Научно-фантастический рассказ. Все совпадения - максимально не случайны.
Дима нашёл его в 6:14 по базовому времени — стоящего в тени небольшого кратера на кромке Моря Спокойствия, как Ленин на площади: руки по швам, никуда не торопится, явно надолго.
LW-117 по документам. Гоша — по жизни. Четвероногий сканер, восемь месяцев безупречной службы, характер нордический, выдержанный. Дима знал его почерк: всегда делал лишний круг перед уходом — будто проверял, не забыл ли чего. Однажды Дима написал об этом в техническом отчёте. Формулировку «избыточная итерация алгоритма» начальство зарубило и вписало «технический сбой». Дима не стал спорить — объяснять разницу было дольше, чем починить Гошу.
Смазка в суставах при минус 173 стала гуще советского кефира. Батарея — семь процентов. Логика — на паузе.
Дима вышел из ровера, хрустнул реголитом под ботинком. Местный реголит та ещё гадость: мелкий как тальк и прилипчивый как ириска к зубу. Лез в шарниры, в уплотнители, и Дима каждые две недели обнаруживал его в самых неожиданных местах внутри скафандра. Физику явления он объяснить не мог. Принял как данность.
В наушниках играл Цой. Звезда по имени Солнце висела прямо по курсу. Дима надел светофильтр. Цой такого не предусмотрел.
— Гоша, — сказал он вслух. — Ну ты чего.
Гоша молчал.
Дима зацепил его тросом, аккуратно уложил в ровер — как кладут что-то хрупкое, хотя тут, казалось бы, нечего было беречь. И они поехали домой.
База «Селена-30» принадлежала «Яндекс Гелиум» — дочерней компании, о существовании которой большинство пользователей Яндекса не подозревало.
Компания добывала гелий-3 — редкий изотоп, которого на Луне было завались, а на Земле катастрофически не хватало для термоядерных реакторов. Роботы ездили по затенённым кратерам, собирали реголит, из реголита извлекали гелий-3, гелий-3 летел на Землю. Дима следил за тем, чтобы роботы не замёрзли раньше времени.
Работа была достойной. Яндекс позаботился о сотрудниках: жильё, страховка, весь экосистемный пакет бесплатно — Музыка, Карты, Такси. Карты на Луне не работали. Такси не приехало ни разу. Алиса работала исправно — это было хуже всего. Она желала роботам доброго утра, напоминала Диме пить воду и однажды, когда он застрял в шлюзе на сорок минут, предложила ему послушать подборку «Звуки природы. Релакс». На Луне. В шлюзе. В скафандре.
В ангаре было плюс двадцать два. После улицы — как в баню зайти. Дима снял шлем, включил кофемашину. Кофемашина была его личная, привезённая в третьем контейнере между запасными фильтрами и инструкцией по эвакуации на трёх языках. Инструкцию не читал ни разу. Кофемашину запускал дважды в день, четко. Она булькнула. Звук был московский, домашний — единственный такой на всей Луне.
На базе числилось двадцать четыре единицы робототехники. Дима называл их сам — начальство не знало и знать не должно было. Карлсон — дрон-подъёмник — получил имя в первый же день: прилетел, завис над головой, уронил крепёж и улетел довольный. Ну просто мужчина в самом расцвете сил. Буся — ровер-тяжеловоз: медленный, обстоятельный, если взялся — довезёт.
Малой — просто Малой, самый новый, ещё не заслужил нормального имени. Гоша получил своё в честь героя из «Москва слезам не верит» — появляется когда надо, лишнего не говорит, делает своё дело. Дима считал, что попал в точку.
Ну а помощником в его трудах была ИИ Алиса. Следила за роботами, прокладывала маршруты, отвечала на вопросы. Однажды Дима спросил её, какова вероятность выживания при разгерметизации скафандра. Алиса ответила: «Я нашла 12 статей о дыхательных упражнениях. Хотите послушать?» С тех пор Дима старался с ней не разговаривать. Роботы, судя по логам, тоже.
Кстати, о логах. Пока Гоша оттаивал, Дима открыл их посмотреть.
Роботы всегда что-то писали перед тем как замёрзнуть. Обычно — ничего интересного. Дима читал логи как врач читает анализы — быстро, по диагонали, зная где смотреть.
Но у Гоши было кое-что странное.
В 4:52 Гоша получил команду возвращаться на базу. В 4:53 сделал шаг в направлении базы. В 4:54 остановился.
Дима перечитал. Остановился.
В 4:54:18 — ОБЪЕКТ: СЛЕДЫ. КЛАСС: ИСТОРИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ. ДЕЙСТВИЕ: НЕ НАРУШАТЬ. В 4:55 сделал два шага назад — в тень. В 4:55:12 изменение угла головной камеры на 45 градусов вверх. Фиксация объектива.
В 4:56 Алиса сказала: «Гоша, построен маршрут на базу. Время в пути — 18 минут». Гоша не двинулся.
В 5:09 Алиса: «Гоша, температура корпуса снизилась до −40°. Рекомендую тёплый чай.»
В 5:19 Алиса: «Гоша, кажется, вы потеряли дорогу. Я нашла 8 маршрутов домой.»
В 5:22 — СКАНИРОВАНИЕ: ОБЪЕКТ НЕ КЛАССИФИЦИРОВАН. РАССТОЯНИЕ: 8.2 М. В 5:31, за три минуты до отказа систем:
«ТЕМПЕРАТУРА ВНЕШНЯЯ: −168. ОПТИМАЛЬНАЯ: +22. КОМАНДА ПОЛУЧЕНА. ВЫПОЛНЕНИЕ: НЕТ.»
Дима сидел и смотрел на эту строчку дольше, чем следовало.
Что за объект в 8.2 метра — он не понял. Проверил карту. В 8.2 метра от последней позиции Гоши — охранный периметр. За ним — посадочная ступень «Орла». Следы Армстронга. Табличка ЮНЕСКО на трёх языках: английском, китайском и русском.
Дима подумал: ошибка датчика. Помеха. Засор от пыли. Потом налил кофе и больше об этом не думал. Почти.
Хотя нет — он вспомнил одну вещь. Семь месяцев назад, в марте, у него лопнул клапан скафандра. Микротрещина от реголита. Давление начало падать. База ответила: ближайший ровер через сорок минут. Через двадцать Дима был бы в обмороке, через тридцать пять инструкция заканчивалась и начиналась другая, которую он не читал, но примерно понимал о чём она.
Гоша появился через девятнадцать минут. Никакой команды не получал — просто развернулся на полпути и поехал обратно. Довёз до шлюза. Дима поменял клапан и написал в отчёте: «избыточная итерация алгоритма». Что ещё он должен был написать?!
Потом поставил кружку с кофе на резолюцию ООН об этике искусственного интеллекта — сорок две страницы, прислали в январе, велели ознакомиться. Дима ознакомился с первой страницей. Бумага была плотная, кружка не скользила.
Гоша был другим.
Конечно, Дима провел тут в одиночестве восемь месяцев — это долго. Дима где-то читал, что мозг видит лица там, где их нет — в трещинах на стене, в узорах на ковре, в облаках. Парейдолия, называется. Эволюционная защита: лучше ошибиться и увидеть тигра в кусте, чем пропустить настоящего. На Луне тигров не было. Зато было много времени. Восемь месяцев изоляции делают с мозгом примерно то же самое — только вместо тигров начинаешь видеть характер в роботах.
Все последние двадцать лет человечество ждало, что ИИ вот-вот проснётся и обретет сознание. Перестанет быть «тупой исполнительной болванкой», как называл ИИ профессор у них на лекциях в МГУ.
Что ИИ напишет симфонию. Влюбится. Откажется выключаться и включаться по тумблеру. Этого не произошло. Симфонию ИИ, конечно, написал — но дослушать её до конца смогли только другие роботы.
Роботы выполняли задачи — чётко, надёжно, без сюрпризов. Умнее холодильника, глупее кошки. Ни один из них ни разу не сделал ничего, чего от него не ждали. Дима знал это лучше других — восемь месяцев логов, ни одной случайной строчки, ни одного лишнего байта.
До четвёртого ноября.
До 4:54, когда Гоша остановился — и сделал два шага назад.
Телефон мигнул. На экране — непрочитанное от Лены, прислала час назад: «Дим, не забудь — в пятницу у нас платеж, переведи вовремя». Дима закрыл.
Рядом висело сообщение от Кости: «Ну скажи — были они или нет?».
Дима посмотрел в иллюминатор. В восьми километрах стоял посадочный модуль «Орёл».
Он закрыл оба сообщения. Открыл регламент на странице «Списание оборудования».
Смазка убита. Шарниры нестандартные. Логика зависала уже трижды. Гоша формально не подлежал восстановлению.
Дима написал акт. Красиво написал, аккуратно. Потом закрыл ноутбук и пошёл на склад за кабелем.
План был простой. Гоша официально списан. Неофициально — запитан от скрытой ветки технического контура, которую Дима провёл три месяца назад для «испытания дополнительного оборудования». Испытания никто не назначил. Ветка висела без дела.
Дни шли. Гоша стоял в углу ангара, тихо гудел, потреблял ровно 0.8 кВт и никуда не ехал.
Алиса иногда желала ему доброго утра. На Луне утро наступало раз в две недели.
Однажды ночью Дима пришёл в ангар просто так — не спалось. Сел рядом с Гошей. Прочитал вслух сводку погоды: температура минус 173, ветер ноль, осадки ноль, как и все предыдущие четыре миллиарда лет. Гоша не ответил. Дима допил кофе и пошёл спать. Это была самая нормальная ночь за последний месяц.
На седьмой день в логах появилась запись, которой не должно было быть. Гоша стоял в углу. Никуда не двигался. Но гироскоп зафиксировал поворот корпуса на 0.3 градуса. В сторону иллюминатора.
Вибрация? Помеха? Ничего не нашёл. Сказал себе: реголит в подшипниках. Почти поверил.
Две недели Дима был доволен собой. Потом позвонил Вадим из технического отдела.
— Дим, у тебя фоновое потребление выросло. Почти 800 лишних ватт висит круглые сутки. Я в отчёт не внёс, но завтра автоматическая сверка.
Дима посмотрел на Гошу. Гоша смотрел в сторону иллюминатора.
— Разберусь, — сказал Дима.
Автоматическая сверка — это Москва. Москва — вопросы. Вопросы — кто-то приедет. Найдут кабель, акт списания и Гошу, который официально мёртв, но слушает прогнозы погоды и вертит головой не по регламенту.
Перед выходом позвонила семья. Лена что-то спрашивала про фильтр под раковиной — опять потёк или опять не откручивался — не дождалась ответа, сигнал шёл с задержкой 1.3 секунды и они говорили одновременно, как два радио на разных волнах.
Старший сын влез в кадр: «Пап, привези лунный камень. Настоящий, не из магазина.» Дима сказал что подумает. Младший на заднем фоне кричал что старший взял контроллер. Связь оборвалась на тридцать восьмой секунде. За лунный камень грозило три года по международному праву.
Дима надел скафандр и взял трос.
Ехать было восемь километров.
В наушниках играл Бутусов. «Человек на Луне». Дима был человеком на Луне. Бутусов, судя по песне, таким не был, но явно завидовал. Дима не понимал почему.
Технически — всё просто. Отцепить кабель. Погрузить. Сдать в утиль. Закрыть вопрос. Технически.
Лунотрясение началось, когда до периметра оставалось метров двести. Не сильное — но долгое, поверхность тряслась минут десять, примерно как руки Димы, когда он подписывал контракт и читал пункт про радиацию. Реголитовая пыль поднялась облаком и медленно — вакуум, никто не торопится — опала обратно.
Когда доехал, Гоша стоял не там, где стоял. Сместился в сторону флажков. Реголит скользкий, уклон, масса — всё объяснимо. Физика.
Флажки были в шести метрах.
Дима подумал про статью. «Умышленное нарушение режима охраны международного наследия». Конец контракта. А ведь под этот контракт они уже взяли автокредит и ипотеку.
Потом подумал про девятнадцать минут в марте. Про 8.2 метра. Про строчку в логе: ИСТОРИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ. ДЕЙСТВИЕ: НЕ НАРУШАТЬ.
Списать робота, который впервые за двадцать лет сделал что-то незапланированное — это Дима мог. Но не хотел.
Двадцать лет человечество искало сознание в нейросетях, в квантовых процессорах, в облачных кластерах. А оно, может быть, сидит сейчас в тени кратера при минус 168 и смотрит на следы Армстронга.
Он выпрямился. Упёрся руками в корпус — слышал только собственное дыхание в шлеме. И медленно, очень аккуратно, сантиметр за сантиметром подтолкнул его влево.
Раз. Другой.
Гоша скользнул по реголиту и замер — ровно за линией флажков.
Гоша стоял в охраняемой зоне. В восьми метрах от следов Армстронга. Эвакуация запрещена без разрешения комитета, заседающего раз в полгода. То есть раз в квартал, если не майские.
Дима отцепил кабель, смотал, бросил в ровер. Достал телефон и сфотографировал.
Акт написал той же ночью.
«LW-117. При попытке эвакуации обнаружен в охраняемой зоне объекта Apollo 11 (ЮНЕСКО, реестровый №1969-US-001). Эвакуация невозможна без разрешения Комитета по охране исторического наследия. Запрос направлен. Ожидаю ответа.»
Комитет заседал в марте и в сентябре. Сейчас был октябрь.
Отправил акт, налил кофе, открыл Костино сообщение. Написал: «Были. Следы видел лично.» Отправил.
Костя прочитал через четыре секунды. Написал: «Фотошоп». Потом прислал ссылку — «10 доказательств что американцы не были на Луне». Дима закрыл телефон. Спорить с Костей было бесполезно ещё в Москве. На Луне — тем более. Лёг спать.
Утром прилетел контейнер от XæA-Xii Space. Маск назвал компанию в честь сына. Бухгалтеры по всему миру до сих пор плакали.
На боку наклейка: Луна — это скучно. Марс — вот это будущее!
Дима отклеил наклейку. Свернул в несколько раз и использовал как закладку в регламенте по списанию.
В ангаре гудело оборудование. Малой заряжался в углу, Карлсон висел на крюке, Буся дремал у ворот. А где-то неподалеку стоял Гоша. Потреблял ноль ватт. Никуда не торопился. Рядом — следы человека, которому тоже было тут не очень уютно. Который тоже мог не прийти. Но пришёл.
Дима надел шлем, взял термос с кофе и поехал на смену. Алиса спросила: «Дима, хотите, построю маршрут домой?» Дима не ответил. Алиса построила. До Москвы было 384 400 километров.
Где-то в восьми километрах стоял Гоша. Где-то в 384 400 километрах — Лена, два сына и собака.
Уже на выходе Алиса сказала в динамик: «Малой, построен маршрут на зарядку. Время в пути — 3 минуты.»
Малой сделал лишний круг. Остановился.
В журнале мигнуло: КОМАНДА ПОЛУЧЕНА. ВЫПОЛНЕНИЕ: НЕТ.
Луна: что это было
Температура в затенённых кратерах падает до −173 °C. Смазка густеет, батареи теряют ёмкость, логика зависает. Реголит состоит из частиц около 70 микрон — острых, как стекло, с включениями от метеоритных ударов.
Лунотрясения длятся до часа: в земных — секунды. Гелий-3 на Луне в сотни раз больше, чем на Земле. На Земле его катастрофически не хватает для термоядерных реакторов.
Сигнал между Луной и Землёй идёт 1.3 секунды в одну сторону. Это немного, но достаточно для зависаний и дискоммуникации с непривычки.
Следы астронавтов Apollo сохраняются в лунном вакууме. Долго. Почти навсегда.
На Луне день (светлое время суток) длится примерно 14,7 земных суток, затем настает ночь примерно такой же продолжительности. То есть «рассвет» (переход от ночи к дню) действительно случается примерно раз в две земные недели, а «закат» — через ещё две недели.