3606 подписчиков

Гуся кормит девятерых. Молчит

21 апреля21 апр

4 мин

И вот тогда случается чудо. Или проклятие — смотря с какой стороны смотреть.

Гуся пришла к нам беременной. Мы не заметили. Можно сейчас расписывать на полпортянки, как нам жаль, как мы виноваты,

И вот тогда случается чудо. Или проклятие — смотря с какой стороны смотреть.

Знаете, что самое страшное в этой работе? Не холод, не голод, не бесконечные ночи без сна. Самое страшное — это осознавать, что ты не всесильна. Что где-то в углу приюта умирают котята на смесях, потому что нет кошки-кормилицы. Что статистика безжалостна: без материнского молока они почти не выживают.

И вот тогда случается чудо. Или проклятие — смотря с какой стороны смотреть.

Гуся пришла к нам беременной. Мы не заметили. Можно сейчас расписывать на полпортянки, как нам жаль, как мы виноваты, как мы проглядели... Но какой смысл? Всё равно найдутся те, кто напишет гадость. Те, кто никогда не стоял посреди приюта с двумя сотнями хвостиков, каждый из которых требует внимания, еды, лечения. Те, кто не знает, как это — метаться между вольерами, пытаясь успеть всех накормить, всех обработать, всех спасти.

Мы не заметили. И теперь у Гуси девять детей.

Четверо своих. Пятеро приёмных. Она лежит на этом пёстром одеяле — чёрно-жёлто-белом, как сама жизнь, где радость и боль перемешаны в один узор — и кормит всех. Молча. Без претензий. Без упрёков в наш адрес за то, что мы подложили ей чужих детей.

А эти пятеро приёмных... Боже, они такие слабые. Даже под опекой Гуси они еле-еле цепляются за жизнь. Что было бы с ними на смесях? Я знаю ответ. Я видела слишком много крошечных тел, которые так и не смогли вырасти. Статистика не врёт: котята без кошки выживают плохо. Очень плохо.

Этот маленький бело-серый комочек смотрит на меня так, будто знает. Будто понимает, что его жизнь висела на волоске. Что если бы не Гуся, его бы уже не было. Глаза огромные, испуганные, но живые. Такие живые, что сердце сжимается от страха: а вдруг не выживет? А вдруг всё равно умрёт?

Я боюсь привязываться. Каждый раз говорю себе: не привязывайся, они могут не дожить до утра. Но как не привязываться, когда видишь, как они борются за каждый вдох? Как карабкаются друг на друга в поисках тепла? Как жадно ищут материнский сосок, потому что это единственное, что держит их в этом мире?

Они растут. Медленно, но растут. Каждый день — это маленькая победа. Каждое утро, когда я захожу в вольер и вижу, что все живы, я выдыхаю. Ненадолго. Потому что дальше начинается новый круг ада.

Вакцинация. Обработка от блох. От глистов. Стерилизация. Кастрация. Чтобы дальше не плодились, чтобы не было новых котят, которых некому кормить. Чтобы не было новых Гусь, которые будут лежать на пёстрых одеялах и молча кормить девятерых.

Полосатый малыш тянется вверх из общей кучи

Вот этот полосатый — он самый шустрый. Уже пытается карабкаться, уже тянется к краю одеяла. Ему любопытно. Он ещё не знает, что мир за пределами этого круглого гнезда жесток. Что там холод, голод, догхантеры, равнодушие. Что там люди, которые пройдут мимо замерзающего котёнка и даже не обернутся.

Я злюсь. Злюсь на этот мир, где животные — расходный материал. Где можно выбросить кошку на улицу и забыть. Где можно не стерилизовать, потому что "жалко" или "дорого", а потом топить котят в ведре. Где приюты задыхаются от перенаселения, а люди продолжают покупать породистых, вместо того чтобы взять из приюта.

А вместе с тем растут расходы. Девять котят — это девять вакцинаций, девять стерилизаций, девять порций еды каждый день. А ведь в приюте кроме них ещё двести хвостиков. Двести судеб, каждая из которых требует денег, времени, сил.

Два котёнка смотрят вверх с надеждой и страхом

Эти двое смотрят так, будто просят: "Спаси нас. Пожалуйста". И я хочу. Хочу спасти всех. Хочу, чтобы у каждого был дом, тепло, любящие руки. Но я не всесильна. Я просто женщина с приютом, которая каждый день балансирует на грани срыва.

Сегодня вторник. Вторник добра. Мы объявили сбор на лекарства для ветеринарного кабинета приюта. Потому что без лекарств эти девять котят, как и все остальные, обречены. Антибиотики, противовоспалительные, витамины — всё это стоит денег. Много денег. Больше, чем у нас есть.

Я не прошу жалости. Я прошу помощи. Потому что за решёткой вольеров жизнь проходит мимо, а я хочу, чтобы у этих девяти малышей был шанс. Хочу, чтобы Гуся не кормила их впустую. Хочу, чтобы они выросли, окрепли, нашли дома.

Хочу верить, что мир не настолько жесток, как кажется в минуты отчаяния.

Гуся молчит. Кормит. Вылизывает. Греет. Она не знает, что такое "акция" или "сбор средств". Она просто делает то, что должна. А я? Я пишу этот текст и молюсь, чтобы кто-то откликнулся. Чтобы кто-то помог. Чтобы эти девять жизней не оборвались на полпути.

Потому что я больше не могу смотреть, как умирают котята. Не могу.

─────────────────────