Думаю, каждый читающий человек говорил себе такую фразу. Особенно (!) читающий.
Вот и я держу в голове целый список книг, которые все читали (такое ощущение), а я не удосужилась. Впрочем, как у человека, давно живущего на белом свете, со мной случается так, что книгу-то я читала, но совершенно этого не помню. Бывает, да.
Речь пойдёт об Антоне Семëновиче Макаренко, выдающемся педагоге и писателе.
В 1917 году Антон Макаренко закончил Полтавский учительский институт. Закончил с золотой медалью! А уже в 1920 он возглавляет колонию для малолетних правонарушителей, которую неофициально называли "колонией для дефективных".
Уникальный опыт, который приобретал сам учитель и педагогические приёмы, которые придумывались "на ходу" (по словам самого Макаренко) позволили создать настоящий коллектив, где все были сплочены и настроены на труд.
С самого начала работы Макаренко в деловой переписке начинает именовать колонию именем Максима Горького (Макаренко находился с ним в многолетней переписке). Это было смело, ведь на тот момент Горький – эмигрант. И тем не менее, несколько лет спустя имя Горького для колонии было утверждено.
А ещё несколько лет спустя, когда Макаренко решил изложить свой педагогический опыт в литературной форме, именно Максим Горький назвал эту книгу педагогической поэмой – книгой о переделке психики.
Книга написана прекрасным языком, полухудожественным, полудокументальным. Вот читаешь диалоги воспитанников – абсолютно художественная литература. И в тоже время веришь – именно такие разговоры и велись.
«– Что ты всё врëшь, – говорил Белухин. – Ведь есть же такие государства, где воров нету. Вот Дания, и Швеция, и Швейцария. Я читал, что там совсем нет воров.
– Ннну, это бббрехня, – вступался Вершнев, – и ттам ккрадут. А ччто ж ххорошего, ччто воров ннет? Зато они... Ддания и Швейцарррия – мелочь.
– А мы что?
– А ммы, ввот ввидишь, ввот ууувидишь, ккак себя пппокажем, ввот ррреволюция, ввидишь, кккакая!..»
Но воспитывать приходилось не только детей. Вот, например, Калина Иванович Сердюк. "Он был чрезвычайно сложен для такого простого дела, как заведывание хозяйством детской колонии".
«Калина Иванович сделался первым объектом моей воспитательной деятельности. В особенности меня затрудняло обилие у него самых разнообразных убеждений. Он с одинаковым вкусом ругал буржуев, большевиков, русских, евреев, нашу неряшливость и немецкую аккуратность».
Некоторые сцены вызывают улыбку. Да, есть женщины...
«Софрон привëл с хутора Козыря. Козырю было сорок лет, он осенял себя крестным знамением при всяком подходящем случае, был очень тих, вежлив и всегда улыбчиво оживлëн. Он недавно вышел из сумасшедшего дома и до смерти дрожал при упоминании имени собственной супруги, которая и была виновницей неправильного диагноза губернских психиатров. Козырь был колесник. Он страшно обрадовался нашему предложению сделать для нас четыре колеса. Особенности его семейной жизни и блестящие задатки подвижничества подтолкнули его на чисто деловое предложение:
– Знаете что, товарищи, спаси господи, позвали меня, старика, знаете, что я вам скажу? Я у вас тут и жить буду».
Читая, вы всё время будете помнить, какое время описывается. Слишком всё было не так, как сейчас, по-другому, другие смыслы, другие оценки. Грустно, например, читать, с каким удовольствием и радостью замазывали и закрашивали росписи на стенах (колония располагалась в бывшем монастыре). Но уж такое было время.
Я, например, пополнила свои знания и из истории нашей страны. Я не знала (забыла?), что город Харьков был столицей УССР в 1919–1934 гг. Или что в СССР с 1918 по 1929 гг. 12 марта отмечался праздник Февральской революции как «День низвержения самодержавия».
Ещё я узнала, кто такой урка и кто такой сявка. Не знаете? Урка – это вор, сявка же – мелкий воришка, трусливый человек. Иерархия, однако.
Через несколько лет после начала работы в колонии Антону Семëновичу Макаренко поручили возглавить и коммуну имени Дзержинского. Интересный факт – именно эта коммуна начала выпуск знаменитых фотоаппаратов ФЭД (Феликс Эдмундович Дзержинский).
А Максим Горький, всё-таки, приехал к воспитанникам.
«В белой фуражке, высокий, взволнованный Горький, человек с лицом мудреца и с глазами друга, вышел из авто, оглянулся, провëл по богатым рабочим усам дрожащими пальцами, улыбнулся:
–Здравствуй. Это... хлопцы твои?.. Да!.. Ну, идём!..
Знаменитый салют оркестра, шелест пацаньих рук, пацаньи горячие очи, наши открытые души разложили мы, как ковёр, перед гостем...
Горький пошёл по рядам...»
***
У Антона Семëновича Макаренко не было родных детей. Одним из приëмных детей была дочь его родного брата Виталия (белогвардейского офицера) Олимпиада (мать известной актрисы Екатерины Васильевой).
***
По международной классификации (оказывается, есть такая) Антон Семëнович Макаренко отнесëн к педагогам, которые определили педагогическое мышление ХХ века.
***
О чем ещё нужно сказать непременно. Книга оформлена иллюстрациями Анатолия Григорьевича Слепкова, заслуженного художника России. Он иллюстрировал произведения Толстого, Чехова, Пушкина и многих других замечательных писателей и поэтов. Иллюстрировал прекрасно! Пролистав "Педагогическую поэму" в этом издании, вы сможете ещё раз в этом убедиться.
***
Семён Афанасьевич Калабалин – один из самых известных учеников и последователей Антона Макаренко. В "Педагогической поэме" выведен под фамилией Карабанов. Там же, в книге, под именем Черниговка упоминается Галина Подгорная, будущая жена Семëна Калабалина.
Фрида Вигдорова в своей знаменитой трилогии описала жизнь этой незаурядной пары. Главным героям своих книг она дала фамилию Карабановы, также, как они названы у Антона Семëновича Макаренко в "Педагогической поэме".