Часть 1. Она взяла его в руки
Лариса услышала это из кухни.
Не слова — сначала звук. Характерный щелчок крышки «Макбука», которую она открывала каждое утро уже три года. Потом голос Светланы — громкий, уверенный, с той интонацией, которую Лариса давно научилась распознавать как «сейчас будет что-то наглое»:
— Кирюша, смотри, тут ноутбучек! Иди сюда, тётя Лариса не жадная, она разрешит.
Лариса поставила кружку на стол. Вышла из кухни.
В комнате на её рабочем столе — том самом столе у окна, где она работала каждый день с девяти до трёх, пока дочка была в школе, — стояла Светлана и держала «Макбук Pro» в вытянутых руках, разворачивая его экраном к своему сыну Кириллу. Кириллу было восемь лет. Он тянулся к клавиатуре липкими после печенья пальцами.
— Светлана, — Лариса произнесла это тихо, — положи.
— Ой, Лар, да мы просто посмотрим мультик один, он тут хнычет, скучно ему...
— Положи ноутбук на стол.
Светлана посмотрела на неё. Улыбнулась чуть снисходительно.
— Ты серьёзно? Он же ребёнок. Одним мультиком не сломает.
— Светлана. — Лариса подошла, взяла «Макбук» из её рук — спокойно, без рывка, но так, чтобы не оставалось сомнений. — Это рабочий инструмент. Стоит сто двадцать тысяч рублей. Я на нём зарабатываю деньги. Его трогают только мои руки.
— Подумаешь, — Светлана фыркнула, — сто двадцать тысяч, будто золотой. У вас в семье всё такое — не тронь, не возьми... Ребёнку не жалко, да?
— Кириллу можно включить мультик на телевизоре, — сказала Лариса. — Пульт на полке.
Она унесла ноутбук в спальню. Закрыла дверь. Поставила на замок — бесшумно, но твёрдо.
Пока шла обратно в кухню, думала: это уже третий раз за два дня.
Часть 2. Как она вообще здесь появилась
Светлана Громова была подругой Ларисиной сестры Инны. Не близкой подругой — из тех, кого знаешь лет двадцать, но отношения не выходят дальше «привет на праздниках». Инна позвонила в четверг вечером:
— Лар, у Светки ситуация — съехала от мужа, временно, надо пару дней перекантоваться, у тебя же комната свободная...
Лариса жила в трёшке в Химках — купила сама, работая дизайнером на фрилансе восемь лет, платила ипотеку ещё три года. Комната действительно была свободная: дочь Соня ночевала там, когда не было уроков рано, а так спала в детской. Лариса сказала «хорошо, пару дней». На пару дней — значит пятница, суббота, в воскресенье до вечера уезжаешь. Это было её понимание «пары дней».
Светлана приехала в пятницу в обед с Кириллом и двумя огромными клетчатыми сумками. Те, с которыми ездят на рынок оптом.
Уже в прихожей она огляделась и сказала:
— Ничего так, просторно. А ты, Лара, поправилась немного? Или просто свет такой... Лицо пополнело.
Лариса посмотрела на неё.
— Проходи, — сказала она.
Светлана прошла. Тапки взяла Ларисины — не гостевые, стоявшие у порога, а именно Ларисины, замшевые, из шкафчика. Просто открыла дверцу, достала, надела.
— У тебя есть другие, гостевые, — сказала Лариса.
— Ой, эти мягче, — отмахнулась Светлана.
За ужином — Лариса сварила макароны с тушёнкой, быстро, потому что не рассчитывала на гостей — Светлана посмотрела на тарелку Кирилла и сказала:
— Он у нас привередливый, ест только определённые марки. «Барилла» у тебя есть? И тушёнку «Главпродукт» он не ест, только «Стандарт».
— У меня то, что есть, — ответила Лариса ровно.
— Ну ладно, сейчас схожу в «Пятёрочку», куплю нормальные...
«Пятёрочку» она не нашла. Кирилл поел макароны, отодвинул тарелку и сказал «невкусно». Светлана похлопала его по плечу: «Ничего, потерпим».
В субботу утром Светлана взяла с Ларисиного туалетного столика крем для лица — «Виши» за тысячу двести рублей — и намазала им руки. Обнаружила Лариса это случайно, когда зашла в ванную и увидела, что крышка открыта и крем явно убыл.
— Светлана, это мой крем для лица. Он специальный, для другого типа кожи.
— Ой, Лар, одни лишние граммы, что ты.
— Не бери мои вещи без спроса.
— Ладно-ладно, — сказала Светлана с той улыбкой, которую Лариса теперь видела во сне — чуть насмешливой, как у человека, которого всю жизнь прощали и который перестал воспринимать замечания всерьёз.
В субботу вечером Кирилл разбил чашку. Не сказал ничего — просто ушёл. Светлана посмотрела на осколки и произнесла: «Ой, бывает».
Лариса убрала осколки молча. Сделала себе пометку в телефоне.
А в воскресенье утром произошло с ноутбуком.
Часть 3. Разговор за чаем
После ноутбука Лариса налила себе чай и дождалась, пока Светлана зайдёт на кухню сама. Та зашла через десять минут — с видом человека, слегка обиженного, но держащегося.
— Лар, ты что-то агрессивная стала. Я ничего страшного не сделала.
— Сядь, — сказала Лариса. — Нам надо поговорить.
Светлана села. Взяла с вазочки конфету — «Белочку», не спросив. Развернула.
— Светлана, — Лариса положила телефон на стол экраном вверх, — я сделала список. За полтора дня.
— Какой список?
— Тапки без спроса — раз. Крем с туалетного столика — два, это «Виши», тысяча двести рублей, косметика для лица не используется на руках, ты испортила остаток. Три — чашка, которую разбил Кирилл: я её купила в «Икее» в две тысячи девятнадцатом, набор уже не продаётся, это была последняя из шести. Четыре — ноутбук сегодня.
Светлана смотрела на неё.
— Ты... серьёзно записываешь?
— Я фрилансер, — сказала Лариса. — Я привыкла фиксировать. Теперь по ноутбуку: «Макбук Pro» четырнадцать дюймов, прошлого года, куплен за сто двадцать три тысячи рублей. На нём клиентские файлы, макеты, доступ к рабочим аккаунтам. Если ребёнок что-то нажмёт, удалит или сломает — это срыв дедлайна и потеря контракта. Мой доход сейчас сто сорок тысяч в месяц. Ты понимаешь, о чём я говорю?
— Господи, Лара, ну он бы просто мультик посмотрел...
— Светлана. — Лариса убрала телефон. — Ты здесь с пятницы. Сегодня воскресенье. Когда ты уезжаешь?
Пауза.
Светлана положила развёрнутую конфету на стол. Впервые за разговор выражение её лица изменилось.
— Я думала... Инна сказала, что ты не торопишься особо. Может, ещё недельку, пока я не устроюсь...
— Недельку, — повторила Лариса.
— Ну да. Съём в Химках бешеный, я смотрела — двадцать пять тысяч за комнату минимум. Мне надо накопить на депозит...
— Светлана, — Лариса произнесла это очень спокойно, — слушай внимательно. У меня есть ребёнок. Соня завтра приходит из школы, ей нужна тишина для уроков. У меня есть работа — та самая, которая кормит нас двоих и платит ипотеку. И у меня есть правила в этом доме. За полтора дня ты нарушила их четыре раза. Поэтому я скажу тебе следующее.
Она дала паузу — секунды три. Светлана смотрела на неё молча.
— Либо ты уезжаешь сегодня до шести вечера. Либо остаёшься ещё три дня — только три, это максимум — но по договору.
— Какому договору?
— Я напишу от руки, мы обе подпишем. Пункт первый: чужие вещи не трогать без разрешения. Пункт второй: ноутбук, рабочий стол, мой телефон — зона, куда ты и Кирилл не входите. Пункт третий: всё, что разбито или испорчено, — возмещается. Включая крем. Пункт четвёртый: в понедельник ты начинаешь активно искать жильё и показываешь мне хотя бы три объявления с реальными звонками. Пункт пятый: в среду до двенадцати ты уехала.
Светлана открыла рот.
— Это... это издевательство. Договор с подругой!
— Я не твоя подруга, — сказала Лариса. — Я подруга Инны. Тебя я почти не знаю. Ты здесь, потому что я согласилась помочь. Это не одно и то же.
Часть 4. Звонок Инне
Светлана ушла в комнату. Через три минуты оттуда донёсся голос — она звонила Инне.
Лариса вымыла чашки. Послушала краем уха: «...она меня буквально выгоняет... договор какой-то... ноутбука не дала ребёнку...»
Телефон завибрировал. Инна.
— Лара, ты что, серьёзно? Она же в тяжёлой ситуации!
— Инна, — сказала Лариса, — она взяла мой рабочий ноутбук и хотела отдать его ребёнку. Это уже четвёртый инцидент за полтора дня.
— Ну она же не специально...
— Инна, ты хочешь взять её к себе?
Пауза.
— Ну... у меня Миша работает из дома, дети...
— Понятно, — сказала Лариса. — Значит, у тебя тоже есть причины. Мои причины не менее весомые. Я предложила ей остаться ещё три дня с условиями. Это честно.
— Какими условиями?
— Не трогать мои вещи и возместить то, что уже испорчено. Это не жестокие условия, Инна. Это нормальные условия проживания в чужом доме.
Инна вздохнула.
— Ладно. Я поговорю с ней.
Через час Светлана вышла из комнаты с видом человека, который проиграл, но не признаёт этого вслух.
— Давай свой договор, — сказала она.
Лариса написала от руки — аккуратно, печатными буквами — пять пунктов. Они обе подписали. Лариса сфотографировала листок и отправила себе на почту.
Часть 5. Три дня и счёт
Три дня прошли тихо. Неожиданно тихо.
Светлана убрала Ларисины тапки обратно на полку. Перестала заходить в рабочую зону. Кирилл смотрел мультики на телевизоре — молча, в наушниках, которые Лариса выдала ему из своего запаса.
В понедельник вечером Светлана показала три объявления по аренде комнаты. Лариса кивнула.
Во вторник вечером произошло последнее столкновение — маленькое, но показательное. Светлана посмотрела на Ларисину дочь Соню, которая делала уроки за кухонным столом, и сказала:
— Соня, ты бы больше двигалась. Полноватая немного для своего возраста, надо следить...
Соне было одиннадцать лет.
Лариса подняла голову от ноутбука.
— Светлана, — произнесла она очень тихо, — ты только что прокомментировала внешность моего ребёнка.
— Да я из заботы...
— Ещё раз скажешь что-нибудь про внешность моей дочери — я вызову тебе такси прямо сейчас. Не в среду. Сейчас.
Светлана посмотрела на неё. Что-то в Ларисином голосе — не громкость, не угроза, а именно абсолютная готовность выполнить сказанное — остановило её.
— Ладно, — сказала она тихо.
Больше она ничего не комментировала.
В среду в одиннадцать сорок пять Светлана вынесла клетчатые сумки в прихожую. Перед уходом протянула Ларисе триста рублей.
— За крем, — сказала она. — Я посмотрела цену.
Крем стоил тысячу двести.
Лариса взяла триста рублей.
— Спасибо, — сказала она.
Больше она ничего не сказала. Не потому что смолчала. А потому что триста рублей были красноречивее любых слов — они точно описывали, сколько Светлана считала нужным заплатить за чужой комфорт и чужие вещи.
Часть 6. После
Соня пришла из школы в три. Застала чистую квартиру, тишину и маму за ноутбуком.
— Они уехали? — спросила она.
— Уехали.
— Хорошо, — сказала Соня. — Мам, а можно я возьму твои наушники?
— Можно, — сказала Лариса. — Они на полке.
Соня взяла наушники — спросив. Ушла в свою комнату. Лариса открыла рабочий файл.
Через неделю она купила новый крем — тысяча двести рублей в аптеке на Ленинградском шоссе. И маленький кодовый замок на ящик рабочего стола — семьсот пятьдесят рублей, просто потому что теперь казалось разумным. Не из паранойи. Из опыта.
Инна позвонила через десять дней — сказала, что Светлана нашла комнату в Лобне, двадцать две тысячи в месяц, ничего, устраивается. Лариса сказала: «Хорошо, рада за неё» — и это была правда. Она не держала зла. Она просто чётко знала, что второго раза не будет.
«Макбук» стоял на столе. Экран светился.
Дедлайн был выполнен в срок.
Девочки, как думаете — правильно ли Лариса поступила, что не выгнала Светлану сразу после ноутбука, а дала ей шанс с договором? Или с людьми, которые берут чужое без спроса, вообще не стоит договариваться — только на выход?