Чтобы подготовить к броску советскую РГД-33, красноармейцу нужно было выполнить несколько последовательных действий. Для немецкой М-24 хватало трёх. Обе гранаты стояли на вооружении одновременно, обе считались современными, и обе проектировались под одну задачу: поражать живую силу противника в ближнем бою.
Вопрос не в том, чья конструкция лучше. Вопрос в том, почему при очевидной разнице в сложности РГД-33 оставалась в массовом производстве дольше, чем того требовала фронтовая логика, и уходила с вооружения не одномоментно, а медленно, партиями.
Манипуляции под огнём: что на самом деле делал боец с «эргэдэшкой»
Инструкция 1938 года по обращению с РГД-33 перечисляет шаги подготовки в строгом порядке. Взять гранату в правую руку, обхватив рукоятку. Оттянуть подвижную муфту рукоятки назад до упора и повернуть вправо: это взводит ударник. Левой рукой открыть крышку запальной камеры в корпусе. Вставить запал. Закрыть крышку. Для оборонительного варианта надеть поверх корпуса осколочную рубашку и зафиксировать защёлкой. Перед самым броском поставить предохранительную чеку в боевое положение.
Перечисление этих этапов занимает больше времени, чем их выполнение. Каждое требует двух рук и предельной концентрации. На войне её просто нет.
Запал в РГД-33 хранился отдельно от корпуса. Это было сделано из соображений безопасности: снаряжённая граната с ввинченным запалом считалась опасной при переноске. Платой за эту безопасность стало то, что солдат нёс в подсумке разобранные комплекты и собирал их на ходу или в окопе перед атакой. Потеря крошечного запала в грязи или снегу делала полукилограммовый чугунный корпус бесполезным грузом.
Почему немец мог бросить первым: анатомия трёх секунд
Stielhandgranate 24 устроена иначе. Запал уже ввинчен в тело гранаты на заводе. Предохранительный колпачок на торце деревянной рукоятки закрывает фарфоровый шарик с вытяжным шнуром.
Порядок действий: отвернуть колпачок, дёрнуть за шнур, бросить. Три операции. Колпачок откручивался одной рукой, без участия второй: резьба была крупная, под перчатку.
Замедлитель горел 4,5–5 секунд. У РГД-33 горел 3,5–4 секунды. Разница кажется незначительной, но для нетренированного пехотинца она критична: за лишние полсекунды можно успеть прицельно бросить в окно или амбразуру. За три с половиной секунды боец бросает только быстро и в общую сторону, надеясь, что осколки долетят.
От кульмана в окоп: инженерный тупик Дьяконова
РГД-33 разработал Михаил Дьяконов в 1933 году как развитие гранаты образца 1914/30 года. Базовая конструкция восходила к дореволюционной гранате Рдултовского: с ударным механизмом в рукоятке и раздельным хранением запала.
Дьяконов не стал менять принцип. Он сделал гранату легче, унифицировал запал, добавил съёмную осколочную рубашку, которая превращала наступательную гранату в оборонительную. С инженерной точки зрения это было аккуратное улучшение старой схемы. Пехотинец получил вместе с ней все те же неудобства.
М-24 появилась в 1915 году, в разгар позиционной войны. Немецкий генштаб требовал гранату, которую может применить любой солдат с минимальной подготовкой. Конструкция с вытяжным шнуром и ввинченным запалом решала именно эту задачу: снизить число ошибок при использовании под огнём.
Две страны шли от разных отправных точек. Советская конструкторская школа исходила из того, что граната должна быть безопасной при хранении и транспортировке. Немецкая исходила из того, что она должна быть быстрой в применении. Первая философия оказалась проигрышной в условиях тотальной мобилизации.
Отказ техники в руках ополченца: что увидели в ГАУ после финской
Донесения с финского фронта зимой 1939–1940 года фиксируют одно и то же: красноармейцы часто не успевали собрать РГД-33 в нужный момент. Запал терялся, рубашка не надевалась, чека ставилась с ошибкой.
В отчёте Главного артиллерийского управления от марта 1940 года говорится прямо: граната требует слишком высокой выучки и в условиях боя теряет эффективность. Рекомендовалось разработать замену.
На Великой Отечественной та же картина повторилась с другим масштабом: летом 1941 года в армию призвали миллионы, большинство из которых не успевали пройти полный курс обращения с гранатой. Фронтовые инструкторы жаловались, что обучить работе с РГД-33 за две недели невозможно.
Почему за сложный механизм держались до 1943 года
К июню 1941 года на складах лежали миллионы РГД-33. По данным, опубликованным в отечественной военно-исторической литературе, за 1933–1941 гг. выпущено свыше 50 миллионов штук. Производственные линии нескольких заводов были настроены именно под эту гранату. Переход на новую конструкцию требовал остановки выпуска, переналадки штампов, обучения рабочих.
Промышленность летом и осенью 1941-го теряла заводы и уходила в эвакуацию. Остановить выпуск единственной массовой ручной гранаты в этот момент было нельзя. РГД-33 продолжали делать не потому что её считали хорошей, а потому что альтернативы в производстве не существовало. На некоторых предприятиях сборка этих гранат продолжалась и в 1943 году, пока шло освоение новой модели.
Новую гранату РГ-42 спроектировали в 1942 году. Подготовка к броску состояла из двух операций: выдернуть кольцо предохранительной чеки и бросить. Запал УЗРГ был универсальный, ввинченный, взводился автоматически при освобождении рычага.
Во второй половине 1942 года РГ-42 пошла в серию, постепенно вытесняя предшественницу. Производство РГД-33 сворачивали не сразу, ведь запасы компонентов нужно было израсходовать, а фронту требовались гранаты здесь и сейчас. Последние партии собирались вплоть до 1943 года.
Цена лишнего движения
Разница в подготовке к броску у РГД-33 и М-24 измерялась не красотой конструкции. Она измерялась секундами под огнём и вероятностью, что боец в этих секундах ошибётся.
РГД-33 была хорошей гранатой для обученного бойца мирного времени и плохой для мобилизованного солдата войны. Конструкция, которая в 1933 году казалась разумным компромиссом между безопасностью и эффективностью, к 1941-му оказалась компромиссом в пользу склада и против окопа.
Немцы в 1939 году пошли в ту же сторону, что и советские конструкторы при создании РГ-42. Eihandgranate 39, граната-яйцо с ввинченным запалом и одной операцией перед броском, вытесняла привычную М-24 в войсках второй линии и у парашютистов. Логика одинаковая по обе стороны фронта: одна лишняя операция означала одну лишнюю ошибку солдата, у которого не было времени ошибаться.
Советская конструкторская школа решила задачу безопасного хранения, но не задачу надёжного применения под огнём, и именно это различие оказалось решающим для миллионов призывников в 1941-м. Авторство РГ-42 в разных источниках указывается по-разному, и единой сводки по редакциям наставлений к РГД-33 в открытых источниках нет. Если у вас есть доступ к инструкции за 1935-й или 1941-й год и формулировки там отличаются от приведённых выше, напишите в комментариях: подтверждённые данные войдут в уточнение текста.