— Мы женимся, но квартиру перепишем на маму, — спокойно сказал Денис.
Он неторопливо намазывал сливочное масло на поджаренный тост. Нож громко скрёб по хрустящей корочке, крошки летели на стол. Я уже знала: свадьбы не будет. Мы сидели на моей маленькой кухне в Кузьминках, пили утренний кофе и смотрели на цветные распечатки с планировками квартир. До росписи в ЗАГСе оставалось два месяца. Я уже разослала приглашения всем подругам и родственникам.
— В смысле на маму? — я отложила зелёный текстовыделитель.
Только что я обводила им просторную кухню-гостиную в евротрёшке, где мы планировали поставить большой обеденный стол.
— Ну, так проще, Галь, — он откусил тост, прожевал и запил его горячим кофе из кружки. — Мама пенсионерка. У неё есть государственные льготы по налогу на имущество. Платить будем сущие копейки. Плюс юридически это защитит нас от лишних проблем. Если кто-то из нас захочет взять крупный кредит, чтобы расширить бизнес, недвижимость останется в полной безопасности от судебных приставов и банков.
Я смотрела на него через стол и пыталась понять, в своём ли он уме. Какой бизнес? Денис работает рядовым системным администратором в логистической компании на окраине. Последние три года он исправно ездил в офис к девяти утра, получал свою фиксированную зарплату, играл по вечерам в компьютерные игры и никогда в жизни не заикался о своём собственном деле.
— Денис, мы берём ипотеку на двадцать лет, — медленно произнесла я, стараясь сохранить ровный голос. — Это такая нагрузка, что полжизни будем банку отдавать. Причём тут Антонина Васильевна?
— Ты опять ищешь подвох, — он поморщился, отодвинул пустую тарелку и скрестил руки на груди. — Мама просто оформит документы на себя. Это обычная формальность. Жить там будем мы. Сделаем ремонт так, как ты хочешь. Ты же хотела нанять хорошую бригаду? Выберешь ту плитку в ванную, которую присмотрела в строительном магазине, тёмно-зелёную. Купим тебе тот духовой шкаф, о котором ты мечтала. Будешь полноправной хозяйкой в доме.
Я опустила глаза на исписанный блокнот в кожаной обложке. Там мы вели наш совместный бюджет последние полтора года. Мы договорились жёстко копить на своё жильё сразу после того, как подали заявление. Денис тогда принёс букет розовых пионов, встал на одно колено прямо в моём узком коридоре и произнёс трогательную речь. Он сказал, что мы женимся, что пора съезжать со съёмной квартиры, покупать своё жильё и думать о детях. Своё жильё в Москве стоило безумных денег.
У меня был миллион — мои личные накопления. Я откладывала деньги с каждой квартальной премии, брала дополнительные проекты по выходным, сидела за ноутбуком по ночам. Я не ездила в нормальный отпуск три года, ограничиваясь поездками к родителям в Тулу. У Дениса, по его заверениям, были сбережения около пятисот тысяч. Вместе получалась отличная сумма. Этого спокойно хватало на хороший первоначальный взнос за строящуюся квартиру в Новых Ватутинках. Мы могли не ужиматься в площади и взять нормальную светлую евротрёшку с хорошим видом из окна.
Буквально вчера мы ездили смотреть стройку. Менеджер продаж в жёлтой каске водил нас по бетонным этажам, показывал панорамные окна и увлечённо рассказывал про будущий ландшафтный парк во дворе. Денис тогда крепко обнимал меня за плечи и шептал на ухо, что здесь в углу мы поставим детскую кроватку. Я шла и глупо улыбалась, как ребёнок в игрушечном магазине. Представляла, как мы будем пить чай на открытом балконе, глядя на закат. Риелтор выдал нам красивый глянцевый буклет, мы долго обсуждали плюсы и минусы района по дороге домой.
А теперь этот буклет лежал под чашкой кофе, оставляя на бумаге мокрый коричневый круг.
— Если это простая бумажная формальность, давай оформим квартиру на нас, — предложила я, глядя ему прямо в глаза. — Можно прописать всё в равных долях. Или по тому, кто сколько вложил. Две трети мне, треть тебе. Это честно.
— Ты мне совсем не доверяешь? — в его голосе прорезались холодные, незнакомые мне нотки.
— Я доверяю математике. И документам, Денис. Мой миллион идёт туда как начальные деньги. Если мы берём долг на двоих, то и отвечать перед банком будем вдвоём.
Он шумно выдохнул, тяжело поднялся из-за стола и подошёл к окну. За стеклом утренний проспект уже стоял в плотной пробке. Дворник в оранжевой жилетке размеренно скрёб метлой мокрый асфальт.
— Галя, ты не понимаешь простых вещей. У мамы никого, кроме меня, нет на всём белом свете. У неё гипертония, больные суставы. Если мы оформим всё на нас, в случае чего придётся делить жильё через суд. А так квартира точно останется в семье. Мама напишет нотариальное завещание, и потом это всё равно перейдёт мне как наследство.
— А как же я? — я облокотилась о столешницу. — Если с тобой что-то случится, твоя мама просто выставит меня с вещами на улицу. И по закону будет права. Она будет единственным владельцем.
— Да типун тебе на язык! — возмутился он, резко поворачиваясь ко мне. — Что со мной может случиться? Ты вечно накручиваешь драму на пустом месте.
Я вспомнила наш недавний разговор перед сном. Около месяца назад я в шутку упомянула брачный договор, когда мы читали в интернете статью про скандальные разводы знаменитостей. Денис тогда очень сильно напрягся. Он сказал, что брачный договор придумывают циничные богачи, которым есть что делить. А у нас должна быть любовь, духовная близость и полное доверие друг другу.
Теперь картинка складывалась совершенно иначе. Доверие требовалось только от меня.
— А твои пятьсот тысяч? — спросила я, стараясь не повышать тон. — Они лежат на вкладе? Нам пора снимать их для сделки. Оформление документов у застройщика уже на следующей неделе.
Денис замялся. Он нервно почесал шею под воротником футболки и посмотрел на стену поверх моей головы, внимательно изучая рисунок на обоях.
— Тут такое дело вышло. Я часть из них отдал маме ещё в прошлом месяце. Ей нужно было срочно ставить импланты. Сама знаешь цены в хороших стоматологиях.
Меня как будто обдало холодом.
— Сколько ты отдал?
— Четыреста тысяч. У меня осталось сто на карточке. Но мы же договорились, что справимся. Твой миллион лежит в банке, нам вполне хватит на старт. Потом я буду вносить больше денег по ежемесячным платежам, клянусь.
Я села на табуретку и тупо уставилась на крошки от тоста. Скатерть была старая, в мелкую синюю клетку, я купила её в Икее ещё на первом курсе. В голове щёлкали одни цифры. Мой миллион превратится в первоначальный взнос. Я буду отдавать половину своей зарплаты банку следующие двадцать лет. А официальным собственником всей этой красоты будет Антонина Васильевна.
Женщина, которая при каждой нашей встрече ласково называла меня «наша провинциалочка». Я помню, как мы пришли к ней в гости на Рождество. Антонина Васильевна накрыла праздничный стол, поставила свои фирменные салаты в тяжёлых хрустальных вазочках. Мы сидели на тесной кухне, и она вдруг завела долгий разговор о квартирном вопросе. Она рассуждала о том, что современные девушки стали слишком хищные. Что они выскакивают замуж за москвичей только ради прописки и заветных квадратных метров. Денис тогда молчал и сосредоточенно ел селёдку под шубой, делая вид, что разговор его совсем не касается. Я попыталась отшутиться, сказала, что сама неплохо зарабатываю и полностью оплачиваю съёмное жильё. Но осадок всё равно остался. Антонина Васильевна всегда считала, что её единственный мальчик достоин гораздо большего, чем девочка из Тулы.
— Знаешь, Денис, давай тогда сходим к нотариусу, — сказала я тихо, почти без интонации.
— Зачем ещё? — он поморщился.
— Оформим официальную бумагу. Договор займа между физическими лицами. Пропишем чёрным по белому, что твоя мама берёт у меня миллион рублей на покупку жилья. И мы зафиксируем чёткий график возврата этих средств.
У него моментально выступили красные пятна на лице. Он резко шагнул ко мне, едва не опрокинув стул.
— Ты нормальная вообще? Какие займы между близкими родственниками? Я тебе русским языком объясняю, что мы строим наше общее будущее! А ты всё в деньги переводишь. Тебе только метры московские нужны! Мама меня предупреждала!
Он орал, и стекло в серванте звенело. Обычно Денис был мягким и покладистым человеком. Он любил лежать на диване с приставкой, покупал мне вкусные эклеры по выходным в пекарне у дома, мирно дремал под длинные сериалы. Сейчас передо мной стоял агрессивный чужой человек. Этот человек яростно защищал свой аккуратно продуманный способ забрать мои деньги.
— Да, мне нужны мои деньги, — я медленно встала из-за стола и начала собирать грязные чашки. — Потому что я заработала их сама. И я не собираюсь дарить их твоей маме ради её спокойствия.
— Вот и сиди со своими миллионами в одиночестве! — он грубо схватил лёгкую ветровку со стула, едва не порвав петельку. — Мама была права насчёт тебя. Ты просто ищешь удобный повод устроить скандал. Жадная меркантильная баба.
Дверь хлопнула. Я услышала, как он быстро сбежал по бетонной лестнице, даже не дождавшись приезда лифта.
В квартире стало непривычно тихо. На кухне тихо тарахтел вентилятор в старой вытяжке. В металлическую раковину размеренно падали капли из неплотно закрученного крана. Я подошла к столу, собрала цветные распечатки с красивыми планировками, аккуратно разорвала их пополам и бросила в мусорное ведро под раковиной. Туда же полетел буклет из Новой Москвы.
В прихожей в шкафу висело моё белое платье в плотном непрозрачном чехле. Мы ездили за ним в дорогой свадебный салон на другом конце города. Я отдала за него шестьдесят тысяч рублей из своих накоплений. Мы уже оплатили популярный ресторан на набережной, модного ведущего и услуги фотографа. Денис внёс небольшую часть денег за кольца, а я полностью оплатила банкетный зал. По строгим условиям договора предоплату возвращать не будут. Это были большие деньги, которые мы теперь не вернём.
Но сейчас эти деньги казались мне смешной ценой за то, чтобы не лезть в долги ради чужой семьи.
Я достала мобильный телефон и нашла в длинном списке контактов номер нашего свадебного организатора. Пальцы немного дрожали, но текст я набрала быстро:
«Здравствуйте, Алина. Подскажите процедуру отмены брони на двадцать пятое число. Мероприятие не состоится. И ещё один небольшой вопрос. Вы случайно не знаете хорошего мастера по ремонту стиральных машин? Моя что-то сильно барахлит при отжиме, хочу починить на выходных».
Я нажала кнопку отправки, удалила диалог с Денисом из закреплённых сообщений, налила себе новую чашку крепкого кофе и пошла в душ. Надо было собираться на работу. Впереди был самый обычный вторник.