:
«Моя мама - учительница начальных классов. Когда я родилась, она бросила работу и стала заниматься только мной по своей методике. Читать я научилась в два года, а в пять уже прочитала 24-томник Жюля Верна».
В школе Иру невзлюбили все: дети - за ум, учителя - за то, что не вписывалась в массу. За чтение Марка Твена вместо детских сказок ей ставили двойки. Чтобы спасти дочь от травм, мама сама пошла работать в ту же школу, но даже это не помогло - после первого класса Ира заработала проблемы с сердцем. К седьмому классу, куда она попала в 9 лет, одноклассницы общались с ней только ради «списать».
В 13 лет она окончила школу и поступила на экономический факультет МГУ. И вот там Ира решила всё изменить. В университете она скрывала возраст, носила 13-сантиметровые каблуки и косметику, чтобы не отличаться от 18-летних.
«Я поняла, что больше не хочу быть изгоем. Из-за отсутствия общения мог бы выработаться комплекс неполноценности, но помогли книги по психологии. Я выросла нормальным человеком».
В 23 года Полякова уже полностью обеспечивала себя, но её главный совет родителям прост: не зацикливайтесь на учёбе, смотрите, умеет ли ваше чадо общаться.
Ещё один пример - Лера Воряхова, про которую в начале 2000-х писали все СМИ.
В год она знала алфавит, в два - свободно читала. В пять лет она была готова к школе, но директора пугались. В итоге она занималась индивидуально в гимназии №1530. Маленькая егоза тогда кричала журналистам:
«Ну спросите же меня о чем-нибудь! Это флаг Мавритании, столица Нуакшот!».
Она могла писать названия стран на суахили и тамильском, а вместо игр изучала статьи по анатомии и электричеству. Педагоги восхищались её «незамутненным интеллектом». В 2002-м девочке прочили славу великого ученого.
Но жизнь, как всегда, внесла свои правки.
Поступление Леры в вуз без паспорта превратилось в битву: ректоры вешали трубки, заявляя «мы не няньки». В итоге истфак МГУ её принял. Там Лера наконец почувствовала вкус свободы: могла прогуливать нелюбимые пары, катаясь на автобусах по Москве.
В 2014-м она окончила университет и пошла... в архив Исторического музея. В 17 лет она стала свободна от чужих ожиданий.
Примечательно, что и нынче в свои двадцать девять Лера сохраняет удивительное спокойствие: она искренне считает, что у неё ещё предостаточно времени на поиски себя, на учёбу в свое удовольствие, на занятия карате, на творчество в художественной школе, на работу ветеринаром.
Наконец-то она просто взрослый человек, который перестал быть «чудо-ребенком» и получил законное право пожить в своё удовольствие, не ставя мировых рекордов.
Но пока эта свобода выглядит как будни рядового архивариуса - с монотонной работой и весьма скромным жалованием.
«В музее я делаю простую механическую работу и могу думать весь день. Мечтать, планировать что-то. Иногда думаю, что хочу скорее домой», -признавалась она.
Та девочка, что мечтала в пять лет стать спецагентом, теперь просто перекладывает бумажки.
«Когда вырасту - стану спецагентом разведки в Таиланде. Там буддийские монастыри и огромные животные типа слонов. Я буду всегда держать при себе тетрадку и записывать необычные слова из экзотических языков, чтобы делиться с коллегами и облегчать им работу!»
Что до родители Леры, то они больше не общаются с прессой. Видимо, сказать им особо нечего.
Сегодняшний день подкидывает новые сюжеты, вроде 13-летней Алисы Тепляковой, которая уже получила два диплома психолога, пока её папа муштрует остальных детей, называя это борьбой с «устаревшей системой». Но зачем?
Вероятно, для того, чтобы СМИ написали: «Алису Теплякову и её брата побили в Москве»…