Имевшаяся на участке изба, на которую я вышел случайно, зная лишь, где она приблизительно, была мала и для жития малопригодна. Но это дело поправимое. Как проходная пойдет, как база – нет. Поскольку была вдали от водных путей, на себе в нее не наносишься.
Расчехлил и собрал бензопилу («Урал», если интересно), свалил сушину, раскряжевал, запалил костер. Спустился по крутому склону к речке. От берега метнулась тень, скорее хариуса. Набрал воды в случившееся в избе чистое ведро.
Поставил варить кашу кобелю. И банку под чай. Обустроил «столовую» у костра - одна чурка стала столом, другая стулом. И до костра можно достать рукой.
Печь затапливать не стал, была худой жестяная труба – выводить ее через крышу - плохая идея. И ржавеет и от снега чистить надо зимою, и разделки вне наблюдения. Одну топку она может, и выдержала бы, но лучше новую сочинить. «В лесу лучше пере/бдеть» - помнил я морозовские наставления.
Проверил наличие убранства в избе. К ведру прилагался эмалированный чайник, который когда то был зеленым, огромная сковорода с низкими бортами, ложки-кружки. На нарах лежала наполовину лысая шкура лося - убрал. Спать можно и на досках. Пусть неровно тёсаных, так и спина не ровнá. Без топки печи в избе было влажно. Устроил постель под навесом, вне избы, так здоровее.
Испив пару чифирбаков чая, ближе к темноте почти сложил в голове порядок действий.
Базу надо строить на проезжей реке. И затем от нее развиваться. Поскольку речек (притоков) на участке было три (четыре, четвертый хилый и ничей), около устья средней и надо строиться. Тем более что печь была одна. А до устья той речки, если верить схеме, км. 4-5.
На следующий день напилил дров – пилу же все равно притащил. Рубероидом, которого имелось в избытке, избу потόм покрою.
Вышел искать место под базу еще затемно. В пойму ручья спускаться не стал, шел коренным берегом, складки все время уводили вглубь тайги, но валежа, показалось, было меньше. Было больше мхов, которые толстой подушкой пружинили под сапогами. Кобель интересовался окружающим, далеко не уходил, бегал челноком, неровным, показывался часто. Вот, все-таки, что значит правильная кровь. Рябчиков провожал взглядом. Собственно, не лаял он никого, не та тайга для птицы, та по черничникам вся должна быть, на солнцепеках, на открытом урожай кое-какой был.
У груза оставил пилу, налегке пошел берегом великой реки вверх, к устью следующего притока. Лог следовал за логом, все глубокие, затем старица с топкими берегами увела за пару км. от русла. Весь путь был перемешан валежником.
Намаявшись, кажется понял, почто этот участок обходили стороной. Ни шага ровно – то вверх, то вниз. Трудность хода существенное препятствие.
В конце концов, вышел на луговину, некошеную, по-за ней увидел просвет и попал на болотце, за ним на сухой и чистый берег, на котором лиственки попадались. Но в основном пихты и ели. По тропинке, незнамо как тут возникшей, скорее зверской, вышел на относительно просторное место и за ним сразу уперся в завалы бурелома.
Обошел, и еще чрез километр спустился в искомый второй приток. Собственно, мест для базы было немного. Даже, единственное, которое осталось позади. Та сухая тропа один раз выходила к реке, сто метров шла не ее виду, далее коренной берег прятался в тайге. А строится у хорошо заболоченной речки так себе затея. И до воды далеко. Хотя и от найденного места до воды спускаться надо метров пятнадцать. Зато далеко видать.
Место найдено, воля строить где хочу, задним числом оформляя избу, была, груз был недалеко. Вернулся к нему, выбирая другой, ровный путь. Такого пути не было.
Вечером побросал с руки блесну, в яму при устье речки, натаскал хариуса, сварил густую уху и себе и кобелю.
Постель устроил из веток, коврика и спальника. Три дня походов дичи не принесли, кобель вроде бы ее игнорировал. А рябца игнорировал я, чтобы кобеля не портить, показывая интерес – преследовать их будет. Но толком мы и не охотились, осенью дичь искать надо. Скопления она только перед капитальным снегом делает. Перед тем как разлететься по «зимним квартирам».
Утро мудренее вечера. Вот в последних утренних сумерках услышал выстрелы, затем шум мотора. На дым костра причалил сосед по участку, точнее через участок, Борис. Он поехал познакомиться с новым соседом – по рации передали. Ну и попутно глухаря брал на дрёсвах сплавом, домой и на приманку.
Обсудили место под базовую избу. Оно было не единственным, если с воды смотреть. Но мой выбор одобрил. Единственно, что с водой могут быть проблемы – под склоном плес. Предложил перекинуть груз выше, к выбранному месту. Лодка была невелика, метров восемь, щучкой, узкая, но все уложили. Рекой до выбранного сухого берега путь был втрое длиннее. По берегам были выходы скал, объяснился рельеф. Выгрузились, испили чая, Борис в двух словах, указывая руками, описал – где - чьи участки и сколько до них.
Договорились собраться втроем, поставить три сруба, два им с напарником и один мне. Так быстрее. Сборка сруба под потолок занимает пару дней. Так оно и оказалось. Все остальное доделывается в одиночку.
Сперва Борису занесли припасы, пилу и бензин, всего километров 15, рубленным (чищеным) путиком. Тот же день навалили и раскряжевали лес. С утра один шкурил и мох драл, двое таскали, чашки рубили. На второй день стоял сруб и был сложен потолок. Затем перешли еще км. 8-9. Повторили.
Срубы клали небольшие, 3х3. Остатками бензина еще навалили лес на будущую колку плах и досок для кровли. И там и там, на обратном пути.
По истечении недели вернулись. За трое суток, после, собрали сруб и мне. Уже 4х4, на вырост. На самом деле задумал его как баню, на будущее. Лучшее место оставив для дома. Сомневался, что поставлю, но собрался ставить. Оптимизм такая болезнь. Почему сомневался - неуверен был что угодья именно те. Однако, верил, что впереди была стабильность, и будущее можно планировать.
