Архип Иванович Куинджи редко кого хвалил. Но когда ему показали этюды мало кому известного пейзажиста из Тульской губернии, он обнял его и сказал: «Поезжайте, работайте летом, а осенью приезжайте прямо ко мне в мастерскую».
Художник не приехал, не на что было жить в Петербурге. Этого несостоявшегося ученика Куинджи звали Виктор Батурин.
Откуда взялся этот странный живописец, которого хвалил сам Куинджи, и куда он делся потом? Чтобы разобраться, читателю придётся отправиться в тульскую глушь, в село Становое Новосильского уезда, где в октябре 1863 года случилась история, больше похожая на сюжет для романа.
В доме помещицы Прасковьи Ивановны Батуриной жила дворовая девка Анна Никифоровна. Служила она при хоромах с четырнадцати лет (по другим данным, по фамилии Никишина или Соболева). Девятнадцати лет от роду полюбила хозяйского сына Павла Петровича, отставного военного, и родила ему мальчика, которого нарекли Виктором.
По воспоминаниям родственников, Прасковья Ивановна была «женщина властная, вздорная» и сноху из крепостных видеть не желала. Анну с младенцем немедля выселили из барских хором в скотную избу, а мальчика записали по крёстному отцу, и будущий художник рос не Батуриным, а Ивановым.
Не скрою от читателя, что история эта тянулась годами. Павел Петрович не посмел перечить матери и ушёл из дома, устроившись управляющим к соседнему помещику Дьякову. Прасковья Ивановна лишила его наследства. Обвенчаться родители Виктора смогли только когда старухи не стало, а к тому времени у них было уже двенадцать детей (шесть братьев и пять сестёр, старшей из которых была Мария).
Виктор ходил в школу для крестьянских ребятишек. Рисовал, по его собственным словам, «с малолетства и на чём придётся». Потом были учителя в реальном училище в Орле, Некрасов и Савёлов, заметили, что у парня дар, и посоветовали ехать в Москву. В 1882 году Батурин бросил пятый класс и по конкурсному экзамену поступил в Московскую школу живописи, ваяния и зодчества.
Денег не было вовсе. Родители присылали семь, от силы десять рублей в месяц, и то через раз. Виктор поселился в знаменитом Ляпинском общежитии, где вокруг него собралась весёлая компания бедняков с талантами: бароны Клодт (Николай и Евгений), Алексей Корин (двоюродный брат Павла Корина), Василий Мешков. По вечерам Батурин бегал в Третьяковскую галерею копировать картины, и скоро ему стали заказывать копии за деньги.
Учителя ему достались первоклассные: Поленов, Маковский, Прянишников, Неврев. Батурин окончил школу в 1888 году, и на последней ученической выставке продал работ на полторы тысячи рублей, а журналы «Артист» и «Русская мысль» напечатали хвалебные рецензии.
На эти полторы тысячи (по тем временам деньги не малые, а весьма приличные) Батурин выстроил себе мастерскую в родном Становом. Тогда же его взяли художником-декоратором в Большой театр, где он работал с 1888-го по 1890-й вместе с Егорьевым, Сергеевым и Савицким. Расписывать кулисы и задники было делом хлебным, но душа просила другого.
Тут читателю стоит вспомнить, что в Москве жил товарищ его отца, присяжный поверенный Куприянов. Этот Куприянов и свёл Батурина с Григорием Мясоедовым, одним из основателей передвижничества. Под началом Мясоедова Батурин работал на даче в Павленках под Полтавой, много писал с натуры, и именно там родился этюд к «Рубке леса», купленной потом самим Третьяковым для своей галереи.
Дальше пошло как по маслу. С 1890-го по 1911-й Батурин преподавал рисование в частной гимназии Вишневской в Москве (надо же было чем-то платить за квартиру), а параллельно выставлялся с передвижниками, участвовал в трёх их выставках (в 1891-м, 1892-м и 1907-м), стал членом Петербургского общества художников, и его картину «Сад цветёт» приобрели для Зимнего дворца. Крупнейшие московские коллекционеры, Цветков и Щукин, Морозов и Солдатёнков, Гиршман и Оглоблинский, наперебой скупали его пейзажи. Работы висели в Румянцевском музее. «Сектантское кладбище» отправили на Всероссийскую выставку в Нижний Новгород в 1896-м, а в 1904 году Батурина выставляли в Сент-Луисе на Всемирной выставке, и даже в Берлине.
На заработки от живописи Батурин поднял всех одиннадцать братьев и сестёр. Все они получили образование на его деньги. Мальчишка из скотной избы, записанный Ивановым, кормил целый батуринский выводок.
В 1902 году Виктор Павлович женился на Валентине Петровне Трындиной. Трындины были людьми серьёзными: старинный старообрядческий купеческий род, владевший крупнейшей в России фабрикой оптических приборов на Большой Лубянке (их продукцией пользовались и Политехнический музей, и храм Христа Спасителя).
Дядя жены, Сергей Егорович Трындин, председательствовал в Московском городском попечительстве о бедных, и Батурин даже вошёл в его совет. В 1903-м родился сын Кирилл. Но брак оказался неудачным, и в 1910 году супруги разошлись. Кирилл остался с отцом.
А тут грянула война. В 1915 году Батурин попросился в Красный Крест, но вместо фронта его отправили в Симбирск, а потом дальше, по Поволжью и Уралу, заготавливать продовольствие для армии. В Уфе он познакомился с Ириной Андреевной (у неё был сын одних лет с Кириллом) и в том же году женился второй раз.
Читатель, надеюсь, помнит, с чего я начал, а именно с неприехавшего к Куинджи художника. Ректор Академии Маковский лично привёл Батурина к мастеру, Куинджи рассмотрел этюды и обнял автора. Батурин потом вспоминал, что был очень рад, получив такой отзыв от великого пейзажиста.
Но на петербургскую жизнь денег не нашлось, и Батурин остался в Москве. Кто знает, как повернулось бы дело, попади он в мастерскую Куинджи: среди учеников Архипа Ивановича были Рерих и Богаевский, и имена их не забылись.
После революции Батурин оказался в Павлодаре. Десять лет, с 1919-го по 1930-й, он учил рисованию местных ребятишек в школе-семилетке и школе водников, руководил художественной студией, и один из его павлодарских учеников, Иван Лагутин, стал потом известным художником (хотя знать об этом Батурин уже не мог).
По государственному заказу он работал над эскизами памятника Ленину (ну а кому же ещё в Павлодаре поручить?). Летом ездил на этюды по Алтаю, писал горные долины, а часть картин удалось отправить на продажу в Америку через Илью Львовича Толстого, сына великого писателя. Вырученные доллары были тогда единственным спасением.
Но в 1930-м в Казахстане начался голод. Батурин перебрался к сестре на Украину, а там неистовая коллективизация. В 1931-м он добрался до Новосибирска, где работал по заказу зерносовхоза, потом метался между Тулой и Алексином, пока в 1932-м не осел в Самаре (будущем Куйбышеве) у сестры жены.
Здесь, в Куйбышеве, устроили его последнюю прижизненную выставку, и местный художественный музей выкупил её целиком. Вот она, судьба-то, какова: когда-то его покупали Щукин и Морозов, а теперь все картины сразу забрал провинциальный музей, и на том спасибо. Вскоре после выставки у Батурина случился тяжёлый удар — отнялась левая рука. Кисть он больше не держал.
Виктор Павлович Батурина не стало 14 октября 1938 года в Куйбышеве. Ему было семьдесят пять лет. Несколько картин осталось у сестры жены, две работы сохранились у родственников в Москве. О художнике забыли на десятилетия.
В 2008 году на аукционе его «Весенний пейзаж» продали за 73 тысячи долларов. Покупатель, скорее всего, и не знал, что автор картины родился в скотной избе.