— Мы в конце месяца переезжаем к вам, — приказал сын с порога.
Стас бросил связку ключей на полку у зеркала. Металл звякнул о деревянную поверхность.
— Мы с беременной женой будем жить в вашей спальне.
Не разуваясь, он прошел в прихожую и остановился на границе гостиной.
Злата как раз складывала высохшее белье на гладильную доску. Борис чинил розетку у плинтуса, сидя на корточках в растянутой домашней майке.
В квартире пахло свежей выпечкой и тем особым уютом, который достается только после многих лет тяжелой работы. Ипотеку за эту трешку они выплатили пять лет назад. С тех пор Злата считала свой дом неприкосновенной крепостью.
— В смысле переезжаете? — Борис выронил отвертку на ламинат.
— В прямом, пап.
Стас стянул дутую куртку. Запихнул ее на пуфик, не обращая внимания на то, что рукав свесился на грязный коврик.
— Хозяин нам аренду поднял. Сразу на кругленькую сумму.
— Насколько кругленькую? — уточнила Злата, откладывая полотенце.
Она не повысила голос. Тон оставался ровным, но внутри начало раскручиваться неприятное предчувствие.
— На треть! — возмутился сын.
Он прошелся по комнате, заложив руки за спину.
— Сказал, что район теперь элитный, станцию метро новую открыли прямо под окнами. Ксюша в декрет скоро уходит. Мы просто физически не потянем ту квартиру.
— Ну так снимите другую, — резонно заметила мать.
Она расправила складку на футболке мужа.
— Попроще. Подальше от метро.
— А в какую-то халупу переезжать я не собираюсь.
Стас обвел гостиную хозяйским взглядом, словно уже прикидывал, куда поставить свои вещи.
— И где вы планируете разместиться у нас? — спросила Злата отстраненно.
— Ну у вас же трешка. Места полно.
Сын указал рукой в сторону коридора.
— Здесь мы не поместимся с кроваткой. В кабинете отца дует из окна. Поэтому мы с беременной женой будем жить в вашей спальне.
Он сказал это будничным тоном. Без тени сомнения в своей правоте.
— Там лоджия утепленная и место под коляску есть. Ксюше там понравилось. Мы вчера с ней обсуждали.
Злата и Борис переглянулись.
Они вырастили Стаса. Выучили. Три года назад сыграли красивую свадьбу, на которую Борис брал отдельный кредит. Молодые сразу сняли просторную квартиру в хорошем районе, поближе к центру и подальше от родителей.
Злата тогда советовала откладывать на первоначальный взнос. Свой угол нужен. Но ребята предпочитали жить сейчас. Дорогие поездки на море дважды в год. Брендовые вещи. Заказы готовой еды каждый вечер.
Год назад Стас взял в кредит свежий кроссовер из салона. Статус на работе обязывал, как он тогда выразился.
Теперь статус остался, а деньги предсказуемо закончились.
— Интересное кино, — Злата скрестила руки перед собой.
Она упёрлась взглядом в сына.
— А мы с отцом куда?
— В гостиную.
Стас кивнул на старый угловой диван.
— Разложите. Вам какая разница, где спать? Вы люди привычные. А Ксюше нужен комфорт. Ей волноваться нельзя, врач в платной клинике строго-настрого запретил стрессы.
— Нет, — отрубила Злата.
Сын застыл на месте.
— Что нет?
— Вы сюда не переедете.
Она обошла гладильную доску и встала прямо напротив Стаса.
— И уж тем более не займете нашу спальню. Так не пойдет.
Лицо Стаса пошло пунцовыми пятнами. Он шагнул к матери.
— Мам, ты вообще себя слышишь? У меня жена в положении! Ваш родной внук там!
— Я прекрасно слышу. И зрение у меня тоже отличное.
— Вы обязаны помочь молодой семье!
— Мы обязаны были тебя вырастить. — Злата не сдвинулась с места. — И мы это сделали. Дальше — своим умом.
— Я здесь прописан! — голос сына взлетел на фальцет.
Он рубанул рукой воздух.
— Я имею право здесь жить! Это по закону! Вы не можете меня на улицу выгнать!
Борис крякнул. Медленно поднялся с колен, оставляя розетку в покое.
— Не кричи на мать, — сказал он с нажимом.
Борис вытер руки о штанину домашних брюк.
— Она права. И по закону ты тут не хозяин, Стас.
— В смысле? У меня штамп в паспорте! Это моя квартира тоже!
— Штамп о регистрации по месту жительства, — раздельно проговорил отец.
Он подошел ближе, заслоняя жену.
— Мы эту трешку покупали по договору долевого участия, когда ты еще в школе учился. В ипотеку на пятнадцать лет. Мы — единственные собственники. Твоей доли тут нет ни метра.
Стас недоверчиво сузил глаза.
— И что мне ваши доли?
— А то, что прописка прав на собственность не дает.
Борис смотрел на сына тяжело и ровно.
— Собственник имеет право выписать совершеннолетнего жильца, если он перестал быть членом семьи и не ведет совместное хозяйство. Статья тридцать первая Жилищного кодекса. Один суд — и выписывают на раз-два. Сейчас практика жесткая.
— Да вы издеваетесь! Вы родного сына судом пугаете?!
Стас заметался по комнате. Он схватился за голову.
— Куда нам идти? На вокзал? Под мост?
— Не драматизируй, — осадила его Злата.
Она снова взялась за полотенце.
— У нас денег в обрез! Мне за машину еще платить конские суммы каждый месяц! Плюс каско, плюс обслуживание! А Ксюше рожать через два месяца! Ей контракт в роддоме нужен нормальный, а не по полису с бомжами лежать!
— Продай машину, — невозмутимо предложила мать.
Она начала аккуратно складывать белье в стопку.
— Возьми что-то попроще. Закрой кредит. Разницу пустите на съем квартиры по средствам. И контракт в клинике оплатите, раз уж бесплатная медицина вам не по статусу.
— Мам! — завопил Стас.
Он посмотрел на нее так, словно она предложила ему отрезать руку тупым ножом.
— Это рабочая машина! Я менеджер среднего звена! Я не могу ездить к клиентам на ведре! Меня засмеют! Вы что, не понимаете, в каком я положении?
— Понимаю.
Злата тяжело опустила утюг на подставку.
— Ты в положении человека, который привык пускать пыль в глаза. А теперь за эту пыль нужно платить. И ты решил заплатить нашим комфортом.
В этот момент в кармане Стаса задребезжал телефон. Он выхватил трубку. На экране высветилось лицо Ксюши.
— Да, зай, — ответил он, не скрывая раздражения.
— Ну что там? — раздался из динамика требовательный голос невестки. Динамик был громким, и в тишине гостиной слова разносились отчетливо. — Они уже освобождают комнату? Я тут вещи пакую, мне нельзя тяжелое поднимать!
Стас покосился на родителей.
— Ксюш, тут такое дело...
— Какое еще дело? — голос невестки стал резче. — Стас, ты обещал! Я не поеду в спальные районы! Там алкаши у подъездов и экология ужасная! Мне свежий воздух нужен и лоджия! Твоя мать все равно целыми днями на работе торчит, зачем ей такая большая кровать?
Злата шагнула к сыну.
— Включи громкую связь, — потребовала она ледяным тоном.
Стас замялся, но нажал кнопку на экране.
— Здравствуй, Ксюша, — сказала Злата отстраненно.
На том конце провода повисла секундная заминка.
— Здравствуйте, Злата Николаевна, — буркнула невестка. — А Стас мне сказал, что вы не против помочь.
— Стас выдал желаемое за действительное.
Злата упёрла руки в бока.
— Нашу спальню мы не освобождаем. И в эту квартиру вы не переезжаете.
— Вы что, на улицу нас выгоняете с ребенком?! — тут же заголосила Ксюша. — У меня тонус поднимется от ваших слов!
— Вы не на улице. Вы в съемной квартире, которую сами выбрали.
— Нам нечем за нее платить!
— Значит, ищите ту, за которую есть чем. Вы взрослые люди.
Злата не дала перебить себя.
— Три года назад вы кричали, что хотите жить самостоятельно и ни от кого не зависеть. Вот и живите.
Связь прервалась — Ксюша просто бросила трубку.
Стас смотрел на погасший экран. Его челюсти сжались.
— Мы же семья! — процедил он сквозь зубы.
Он ударил кулаком по спинке дивана.
— Нормальные родители последнее отдают ради детей. Тети Валины вон вообще на дачу съехали, чтобы молодым квартиру уступить!
— Тетя Валя может хоть в шалаше жить. Это ее выбор.
Злата обошла гладильную доску и подошла к журнальному столику.
— А мой выбор — спать на своей кровати с ортопедическим матрасом. Он мне нужен из-за больной спины, которую я сорвала, таская сумки с продуктами, пока мы ипотеку тянули за эту самую квартиру.
— Да вам просто плевать на внука! — выплюнул Стас.
Он ядовито скривился.
— Если вы нас сейчас выставите, я не знаю, как мы вообще будем общаться дальше. Вы его не увидите.
Это был открытый шантаж. Бьющий в самую больную точку любого родителя.
Злата видела, как Борис напрягся. Отец всегда боялся потерять контакт с сыном. Он переминался с ноги на ногу, явно желая смягчить углы.
— Злат, ну может хоть на месяц... — начал было Борис примирительно.
— Нет, Борь, — оборвала она мужа.
Она достала из кармана домашних брюк свой смартфон. Несколько секунд не проронив ни звука нажимала на экран, свайпая списки.
Затем протянула телефон сыну.
— Вот.
— Что это? — Стас с подозрением скользнул глазами по экрану.
— Приложение для аренды недвижимости.
Злата ткнула пальцем в карту.
— Я фильтры уже настроила. Окраина города. Старый фонд. Двушки без свежего ремонта. Цены вполне подъемные даже с учетом твоего автокредита и платной клиники Ксюши. До метро на автобусе минут двадцать.
Стас уставился на мать.
— Ты серьезно?
Он оттолкнул ее руку с телефоном.
— Ты предлагаешь Ксюше, на восьмом месяце, жить на выселках? В старых панельках с ободранными подъездами? Да там контингент!
— Я предлагаю вам жить по средствам.
Злата убрала телефон.
— Если вы не можете оплачивать жилье премиум-класса, значит, вы снимаете эконом-класс. Так живут миллионы людей. И ничего, рожают, воспитывают. Не переламываются.
— Вы эгоисты.
Стас отступил на шаг. В его голосе зазвучала ледяная обида. Та самая обида мальчика, которому впервые отказались купить дорогую игрушку.
— Собственный комфорт дороже единственного внука. Ясно.
Он задрал подбородок.
— Ноги моей здесь не будет. Пока сами не приползете умолять дать на внука посмотреть.
Сын резко развернулся. В два шага оказался в прихожей. Схватил свою дутую куртку.
Дверь закрылась с глухим стуком, без лишнего грохота.
Связка ключей сиротливо осталась лежать на полке у зеркала. Он швырнул их туда еще в самом начале разговора и забыл забрать в порыве злости.
Борис постоял немного. Поднял с пола отвертку.
— Жестко ты с ним, Злат.
Он покрутил инструмент в руках.
— Может, надо было пустить на пару месяцев? Пока Ксюша не родит? А там бы они сами разобрались.
— Не разобрались бы.
Злата вернулась к гладильной доске.
— Парой месяцев это бы не закончилось.
Она принялась методично отглаживать воротник рубашки.
— Сначала ребенок родится. Потом начнутся зубы. Потом окажется, что в нашем районе садики лучше. Потом Стасу нужно будет менять кроссовер на более статусный внедорожник.
Злата аккуратно повесила рубашку на плечики.
— Если посадить их на шею сейчас, мы до конца жизни будем спать на раскладном диване в собственной гостиной. А они будут искренне верить, что так и должно быть.
Борис ничего не ответил. Только тяжело опустился на корточки и снова полез к розетке. Он понимал, что жена права, хоть это и было горько признавать.
Прошло около месяца.
Злата узнала от общих знакомых последние новости. Стас и Ксюша всё-таки съехали из своей элитной квартиры в центре.
Машину сын не продал, гордость не позволила. Амбиции пришлось поумерить в другом. Они сняли скромную двушку в старом районе, как раз там, где Злата показывала по карте.
До работы Стасу теперь приходилось добираться полтора часа по утренним пробкам. Ремонт там был еще советский, зато по карману. Ксюша, судя по слухам, закатывала истерики из-за скрипучего паркета, но деваться было некуда.
Сын пока не звонил. Обиделся всерьез и держал слово.
Злата не сильно расстраивалась по этому поводу. Времени на обиды у него скоро не останется. С рождением ребенка спесь обычно сходит на нет, уступая место реальным заботам, подгузникам и бессонным ночам. Рано или поздно позвонит.
Вечером она расстелила свежее, пахнущее морозом белье на своей большой кровати с ортопедическим матрасом. Вышла на застекленную лоджию. Подышала прохладным вечерним воздухом.
Жизнь шла своим чередом. И в этой жизни у нее было святое право на свою собственную спальню.
