Богдан грузно опустился на пуфик в прихожей.
Диана как раз разувалась после смены. Она стягивала с ног влажные осенние ботинки, стараясь не опираться на ноющую поясницу.
— Ты премию квартальную получила, — это прозвучало как неоспоримый факт.
Она выпрямилась.
— Допустим. Ты в мой телефон залез, пока я в душ ходила?
— Случайно уведомление на экране высветилось, — отмахнулся муж.
— Отдай деньги матери. Я ей путевку пообещал.
Диана неспешно повесила куртку на крючок. Положила телефон на полку у зеркала экраном вниз.
— С какой стати?
— В смысле с какой?
Богдан искренне удивился. Он поправил на животе растянутую домашнюю майку.
— Мать святое. Ей подлечиться надо. У тебя как раз лишние упали.
— Лишние?
— Ну премия же. Скинемся, так сказать, в семейный котел. На благое дело.
Скидываться муж любил исключительно чужими деньгами. Свою зарплату он берег как государственную тайну. То откладывал на новую резину для машины, на которой ездил только он. То на дорогую катушку для спиннинга. То просто прятал на карте «на непредвиденные расходы».
Быт, продукты, одежда для обоих и коммуналка давно и прочно висели на карточке жены. Видимо, теперь к списку иждивенцев официально добавлялась и Злата Николаевна.
— Не переведу.
Диана прошла на кухню. Щелкнула кнопкой чайника.
— У меня нет лишних. Мне за ипотеку платить послезавтра. Плюс зимние сапоги нужны.
Богдан поплелся следом, тяжело шаркая тапками.
— Ипотека подождет пару дней! Перехватишь у коллег в офисе. Или микрозайм возьми на неделю, там без процентов первый раз дают.
— Банк так не считает, Боря. Пени капают с первого дня просрочки. И в микрозаймы я не полезу.
— Ты вообще берегов не видишь?
Он повысил голос. Встал посреди кухни, уперев руки в бока.
— Женщина должна в семью вкладываться. Мать меня вырастила. Она ночей не спала. Давление у нее скачет каждый день на погоду. Ей в Кисловодск нужно, на воды.
— Вот ты ее и благодари. Покупай билеты, бронируй санаторий.
— Я уже пообещал!
Богдан хлопнул ладонью по столешнице.
— Твои проблемы. Не мои.
— Она ждет! Не позорь меня перед матерью. Я сказал, что мы всё оплатим.
Диана прислонилась бедром к раковине. Скрестила руки перед собой.
— В прошлом году мы ей уже оплачивали лечение зубов. Ты божился, что отдашь половину со своей премии. Напомнить, чем закончилось?
— Отдал бы! Если бы контору не закрыли.
Он с досадой махнул рукой.
— Не моя вина, что начальник козел попался. Бизнес прогорел.
— Твою контору закрывают каждый год. Ты везде работаешь максимум по три месяца. Богдан, денег не будет. И точка.
Муж смерил ее тяжелым взглядом.
— Совсем охамела? Живешь за мой счет, еще и кочевряжишься!
Про «свой счет» было особенно смешно. Квартиру они брали в браке, это правда. Но первоначальный взнос — почти семьдесят процентов стоимости — дала мать Дианы. Она продала свою дачу под городом, чтобы дочь не мыкалась по съемным углам.
Ипотеку тоже оформляли на Диану. У Богдана тогда были свежие просрочки по кредиткам, и служба безопасности банка просто завернула бы заявку.
Последние два года муж то искал себя, то работал за сущие копейки в гаражах у приятеля, то вкладывался в какие-то мутные крипто-схемы, просаживая остатки заначки.
— За твой счет?
Она чуть наклонила голову.
— Да!
С напором выдал он, выпятив подбородок.
— Я мужик в доме! Я обеспечиваю безопасность. Я решаю глобальные вопросы.
— Мужик в доме вчера просил тысячу на бензин.
Диана говорила ровно, без выражения.
— Чтобы доехать до собеседования, на которое в итоге не пошел, потому что проспал.
Богдан залился краской. Шея пошла красными пятнами.
— Это временные трудности! Кризис в стране, если ты не заметила. Нормальных рабочих мест нет. Везде обман и копейки платят.
— Они длятся третий год, Боря. Кризис у тебя в голове.
— Я ищу нормальное место! А ты жадная. Злата Николаевна была права на сто процентов.
— Вот как?
Диана усмехнулась одними губами.
— И что же она говорила? Просвети.
— Что ты куркуль. Снега зимой не выпросишь. И что ты меня под каблук загнать пытаешься своими подачками.
— Моими подачками, на которые мы ужинаем каждый день? Мясо в холодильнике, сыр, фрукты — это всё подачки?
— Мы семья! В семье всё общее! Мои проблемы — твои проблемы.
— Зато путевку в санаторий выпросить можно у куркуля? Логика где? Пусть твой брат Аркадий скинется. Он же любимчик.
— Аркаше нельзя, у него ипотека на дом и жена в декрете!
Взвился муж.
— Ему тяжело! А мы живем вдвоем, без детей. Ты бессердечная эгоистка. Тебе плевать на пожилого человека.
Диана не отстранилась. Только уперлась взглядом в его покрасневшее лицо.
— Богдан. У нас труба в ванной течет второй месяц.
Она указала рукой в сторону коридора.
— Ты обещал мастера вызвать или сам починить. Там уже плесень по стыку пошла, соседей скоро зальем.
— Починю! Руки не доходят! Инструмент нужен нормальный, а не то китайское барахло, что у нас лежит.
— И зимних сапог у меня нет. Старые прохудились так, что я сегодня с мокрыми ногами пришла. У меня горло першит с самого утра.
— Походишь в старых. Купишь клей в переходе, замажешь подошву. Мать важнее шмоток.
— Моих шмоток — да.
Она кивнула на карман его штанов.
— А твой новый телефон за кругленькую сумму? Который ты взял в кредит, а платежи теперь вношу я, чтобы коллекторы не названивали?
— Мне для работы надо!
Он отмахнулся, словно отгоняя назойливую муху.
— Для какой работы, Боря? Гайки в гараже крутить? Или в танчики на диване играть до двух ночи?
Он подскочил на месте.
— Я там администратором устраиваюсь в элитный сервис! Там солидные люди приезжают на дорогих тачках. Нужно соответствовать статусу. С дешевым аппаратом меня никто всерьез не воспримет.
— Соответствовать статусу нужно, когда коммуналку оплачиваешь вовремя. А не когда у жены на продукты стреляешь.
— Ты меня не уважаешь!
Уважать было откровенно не за что. Любовь, если она и была в начале, давно растворилась в неоплаченных квитанциях, вечных отговорках и пустых обещаниях.
Диана тянула семью одна. Ипотека, продукты, одежда, лекарства. А Богдан только требовал комфорта, вкусных ужинов и безграничного уважения к своему мужскому эго.
В кармане его домашних штанов задребезжал аппарат. Тот самый, статусный.
Муж суетливо достал мобильный. На огромном ярком экране высветилось «Мамуля».
Он победно посмотрел на Диану. Нажал кнопку громкой связи.
— Здравствуй, сыночка.
Раздался из динамика приторный голос.
— Привет, мам.
— Ну что? Поговорил со своей?
Свекровь никогда не называла Диану по имени, когда думала, что та не слышит.
— Переведет деньги? А то мне бронь в санатории подтверждать надо до вечера. Иначе скидка сгорит, и номер отдадут другим.
Богдан покосился на жену. Взгляд стал просящим и одновременно угрожающим.
— Конечно, мам. Сейчас всё решим. Диана как раз хорошую премию получила.
Диана шагнула ближе к телефону.
— Здравствуйте, Злата Николаевна.
Из динамика донесся шумный вдох. Пауза длилась секунды три.
— Ой, Дианочка, и ты тут.
Голос свекрови мгновенно сочился медом, хоть на хлеб мажь.
— Спасибо тебе, дорогая. Я так устала с давлением мучиться. Врач сказал, только минеральные воды и сосновый воздух помогут. Боренька такой заботливый сын.
— Боренька, может, и заботливый, — раздельно проговорила Диана.
— Только за чужой счет. Никто ничего не переведет.
В трубке повисло тяжелое, вязкое молчание.
— Как это?
Растерянно проблеяла свекровь.
— Боря же сказал... Он обещал. Он клялся, что вы всё обсудили.
— Боря ошибся. Выдавать желаемое за действительное — его конек.
Диана говорила ровно, как диктор новостей.
— Моя премия пойдет на ипотеку, продукты и мне на зимние сапоги. Путевки не будет. Пусть Борис ищет работу и оплачивает ваши капризы из своего кармана. Или звоните Аркадию.
— Богдан!
Завопила свекровь так, что динамик смартфона хрипнул.
— Что она несет? Какая ипотека? Ты же говорил, что вы всё закрыли еще в прошлом году!
— Мам, подожди...
Богдан лихорадочно затыкал пальцем по экрану, пытаясь убрать громкую связь, но промахнулся.
— Я тебя растила! Ночей не спала!
Голос Златы Николаевны сорвался на фальцет.
— А эта фифа копейки пожалела для больного человека! Гнать ее надо! Я всегда говорила, что она тебе не пара! Меркантильная дрянь!
Диана не стала дослушивать. Она протянула руку и коротко коснулась красной кнопки на экране мужниного телефона.
Вызов сбросился. На кухне стало очень тихо. Только шумел закипающий чайник.
Богдан смотрел на нее так, будто она прямо сейчас совершила государственную измену. Рот его полуоткрылся.
— Ты что наделала?
Задохнулся он от возмущения.
— Ты как с моей матерью разговариваешь? Ты кто такая вообще?
— Сказала правду.
Диана невозмутимо поправила полотенце на крючке.
— Ту самую правду, которую ты от нее скрываешь годами, строя из себя успешного бизнесмена и кормильца семьи.
— Ты меня перед матерью унизила! Втоптала в грязь!
Он схватился за голову.
— Ты сам себя унизил. В тот момент, когда пообещал чужие деньги, не спросив владельца.
Мужчина выпрямился. Сжал челюсть так, что желваки заходили ходуном.
— Значит так.
Ледяным тоном процедил он.
— Либо ты сейчас же извиняешься. Берешь свой телефон, звонишь Злате Николаевне и переводишь нужную сумму. Либо мы разводимся. Прямо завтра я иду в ЗАГС.
Диана не моргнув выдержала его взгляд. Ни один мускул не дрогнул на ее лице.
— Разводимся?
— Именно!
Он ткнул пальцем в сторону коридора.
— Собирай манатки и вали к своей мамаше! Я с такой расчетливой бабой жить не буду ни дня!
— Квартира общая, Богдан.
— Я здесь прописан! Я тут полноправный хозяин! Моя половина по закону Семейного кодекса! Я тебя на улицу выставлю!
Она усмехнулась. Медленно вышла в прихожую. Богдан пошел за ней, уверенный в своей безоговорочной победе.
Диана взяла с полки свой телефон. Ввела пароль. Открыла почтовое приложение и пододвинула аппарат прямо к лицу мужа.
— Вещи будешь собирать ты.
— Чего?
Он скосил глаза на яркий экран. Там светился официальный бланк с синей печатью.
— Исковое заявление о расторжении брака и разделе совместно нажитого имущества.
Отрубила она, глядя ему прямо в глаза.
— Подано в районный суд в электронном виде через ГАС Правосудие. Зарегистрировано в канцелярии три дня назад.
Богдан уставился на экран. Буквы прыгали у него перед глазами.
— Что это? Какое исковое? Зачем суд?
— Развод, Боря. Официальный. И настоящий.
— Ты... ты не могла. Мы же не ссорились три дня назад! Мы кино смотрели вечером!
— Я могла. Я устала тянуть взрослого мужика на своем горбу.
Она убрала телефон в карман домашней кофты.
— А насчет твоей половины по закону — там к иску приложены банковские выписки. Те самые, где четко видно целевое назначение платежа. Семьдесят процентов за эту квартиру перевела моя мама со своего личного счета напрямую на счет застройщика. В день подписания договора.
— И что? Мы в браке были!
Богдан попытался усмехнуться, но вышло жалко.
— Статья 36 Семейного кодекса РФ, Боря. Плюс разъяснения Пленума Верховного суда. Имущество, приобретенное хоть и в браке, но на личные средства одного из супругов или в дар, исключается из режима совместной собственности.
Она говорила это заученным тоном, явно цитируя адвоката.
— Суд признает эти семьдесят процентов моим личным имуществом. А вот оставшиеся тридцать, которые мы платим по ипотеке — да, они общие. Твоя часть здесь — пятнадцать процентов. Дай бог шестая доля.
Она скрестила руки.
— Я выплачу тебе ее деньгами. По оценке БТИ. Из тех самых сбережений, которые я копила, пока ты играл в танчики и ждал должности топ-менеджера.
Богдан осел на скамью в прихожей, словно из него выпустили воздух.
— Диан... ну ты чего? Ну погорячились оба. Мать же больная, я на эмоциях ляпнул... Куда я пойду?
— Так что путевку маме оплатишь сам. Со своей шестой доли. Когда суд закончится.
Она отвернулась и пошла обратно на кухню.
— А пока иди собирай вещи. Можешь пожить у Аркадия, у него же дом большой.
Через месяц он съехал окончательно. Долго и зло собирал свои удочки, спиннинги, дешевые инструменты из гаража и растянутые майки в спортивные сумки.
Злата Николаевна оборвала телефон проклятиями, грозилась порчей и карами небесными, но Диана просто внесла ее номер в черный список. Суд шел своим чередом, юрист делал свою работу исправно.
В квартире стало удивительно просторно и тихо. Больше никто не требовал ужинов из трех блюд и не жаловался на кризис в стране.
А деньги на карточке почему-то перестали загадочно исчезать за неделю до зарплаты.
