В старых сказаниях русалку не называют просто духом воды. О ней говорят вполголоса — как о душе беспокойной, о девице, умершей не своей смертью, не познавшей ни венца, ни покоя. Таких не принимают ни земля, ни небо. Они остаются между мирами — с распущенными волосами, в бледных одеждах, холодные, как речная глубина, и столь же безжалостные.
Но в наших местах ходит иная легенда. Здесь не видят белых одежд.
Здесь она приходит в чёрном. На крутом обрыве над рекой, где ветер воет по вечерам, иногда появляется силуэт — неподвижный, тонкий, словно вырезанный из тьмы. За это её и прозвали Чёрной русалкой.
История её началась давно, когда в деревне стоял большой каменный дом, и в нём жил приказчик имения графини Евдокии Михайловны. У него был сын — Прохор. Молодой, горячий, с лёгким сердцем. И вот это сердце однажды было отдано. Анне. Крестьянской дочери, красивой той красотой, от которой трудно отвести взгляд. Они любили друг друга — тихо, упрямо, как умеют только в юности. И вскоре решили пожениться.
Но счастье редко бывает беспрепятственным. Отец Прохора, узнав обо всём, пришёл в ярость. Не для того он растил сына, чтобы тот связал судьбу с простой девушкой. И он нашёл способ разлучить их — холодный, расчётливый, безжалостный. Через управляющего он добился, чтобы Прохора отправили служить — в гусары, на долгие пять лет.
Прохор не осмелился перечить. Он ушёл. А там — шум, вино, чужие лица и новая жизнь. Память о прежнем постепенно тускнела… пока не исчезла вовсе. Спустя два года он женился — на дочери коллежского регистратора.
Когда эта весть дошла до Анны, она сначала плакала. Долго. Потом — замолчала. Слова покинули её, словно вместе с ними ушла и душа.
Через месяц она надела чёрное платье, и пошла на кладбище — к могиле своей бабки, травницы… или, как шептались в деревне, ведьмы. Там она стояла долго, шепча что-то едва слышное, словно разговаривала не с землёй, а с теми, кто слушает из-под неё.
Уходя, она достала золотое кольцо — подарок Прохора — и бросила его в пыль дороги. Будто отреклась. А потом направилась к реке.
К тому самому обрыву, где когда-то они вместе встречали закаты.
И когда она подошла к самому краю, земля под её ногами вдруг дрогнула… и осыпалась. Никто не слышал крика. Вода приняла её без следа.
Тело не нашли. Кольцо — тоже. С тех пор в часы заката иногда видят её силуэт на обрыве. В чёрном.
И говорят: если кто-нибудь из будущих молодожёнов случайно найдёт то самое кольцо — свадьбе не быть.
Легенду почти забыли. Почти. Пока однажды она не напомнила о себе.
Это случилось уже в наше время. В новогоднюю ночь, среди огней и громкой музыки, познакомились Даша и Максим. Они жили в соседних деревнях, но встретились будто по велению судьбы. Их любовь вспыхнула быстро — ярко, без сомнений.
Через полгода они подали заявление. До свадьбы оставался один день.
Всё было готово. Платье, костюм, кольца, гости… оставалась лишь мелочь — съездить за цветами. Утро было ясным, почти праздничным. Максим шёл за другом, когда у дороги вдруг что-то блеснуло. Он остановился. Наклонился.
В пыли лежало маленькое золотое кольцо. Он улыбнулся. Хорошая примета.
Если бы он знал…
Он положил находку в барсетку и поехал с другом на рынок. Всё шло легко, как будто само собой. Цветы купили, смеялись, даже остановились у переезда перекусить.
Там и выпили — «для настроения». А потом поехали обратно. На переезде их уже ждали. Машина полиции. Жезл, указывающий остановиться.
И внезапный холод в груди. Максим потянулся за документами… Барсетки не было. Ни паспорта. Ни прав. Ни кольца. Словно её и не существовало.
Дальше всё произошло быстро — слишком быстро, чтобы исправить.
Но главное было уже решено. Свадьбы не стало. Максим и Даша так и не поженились. А в деревне снова начали шептаться. Говорят, в тот вечер на обрыве видели чёрный силуэт. И будто бы ветер доносил тихий смех — не радостный, а пустой, как глубина тёмной воды.