— Так вот куда уходили наши деньги на ипотеку!
Оксана скомкала чужие квитанции и бросила их на пуфик в прихожей прямо перед мужем.
Борис как раз стягивал ветровку, застряв рукой в узком рукаве. Услышав звенящий шепот жены, он дернулся. Взгляд его метнулся к бумажкам на сиденье, потом на лицо Оксаны.
— Оксан, ты чего в чужие вещи лезешь?
Он наконец высвободил руку и повесил куртку на крючок, стараясь не смотреть ей в глаза.
— В бардачок нашей общей машины?
— Я просил там не копаться. У меня там рабочие документы лежат.
— Я искала влажные салфетки, Борь. Пашка сок пролил на заднем сиденье. А нашла пачку чеков из терминалов. Оплата микрозаймов. Целая стопка, перевязанная резинкой.
Оксана скрестила руки перед собой. Ее колотило, но она держала лицо. В соседней комнате делал уроки младший сын, и устраивать громкий скандал она не собиралась.
— Это старые, — ответил муж, старательно разглядывая мыски своих ботинок. — Завалялись.
— Вчерашняя дата — это старые?
В прихожей повисла тяжелая пауза. За стеной приглушенно бубнил телевизор у соседей.
— Да подожди ты панику разводить, — Борис скривился, словно у него заболел зуб. — Это Стёпкины квитанции.
— Твоего брата?
— Ну а чьего еще. Попросил закинуть по пути с работы. У него там терминал не работал возле дома.
Оксана прищурилась, ощупывая мужа немигающим взглядом.
— Серьёзно? Терминал не работал. Три месяца подряд. Судя по датам на бумажках.
Она сделала шаг ближе к мужу.
— Борь, я не дура. Там суммы немаленькие. Ты гасишь его кредиты?
Муж наконец выпрямился. Лицо пошло красными пятнами. Он терпеть не мог, когда его припирали к стенке фактами.
— У него сложная ситуация!
— А у нас простая?
— Оксан, ну семья же. Родная кровь. У него спину прихватило, на больничном сидел, денег в семье ноль. Диана его пилит каждый день. Я что, должен был брата на улице оставить? Там коллекторы уже звонить начали, угрожали приехать по прописке. А прописан он у матери! Ты хочешь, чтобы у Валентины Николаевны инфаркт случился?
Оксана развернулась и пошла на кухню. Борис поплелся следом, тяжело шаркая домашними тапочками по ламинату.
На кухне она оперлась на край стола. Три года назад они взяли эту двухкомнатную квартиру. Платеж съедал ровно половину их общего бюджета. Каждая копейка была на счету. Они не ездили на море уже пять лет, отказывали себе в походах в ресторан, Оксана брала подработки на дом по выходным, чтобы быстрее закрыть основной долг.
— Значит, ты платишь его долги, — отчеканила она, глядя в спину мужа, который наливал себе воду из кувшина-фильтра. — Из каких денег, Боря?
— Из своих.
— У нас общий бюджет.
— Я подработки брал! Оставался на смене, мужиков подменял.
— Ясно. Подработки.
Оксана достала из кармана домашних штанов телефон. Пальцы немного дрожали, когда она вводила пароль от банковского приложения.
Полгода назад Борис сам предложил перевести оплату ипотеки на его карту. Убеждал, что так удобнее, у него зарплата как раз приходит за день до списания. Оксана тогда не стала заморачиваться и согласилась. Меньше головной боли, меньше переводов с карты на карту.
— Оксан, не начинай, — процедил Борис, делая шаг к ней и пытаясь заглянуть в экран.
— Я просто хочу посмотреть баланс нашего ипотечного счета.
— Там всё под контролем!
— Тогда чего ты так задергался?
Приложение загрузилось. Оксана открыла вкладку действующих кредитов. Красный значок горел так ярко, что резало глаза. Рядом красовалась надпись о начисленных пени.
Она подняла взгляд на мужа.
— Задолженность.
Борис отвел глаза к потолку.
— Три месяца, Боря. Ты не платил за нашу квартиру три месяца.
— Это временно!
— Как такое вообще возможно? — Оксана вперилась в красные цифры на экране, отказываясь верить своим глазам. — Три платежа пропущено! Почему мне никто не звонил из службы взыскания?! Я созаемщик, они должны были оборвать мне телефон на третий день просрочки! Я же проверяла ящик, там не было писем!
Борис отступил к раковине и уперся поясницей в гарнитур.
— Я... я тебе программу антиспама поставил в прошлом месяце. Помнишь, говорил, что от мошенников? Внес префиксы банка в скрытый черный список. А почту проверял утром, по пути на работу. Письма забирал.
Оксана задохнулась от возмущения. Ей физически не хватало воздуха.
— Ты подстроил фильтры на моем телефоне и воровал письма из ящика, чтобы я не узнала о долгах?
— Я не хотел тебя нервировать! — выпалил он, переходя в наступление. — Думал, перекручусь, займу у мужиков на работе, закрою просрочку, и всё. Никто бы не узнал! Стёпа обещал отдать половину на этой неделе.
— Стёпа обещал? Твой брат, который ни на одной работе дольше полугода не держится?
Оксана положила телефон на стол экраном вверх.
— Мы можем потерять квартиру, Борь. Нас вышвырнут на улицу с двумя детьми. Из-за того, что твой братец не умеет жить по средствам.
— Не преувеличивай. Банк сразу не забирает. У нас есть время до суда.
— Ты еще и правила выселения изучил? Какая прелесть.
Борис сунул руки в карманы треников.
— Ему на лечение надо было. Я не мог отказать. Мать бы меня сожрала, если бы узнала, что я отвернулся от родного брата в такой момент.
— На лечение спины?
— Да! У него там грыжа или защемление, я не вникал в диагнозы. Уколы дорогие, массажи платные. Бесплатно очередь полгода ждать. Ему ходить больно было!
В этот момент в кармане Бориса зазвонил телефон. Он вздрогнул, вытащил аппарат, глянул на экран и торопливо сбросил вызов.
— Кто это? — прищурилась Оксана.
— Да спам какой-то.
Телефон зазвонил снова. На этот раз Борис не успел прикрыть экран ладонью. Оксана четко увидела надпись «Мама».
— Ответь, — ледяным тоном скомандовала она. — И на громкую связь.
— Оксан, ну зачем...
— На громкую связь. Или я сейчас собираю вещи и еду с Пашкой к моим родителям.
Борис сглотнул, нажал зеленую кнопку и включил динамик.
— Борюсик! — раздался из телефона бодрый голос Валентины Николаевны. — Ты почему сбрасываешь, сынок? Работаешь всё?
— Привет, мам. Да, занят немного.
— Я на минуточку буквально! Стёпочка звонил. Ой, ну так им там не повезло с погодой, представляешь?
Оксана замерла, вцепившись пальцами в край стола.
— С какой погодой, мам? — напряженно спросил Борис.
— Ну в Сочи же! Дожди зарядили, море штормит. Диана расстроилась, хотела позагорать. Приходится им по экскурсиям мотаться да по ресторанам сидеть, а это сам знаешь какие расходы сейчас. Они поиздержались сильно. Ты бы подкинул брату пару тысяч, а? Ему еще сувениры начальству покупать.
Борис судорожно ткнул в красную трубку, обрывая связь.
На кухне стало так тихо, что слышно было, как тикают настенные часы.
— Экскурсии, значит, — бесцветно произнесла Оксана.
Она снова взяла телефон со стола. Открыла приложение социальной сети.
— Что ты делаешь? — Борис сделал шаг вперед.
— Хочу посочувствовать Диане. Тяжело, наверное, с больной спиной мужа по ресторанам мотаться. Надо хоть комментарий поддерживающий написать.
Она в несколько касаний вбила имя невестки в поиск. Страница Дианы была открытой. Борис никогда не смотрел чужие профили, считая это женскими глупостями. А зря.
— Иди сюда, — ровно сказала она.
Борис нехотя отлип от раковины. Подошел, заглянул в экран через ее плечо.
На свежей фотографии, выложенной всего два дня назад, Диана и Степан стояли на фоне моря. Степан улыбался во все тридцать два зуба, держа на руках их тяжелого пятилетнего сына. Никакого бандажа для больной спины. Никакой гримасы боли на лице.
Подпись под фото гласила: «Спонтанный отпуск — лучший отпуск! Муж решил порадовать. Мы в раю!»
Борис смотрел на экран. Лицо его медленно вытягивалось, словно до него только сейчас доходил смысл увиденного.
— Это... старая фотка, — неуверенно выдавил он. — Прошлогодняя.
— Да? А в комментариях Диана пишет: «Скрываемся от осенней слякоти, море еще теплое». Октябрь месяц, Боря. Бархатный сезон. А вот фотка из ресторана, вчерашняя. Стёпа ест устрицы. Наверное, это такое новое лекарство от защемления позвонка. Очень дорогое.
Оксана пролистала ленту чуть ниже. Неделю назад Диана выложила фотографию новых литых дисков для их машины.
— Обновочка для нашей ласточки, — прочитала Оксана вслух. — Муж балует.
Борис молчал, глядя на экран так, словно там показывали кадры крушения поезда.
— Они поехали отдыхать за наши ипотечные деньги, Боря. Пока ты ставил антиспам на мой телефон и прятал квитанции в бардачке, твой больной брат жрал устрицы на набережной.
— Я не знал.
— Зато я знала, что твой Стёпа — пройдоха. А ты уши развесил. Брату плохо, коллекторы звонят. Конечно звонят, если брать займы на литые диски и путевки!
Она отошла к плите. Действия ее были рублеными, четкими.
— Я ему сейчас позвоню, — глухо сказал Борис, доставая свой мобильный. — Я ему устрою лечение спины.
— Не утруждайся.
— В смысле? Он мне всё вернет до копейки! Я с него шкуру спущу!
— Не вернет.
Оксана обернулась и посмотрела на мужа в упор.
— И ты это прекрасно знаешь. У него нет этих денег. Они их спустили на побережье.
— Я выбью!
— Хватит заливать. Ничего ты не выбьешь. Ты придешь к нему, он поноет про тяжелую жизнь, Диана пустит слезу про дорогие билеты, мать позвонит и скажет, что родственникам надо помогать. И ты снова их пожалеешь. Потому что ты всегда их жалеешь. В ущерб собственной семье.
Борис опустился на табурет у стены. Потер лицо ладонями.
— Что мне делать, Оксан?
Он впервые за вечер спросил это не с вызовом, а растерянно. Словно маленький мальчик, который разбил чужое окно и не знает, как теперь идти домой.
— Тебе?
Она скрестила руки.
— Ты завтра идешь в свой отдел кадров. Пишешь заявление на материальную помощь, берешь ссуду на работе, занимаешь у начальника — мне плевать. Но до конца недели просрочка по ипотеке должна быть закрыта. Полностью. Со всеми пенями.
Борис поднял голову.
— На работе не дадут такую сумму сразу. У нас строгие правила.
— Значит, продавай свою машину.
— Оксан, ты в своем уме? Я на ней работаю! Как я буду на объекты ездить?
— Тогда переезжай жить к Стёпе. В его новую машину. У него там как раз диски свежие, спать будет мягко.
Она произнесла это будничным тоном, без всякой истерики. И от этого Борису стало по-настоящему страшно.
— Ты меня выгоняешь? Из-за денег?
— Я выгоняю тебя из-за того, что ты поставил нашу семью под угрозу выселения ради чужих развлечений. И даже не имел смелости сказать мне правду в лицо.
Она прошла мимо него в прихожую.
— Спать будешь на диване. И пока из банка не придет официальная справка об отсутствии задолженности, мы с тобой общаемся только по делу. О детях и о быте. Больше мне говорить с тобой не о чем.
Дверь в спальню за ней плотно закрылась.
Борис остался сидеть на кухне в полумраке. Всю следующую неделю Оксана возвращалась с работы поздно. Она не готовила мужу ужины, не стирала его рубашки и отвечала на вопросы только короткими кивками. Борис спал в зале на неразобранном диване, питался бутербродами и пропадал где-то с раннего утра до ночи.
В пятницу вечером на пуфике в прихожей Оксана нашла бумажную квитанцию.
Она взяла её двумя пальцами, вглядываясь в цифры. Взнос по ипотеке был оплачен. За все три месяца. Вместе со штрафами и неустойкой.
На кухне возился Борис. Разогревал вчерашнюю картошку. Вид у него был помятый и уставший.
— Закрыл? — спросила она с порога, не переступая черту кухни.
— Взял займ в автоломбарде на окраине, — буркнул он, не оборачиваясь от плиты. — Шарашкина контора, оформили как договор обратного лизинга, там согласие жены на сделку не просят, только ПТС забрали. Процент, правда, конский. Буду по выходным в такси подрабатывать, чтобы перекрыть.
— Ясно.
Она пошла в ванную мыть руки.
Никаких объятий, слез облегчения или долгих разговоров о прощении не последовало. Деньги нашлись, долг банку закрыли, угроза выселения миновала. Но Оксана знала, что теперь будет проверять банковские выписки каждый месяц до конца выплаты ипотеки. И телефон свой в руки мужу больше не даст.
А Степану Борис так и не позвонил. Не решился портить брату драгоценный отпуск на побережье.
