Сегодня, дорогие товарищи по несчастью, поговорим о наболевшем – как же устроен дефект развития нашего человека. Несмотря на топорную четкую «общеобразовательную» классификацию этих самых дефектов, данную нам в АООПах (1.3, 7.1, 8.4 - это всё оно), в жизни... гораздо сложнее. А значит, придется обратиться к великим – а именно к теории Льва Семеновича «Наше Всё» Выготского. Столетний юбилей справляет теория, но особую актуальность приобрела в наши дни: детей с ОВЗ не только много, но и каждый имеет много вроде бы маленьких нарушений… в сумме дающих серьезную поломку развития в целом.
Итак, перед нами теория сложной структуры дефекта по Выготскому.
В чем ее суть: аномальное развитие состоит из первичных нарушений (биологических, ядерных) и вторичных отклонений (социально-психологических). Первичный дефект (к примеру, органическое повреждение мозга) влечет за собой целый "паровозик" вторичных поломок, возникающих в ходе развития. И коррекции требуют уже не только нарушения (или - не столько, если они непочинябельны), но и отклонения – последствия.
В чем величие Выготского (беря только одну эту теорию, реально революционную для всего педагогического мира)? В том, что Л.С. одним из первых заявил, что дефект развития — это прежде всего социальная проблема. Лев Семеныч, идите обниму… нет, давайте в конце, мы же только начали, неприлично с себя самой))) А следовательно, и коррекция должна идти не от попытки исправить биологическую причину (в случае с мозгом при УО или РАС, а также при тяжелых нарушениях зрения или некоторых формах ДЦП, например, это невозможно), а от внешнего слоя – к внутреннему.
Конечно, речь не о том, чтобы просто взять и «починить» поломку «сверху». Нам нужно понимание всей сложной, как торт «наполеон», структуры дефекта.
Самый глубокий, внутренний слой — биологическая основа нарушения, она же первичный дефект, она же «ядро». Здесь у нас чистая органика – повреждение или грубое недоразвитие какой-либо системы (например, клеток, нейронных ансамблей или сетей мозга, слухового или зрительного нерва). Даже нейрохирурги такое не исправят – куда уж педагогике и родителю. А значит, принимаем первичный как данность. Он есть – и точка.
Исключение – дефицитарное психическое развитие, оно же нарушения анализаторов (зрение, слух, движение...). Глухота? Кохлеарный имплант. Нарушения зрения? Некоторые из них операбельны – и хотя по-прежнему будет тяжело, хотя бы не будет слепоты. ДЦП? Есть разные средства реабилитации. «Речевых» детей тоже сюда – но… ситуация такая, что «чистых» речевиков очень мало. А значит, не формирующаяся как надо речь – уже вторичный дефект.
Собственно вторичный дефект – это сбой в «программном обеспечении» мозга: возникает вследствие биологической поломки, из-за чего поврежденный орган не выполняет (или выполняет неполноценно, как слуховой нерв вашего автора) свою физиологическую функцию. Поэтому зависящие от нее психические процессы развиваются медленно, серьезно искажаются или не формируются вовсе. Например, если у ребенка глухота, то он не слышит речь, и без специального обучения (плюс кохлеарный имплант) собственная устная речь у него никогда не разовьется. Если есть мозговая дисфункция в лобных долях, ребенок будет испытывать трудности с произвольным вниманием, контролем импульсов и речевой регуляцией.
То есть тут уже не биология как таковая, а нарушение психических процессов и высших психических функций (включая речь).
Третий слой — это искажение личности, то есть отклонение 3-го порядка. Здесь в игру вступает социальная ситуация развития: человек живет и растет в мире, который к нему никак не приспособлен. Постоянные неудачи в школе, непонимание или отвержение сверстников, гиперопека или постоянные наказания, вечные упреки (хотя ребенок не виноват!) порождают у растущего человека третичные нарушения. Они поражают душу – а значит, удар приходится на личность. Результат — уход в себя, отказ от деятельности («я все равно не смогу»), агрессия, выученная беспомощность – это когда ребенок даже не пытается что-то сделать, потому что это стало защитой от боли постоянных неудач. Даже если по-дружески предложить, будет ужасаться вслух: «Нет, я не буду, у меня не получится. Нет — это я не смогу. Нет, давайте не будем, я не умею» - реплики реальной девочки 9 лет с ЗПР/УО на занятиях вольным творчеством в нашем фонде… То есть тут у нас будут: стойкий негативизм, заниженная или (если повезет) завышенная самооценка, невротическое поведение, снижение потребности в общении.
Наконец, внешний слой - "крушение социального мира", оно же нарушение социальной адаптации, оно же отклонение 4-го порядка. Сюда относятся проблемы с установлением дружеских (и вообще социальных) отношений, неспособность вести себя в общественных местах, сложности с учебой в обычном классе, невозможность в будущем овладеть даже той профессией, к которой есть тяга и способности. Этот слой напрямую связан с тем, насколько среда (в широчайшем смысле) готовa или не готова принять нашего ребенка.
Ваш автор, например, до появления слуховых аппаратов и нормальной качественной телефонной связи не могла бы работать вообще нигде в системе «человек-человек». По этой причине я не пошла ни в журналистику, хотя хотела (и слава Богу, что не пошла), ни в переводчики, хотя иностранные языки – мои бро (какой там синхрон – тема устного перевода закрыта на замок, я даже свой язык часто недопонимаю со слуха), и в пиар, на который прилежно отучилась (есть у меня и такой диплом, толстой пылью покрытый). Всё потому, что привет, 4-й порядок.
Главный вывод Выготского: коррекцию нужно вести от внешнего слоя к внутреннему. То есть: сначала адаптируем среду, создаем ситуации успеха (пусть мелкие – в этом деле мелочей не бывает!), учим безопасному поведению, помогаем социализироваться. Другими словами, «чиним» 4-й порядок. Далее, через ситуации успеха, принятие, самопринятие(!) и поддержку, снимаем страхи и тревогу, лечим самооценку и душу (3-й порядок). Все это время целенаправленно развиваем память, мышление, речь — всё то, что напрямую пострадало от ядерного нарушения (вторичное). А если нарушение требует лечения — лечимся (чего во времена Выготского, по сути, ещё не было). И только создав все эти условия, мы начинаем получать отдачу от починки первичного дефекта, максимально используя его сохранные функции для компенсации.
Эта теория всем хороша, кроме одного: с трудом приложима к аутизму.
Но… мой опыт говорит, что и тут она вполне даже работает. При неясности "биологической подоплеки", при мозаичности нарушений как системы... Адаптированная среда? Пожалуйста: всемерно, везде и всегда. Ситуации успеха? Ты молодец, чувак, вон сколько умеешь, а какой у тебя динозавр!
Какой Цыпа!
И в школе помогают – даже на самом страшном уроке (не окружайка, а сурдопедагогика): давеча получил вторую в жизни «5+». Улыбаемся и пашем 😁
Всё это время мама обреченно развивает внимание, память (внезапно – как раз оперативную, хоть Мемори всё так же не при чем), мышление (в этом месте дайте мне кто-нибудь что-нибудь, из чего можно спокойно зacтpeлитьcя?), ну и конечно – речь. Кто, как не мама, знает, КАК слышит сын с почти такой же аудиограммой? И что нужно делать, чтобы ребёнок эти звуки различал? (спойлер: неистово учиться читать, да не глобально, а по слогам)
Вот такой сложный торт почти у каждого из наших детей.
А есть торт и потолще – Сложный Дефект называется. Это как раз у моего товарища…
Но об этом – в следующий раз. Не переключайтесь, продолжение следует!