Маргарита Семеновна играла хорошо - этого Димка не ожидал, и в первой партии был разгромлен с такой скоростью, что даже обиделся.

Маргарита Семеновна была женщиной решительной. Это все знали. И бывший муж знал, который уехал в другой город ещё двадцать лет назад - как будто именно от её решительности и уехал. И дочь знала, которая выросла, вышла замуж, родила сына Димку, а потом развелась - тоже, поговаривали, не без влияния характера Маргариты Семеновны. И соседи по лестничной клетке знали, потому что именно она три года назад добилась от управляющей компании ремонта подъезда, а заодно - заставила соседа с третьего этажа убрать с площадки захламленный велосипед, которому было лет пятнадцать и который уже давно никуда не ехал.

Но вот с внуком у неё что-то не заладилось.

Димке было двенадцать лет - возраст, когда мальчишки уже не боятся бабушек, но ещё не научились этого скрывать приличным образом. Он открыто зевал, когда она читала ему нотации. Он смотрел в потолок с видом философа, когда она объясняла, почему надо делать уроки. Он говорил «угу» и «ладно» таким тоном, что было совершенно ясно - он не услышал ни слова.

Дочь Ирина привозила его каждую субботу на весь день - «чтобы ты побыла с ним, мама, пообщалась, а то ты говоришь, что мы тебя забыли». Маргарита Семеновна не возражала. Она даже радовалась. Первые полчаса.

Потом начиналось.

Димка доставал телефон. Телефон был большой, дорогой, с каким-то немыслимым количеством игр, приложений и роликов. Маргарита Семеновна в этом не разбиралась, но отчетливо понимала: пока есть телефон, внука не существует. Есть только Димка-с-телефоном - существо, которое смеется над чем-то невидимым, тычет пальцем в экран и на все вопросы отвечает рассеянным «щас, ба, секунду».

Секунды складывались в часы.

В эту субботу Маргарита Семеновна решила, что так больше не пойдет. Она встала в половине восьмого, испекла пирог с яблоками, поставила чайник, надела свой лучший фартук - тот, с маками - и приготовилась к бою.

Димку привезли в десять.

• Привет, ба, - сказал он, не отрывая взгляда от телефона, прошел в коридор, разулся одной ногой, вторую кое-как поддел об пятку, уронил куртку мимо вешалки и отправился на диван. Именно в таком порядке. Как хорошо отлаженный механизм.
• Здравствуй, - строго ответила Маргарита Семеновна. - Куртку подними.
• Угу.
• Не «угу», а подними.
• Ладно, ба, щас.

«Щас» растворилось в диване вместе с Димкой. Куртка осталась лежать.

Маргарита Семеновна подняла куртку сама, повесила её на крючок, вышла в комнату и остановилась напротив дивана, сложив руки.

• Дмитрий.
• М?
• Я тебя вижу.
• Ну и хорошо, - сказал Димка, не поднимая взгляда. - Привет.
• Ты уже поздоровался.
• Ещё раз не помешает.

Маргарита Семеновна помолчала. Потом развернулась и пошла на кухню. Там она налила себе чаю, отрезала кусок пирога, села к столу и принялась думать. Это у неё всегда хорошо получалось - думать на кухне, за чаем.

Минут через двадцать она встала, одернула фартук и вернулась в комнату.

• Дима, - сказала она совершенно спокойно.
• А? - Он всё-таки посмотрел на неё - с тем усилием, с каким смотрят на что-то, оторвавшее от важного дела.
• Я тут хочу с тобой посоветоваться.

Это был нестандартный ход. Она видела, как во взгляде внука мелькнуло что-то - не интерес ещё, но - удивление.

• По какому поводу? - спросил он осторожно.
• По серьезному. - Маргарита Семеновна пододвинула кресло и села напротив него. - Я тут думаю завести собаку.

Телефон слегка опустился.

• Собаку?
• Да. Большую. Вот смотрю разные породы, никак не выберу.

Телефон опустился ещё ниже. Собаки в системе ценностей двенадцатилетних мальчиков занимали особое место - Маргарита Семеновна это знала.

• Какую породу хочешь? - спросил Димка, и в голосе его появилась живость.
• Вот не знаю. Думаю, может, овчарку?
• Овчарка - это классно, - кивнул внук и даже сел ровнее. - Немецкую или бельгийскую?
• А в чем разница?
• Ну, немецкая - она такая, более домашняя, что ли. Спокойная. А бельгийская - малинуа - это вообще зверь. Полиция с ними работает. Им надо много нагрузки, иначе они всю квартиру разнесут.
• Вот как. - Маргарита Семеновна покачала головой. - Значит, бельгийскую не стоит?
• Ну, смотря как гулять будешь. Ты же сама не очень быстро ходишь.
• Это комплимент?
• Это факт. - Димка спрятал телефон в карман - сам, без напоминаний. Маргарита Семеновна внутренне торжествовала, но не показала виду. - Тебе лучше что-то поспокойнее. Лабрадор, например. Или голден.
• Золотистый ретривер?
• Ага. Они добрые жуть. И умные. Им тоже надо гулять, но они не психи.
• А ты бы помогал мне с ней гулять?

Димка секунду помолчал.

• Ну, в принципе, когда приезжаю - мог бы.
• Раз в две недели? - Маргарита Семеновна с трудом сдержала улыбку. - Это собаке не поможет.
• Ну, почаще можно приезжать...
• Можно. - Она встала. - Пойдем, пирог попробуешь, а то остынет.

За столом Димка ел пирог и рассуждал про собак с такой серьезностью, что казалось - разговор идет о государственных делах. Маргарита Семеновна слушала, подливала чай и думала, что всё идет по плану. Правда, плана у неё пока не было. Но ход был сделан правильный - и это уже кое-что.

• Слушай, - сказал вдруг Димка с набитым ртом, - а ты правда собаку хочешь?
• А почему бы нет?
• Ну, не знаю. Ты как-то никогда не говорила.
• Я много чего не говорила. - Маргарита Семеновна поставила перед ним ещё кусок. - Вот, например, не говорила, что мне бывает скучно по субботам.

Димка поднял на неё взгляд.

• Скучно?
• Да. Ты приезжаешь - и сидишь в телефоне. Я хожу вокруг, как та самая собака, которой надо гулять, а гулять не с кем.

В воздухе повисла пауза. Маргарита Семеновна намеренно смотрела в окно - туда, где голуби устроили на подоконнике какие-то свои разборки.

• Я не знал, что тебе скучно, - сказал Димка. Голос у него был такой, что сразу было понятно - не притворяется.
• Откуда ты мог знать? Ты в телефоне.
• Ну, ты же могла сказать.
• Я говорила.
• Ты говорила «убери телефон, займись делом». Это другое.

Маргарита Семеновна повернулась к нему. Двенадцать лет - это, оказывается, уже возраст, когда можно различать «займись делом» и «мне скучно». Она этого не ожидала.

• Другое, - согласилась она.
• Ну, и что ты хочешь делать? - спросил Димка. Он явно немного растерялся, но старался этого не показывать. - Ну, то есть, в смысле... когда я приезжаю?
• Вот и я думаю. - Маргарита Семеновна забрала со стола тарелки, пошла к мойке. - Может, ты мне расскажешь, во что играешь? Что это за игры такие, в которых ты пропадаешь каждый раз.

За спиной она услышала, как Димка слегка поперхнулся.

• Ты серьезно?
• Вполне.
• Ты же... ты ничего не поймешь.
• Может, и не пойму. - Она вытерла руки полотенцем и обернулась. - Но ты хотя бы попробуй объяснить. А то я уже думала: может, там что-то плохое? Может, надо твоей маме сказать?

Это был точечный удар. Она видела, как внук немедленно насторожился.

• Там нет ничего плохого! - сказал он быстро. - Это стратегия. Ну, там надо строить базы, управлять ресурсами, воевать с другими игроками. Это вообще-то логику развивает.
• Логику?
• Да! Там реально надо думать. Это не какая-нибудь стрелялка.
• И давно ты этим занимаешься?
• Ну, полгода примерно.
• И что, за полгода ты там чего-нибудь добился?

Димка выпрямился с видом человека, которого наконец спросили о важном.

• Я в топ-двести вышел на сервере. Это вообще-то сложно.
• Топ-двести - это хорошо или плохо?
• Хорошо! Там тысячи игроков.
• Хм. - Маргарита Семеновна вернулась к столу и села. - А в школе у тебя какое место?

Пауза.

• В школе не бывает мест, ба.
• Бывают оценки. По математике у тебя что?

Другая пауза. Более длинная.

• Четверка.
• А в прошлом году была пятерка, - мягко сказала Маргарита Семеновна. - Мама говорила.

Димка уставился в стол. Потом в окно. Потом снова в стол.

• Это временно, - сказал он. - Там просто новая учительница, она по-другому объясняет.
• Ты просил помочь разобраться?
• Нет.
• Почему?
• Ну, некогда как-то...

Маргарита Семеновна молчала. Это был ещё один её прием - молчать именно тогда, когда человек произносил что-то, в истинность чего сам не верил. Молчание давило. Димка это почувствовал.

• Ладно, - пробормотал он. - Просто в игре сейчас турнир идет. Я немного отвлекся от учебы.
• Немного?
• Ну, может, побольше, чем немного.
• И давно турнир?
• С сентября.

Маргарита Семёновна пристально взглянула на него – долго, задумчиво, словно встретила вещь не на своём месте, не там, где рассчитывала ее найти.

• Дима, – наконец произнесла она, – мне нужно тебе кое-что показать.
• Что?

Она поднялась, кивком пригласила его идти следом и направилась в маленькую комнату — ту самую, что в семье прозвали «бабушкиной». Там стоял её письменный стол, шкаф, уставленный книгами, и старая швейная машинка. Она больше не шила, но всё ещё стояла — словно память о прошлом. На стене висели фотографии.

• Вот смотри, - сказала Маргарита Семеновна, подводя внука к стене. - Это твой прадед, Семен Иванович. Знаешь, кем он был?
• Ну, военный какой-то, - неуверенно сказал Димка, разглядывая фотографию. На ней стоял прямой, широкоплечий мужчина в форме. - Ты говорила.
• Инженер-конструктор. Разрабатывал мосты. Вот этот мост, - она ткнула пальцем в другую фотографию, - через реку Оку - его работа. До сих пор стоит.
• Правда?
• Правда. Ему было двадцать восемь лет, когда он его спроектировал. - Она помолчала. - А в двенадцать он жил в деревне, электричества не было, учился при керосиновой лампе. Задачи решал на досках, потому что бумаги не хватало.

Димка смотрел на фотографию молча.

• Я не говорю, что ты должен строить мосты, - продолжала Маргарита Семеновна. - Ты можешь заниматься чем угодно. Но в двенадцать лет - в него были вложены основы. Математика. Логика. Умение сидеть и думать, когда не хочется.
• Ну, я тоже думаю, - буркнул Димка. - В игре.
• Я верю. - Она повернулась к нему. - Но игра тебя не строит. Ты строишь себя сам - или не строишь. Игра просто даёт тебе ощущение, что ты строишь. Понимаешь разницу?

Димка молчал довольно долго. Маргарита Семеновна не торопила.

• Примерно понимаю, - сказал он наконец, без особого энтузиазма, но и без прежнего безразличия.
• Ладно, - она хлопнула в ладоши, - Пойдем обратно.

За столом они ещё немного помолчали. Потом Димка вдруг сказал:

• А про собаку ты придумала, чтобы меня от телефона оторвать?

Маргарита Семеновна подняла бровь.

• С чего ты взял?
• Ну, потому что ты не любишь животных. У тебя аллергия на шерсть, ты сама говорила.

Секунда тишины.

• Это было очень давно.
• В прошлом марте, - невозмутимо сообщил Димка. - Когда мы у тети Люды были, и там кот. Ты чихала весь вечер и говорила, что терпеть не можешь животных в доме.

Маргарита Семеновна смотрела на внука. Внук смотрел на неё. Потом она засмеялась - неожиданно для себя самой, громко и совершенно искренне.

• Поймал, - сказала она. - Поймал бабушку.

Димка тоже засмеялся - с тем облегчением, с каким смеются, когда напряжение вдруг уходит.

• Ладно, ба, - сказал он, отсмеявшись. - Я понял, что ты хотела сказать.
• И что я хотела сказать?
• Что я много сижу в телефоне. И что тебе это не нравится. И что тебе скучно.
• В целом, верно. - Она кивнула. - Что будем делать?

Димка подумал. Почесал нос - жест, который Маргарита Семеновна помнила с тех пор, как ему было три года, и который означал, что он думает по-настоящему.

• Давай так, - сказал он. - Когда я приезжаю, первые два часа - без телефона. Мы делаем что-то вместе. Потом я могу играть, но не больше часа. Идет?

Маргарита Семеновна сделала вид, что обдумывает предложение.

• А что ты готов делать в эти два часа?
• Ну, не знаю. Что ты хочешь? - Он немного смутился. - Можешь меня научить что-нибудь готовить. Или, там, рассказать про прадеда. Или - в шахматы, если хочешь.
• Ты умеешь в шахматы?
• Немного. Меня в секции учили, только я бросил.
• Почему бросил?
• Скучно казалось.
• А сейчас?

Димка пожал плечами.

• Сейчас, может, не скучно. Я же стал старше.

Маргарита Семеновна встала и пошла к буфету. Достала с верхней полки деревянную коробку - потертую, с медными уголками.

• Это шахматы твоего прадеда, - сказала она, ставя коробку на стол. - Он играл каждый вечер. Сначала сам с собой, потом нашел соседа, потом соседа не стало - опять сам с собой.

Димка смотрел на коробку с тем особым выражением, с каким смотрят на вещи, у которых есть история.

• Они рабочие?
• Проверим.

Она открыла коробку. Фигуры лежали аккуратно, в ячейках. Деревянные, потемневшие от времени, с той основательностью, которой нет у пластмассовых. Один конь был немного надломлен - починен когда-то давно и держался.

• Вот этого коня твой прадед уронил, когда ему было лет шестьдесят, - сказала Маргарита Семеновна. - Очень расстроился. Склеил, обернул ниткой. Сказал: «Раненый конь ходит лучше целого - злее».

Димка взял коня в руку, посмотрел.

• Прикольно.
• Ставь доску.

Играли они неожиданно долго. Маргарита Семеновна играла хорошо - этого Димка не ожидал, и в первой партии был разгромлен с такой скоростью, что даже обиделся.

• Ещё раз, - потребовал он.
• Пожалуйста.

Второй раз она поддалась немного - не сильно, в меру. Чтобы интересно было, но не обидно. Он почти выиграл.

• Почти, - сказала она, ставя ему мат в два хода.
• Ты как это сделала?
• Я видела эту позицию ещё ходов десять назад.
• За десять ходов? - Он уставился на доску. - Как?
• Практика. - Она начала расставлять фигуры снова. - Вот смотри, это называется «вилка»...

Когда в пять вечера приехала мать - Ирина позвонила в дверь и удивилась, что никто не открывает быстро - она несколько секунд стояла на площадке, прислушиваясь. Затем открыла дверь своим ключом. Из комнаты доносились голоса.

• Нет, ты не туда смотришь, - говорила мать. - Смотри на всю доску, а не на свою фигуру.
• Но ход же мой - я могу взять ладью!
• Можешь. И потеряешь ферзя через два хода.
• Почему?
• Потому что я этого и жду.

Ирина заглянула в комнату. Ее мать и ее сын сидели над шахматной доской - оба с одинаково сосредоточенными лицами и одинаково наклоненными головами. Телефон лежал в углу дивана. Экраном вниз.

• Мам, ещё полчасика? - не поворачиваясь, сказал Димка.

Ирина посмотрела на мать. Мать глянула на неё поверх доски и едва заметно кивнула.

• Полчасика, - согласилась Ирина и пошла на кухню - там пахло яблочным пирогом и ещё чем-то хорошим, знакомым с детства.

Она налила себе чаю и услышала из комнаты торжествующий возглас Димки:

• Всё, ба, шах!
• Вижу.
• Ну что, я выиграл?
• Почти.
• Опять «почти»?
• Дима, посмотри внимательно на моего слона.

Пауза.

• Ой.
• Вот тебе и «ой».

Ирина улыбнулась в чашку. Снаружи начинало темнеть, голуби угомонились на подоконнике, и в квартире было тепло, и пахло пирогом, и из комнаты доносилось «смотри на всю доску» - и, кажется, всё было именно так, как надо.

Уже в прихожей, одевая куртку, Димка вдруг сказал:

• Ба, а в следующую субботу я приеду. Ты научишь меня ещё этой вилке?
• Научу. И ещё кое-чему.
• Чему?
• Приедешь - узнаешь.

Он завязал кроссовки - на этот раз оба, нормально - и уже в дверях обернулся:

• А собаку ты всё-таки не заведешь?
• Нет, - подтвердила Маргарита Семеновна.
• Жалко. Лабрадор бы тут хорошо смотрелся. - Он подумал секунду. - Ладно, до субботы.
• До субботы.

Дверь закрылась. Маргарита Семеновна постояла в коридоре, потом пошла убирать со стола. Шахматы она убирать не стала - оставила на столе. Пусть стоят. Раненый конь смотрел с доски с видом вполне довольным.

Она поставила его чуть ровнее и пошла мыть чашки.