– Ну и как тебе ванная? — спросила Зинаида Петровна таким тоном, будто только что сделала невестке королевский подарок. — Ребята постарались, правда?
Катя стояла в дверях ванной комнаты и смотрела на стену. На новую, только что уложенную плитку, которая уже через два дня после завершения работ пошла пузырями в нижнем ряду. Шов между ванной и стеной был замазан чем-то белым, но уже отходил. В углу плитка лежала не в уровень — это было видно даже без строительного пузырька.
– Да, — сказала Катя. — Постарались.
Она не стала говорить больше. Просто кивнула и пошла на кухню, где муж пил кофе и листал телефон.
Андрей работал в транспортной компании — принимал грузы, вёл документацию, иногда выезжал на склад. Человек основательный, привыкший к тому, что всё должно быть на своих местах. Но в вопросах ремонта он полностью доверился матери. Зинаида Петровна — женщина с характером и с мнением по любому поводу — взяла организацию на себя ещё в феврале, когда они только начали планировать переделку совмещённого санузла.
– Я знаю бригаду, — сказала она тогда. — Витя Соколов. Мы с его мамой в одном доме выросли. Надёжный мужик, не обманет.
Андрей согласился не думая. Катя тогда промолчала — они только полгода жили вместе, и она ещё не научилась говорить «нет» вслух в этой семье. Она только спросила:
– А можно посмотреть их работы? Примеры какие-нибудь?
– Катюш, ну что ты, — отмахнулась свекровь. — Я за них ручаюсь лично. Витина мама — честнейший человек. Яблоко от яблони.
Катя тогда не стала настаивать. Подумала: ну, может, всё обойдётся.
Не обошлось.
Бригада приехала в начале марта. Двое — Виктор и его напарник Гена. Виктор был мужчиной лет сорока пяти, с тихим голосом и привычкой соглашаться со всем, что ему говорили. Гена молчал. Смета вышла на сто двадцать тысяч — демонтаж старой плитки, стяжка, новая плитка, сантехника, всё под ключ.
Катя попросила договор.
– Зачем бумажки, — сказал Виктор. — Мы же не чужие. Зинаида Петровна за нас поручилась.
– Я понимаю, — сказала Катя. — Но так спокойнее.
Виктор посмотрел на Андрея. Андрей посмотрел на Катю.
– Кать, ну человек обидится, — сказал он.
– Он не обидится, — ответила Катя. — Нормальный мастер всегда работает по договору.
В итоге Виктор написал от руки расписку — что принял аванс шестьдесят тысяч рублей, что обязуется выполнить перечень работ. Подписал. Катя сфотографировала расписку и убрала телефон.
Работы шли две с половиной недели. Катя почти каждый день заходила проверить — но Виктор умел разговаривать. Он объяснял, показывал, говорил «вот тут мы сделаем по уму», «здесь у нас технологический перерыв», «плитка должна схватиться». Она кивала и уходила. Андрей вообще не проверял — доверял.
Зинаида Петровна заходила дважды. Оба раза говорила «молодцы, хорошо идёт».
Когда работу сдали, Виктор попросил остаток — шестьдесят тысяч. Добавил, что «кое-какие материалы вышли дороже» и накинул ещё восемь. Андрей отдал всё не глядя.
Катя спросила чеки на материалы.
– Ой, Кать, я не сохранял, — сказал Виктор. — Ты же понимаешь, мы так работаем.
– Понимаю, — сказала Катя. И замолчала.
Первый пузырь на плитке появился на третий день. Катя нажала на него пальцем — под плиткой явно была пустота. Она позвонила Виктору.
– Это так и должно быть, — сказал он. — Плитка садится.
– Плитка не садится с пузырями, Виктор.
– Ну, там, может, воздух немного попал. Само пройдёт.
Само не прошло. К концу первой недели отошёл шов у ванной. Катя снова позвонила. На этот раз Виктор не взял трубку. Перезвонил через день — сказал, что занят, приедет на следующей неделе.
Не приехал.
Катя позвонила ещё раз. Он ответил коротко: «Слушай, ну там мелочи, сама замажь силиконом». Она не поверила своим ушам.
– Ты серьёзно?
– Ну, Кать, ну что ты так. Там работы на десять минут.
Она положила трубку. Вышла в комнату. Андрей сидел на диване.
– Ты слышал? — спросила она.
– Слышал, — сказал Андрей. — Ну, может, он прав, там правда мелочи.
Катя посмотрела на мужа долгую секунду.
– Ты понимаешь, что мы заплатили сто двадцать восемь тысяч рублей? За что?
Андрей пожал плечами — не от равнодушия, а от растерянности. Он не умел конфликтовать. Никогда не умел.
Катя вызвала независимого мастера — просто нашла через знакомых, человека с именем и портфолио. Тот пришёл, походил по ванной, постучал по плитке в нескольких местах, присел, осмотрел швы.
– Стяжку делали? — спросил он.
– Должны были.
– Не делали, — сказал он. — Плитку положили прямо на старое основание. Вот оно и гуляет. Клей использовали дешёвый — видно по тому, как плитка отходит. Шов у ванной не герметизировали нормально, просто замазали поверху. Месяца через три-четыре пойдёт влага под плитку, начнётся плесень.
Катя стояла и слушала.
– Сколько стоит переделать? — спросила она.
– Ну, смотри, — он прикинул. — Демонтаж, нормальная стяжка, плитка заново. Если материалы те же — тысяч семьдесят-восемьдесят работа. Плюс материалы.
Семьдесят тысяч сверху. За то, чтобы привести в порядок то, что уже оплачено.
Катя поблагодарила мастера и закрыла за ним дверь. Постояла в коридоре. Потом взяла телефон и позвонила свекрови.
– Зинаида Петровна, мне нужно с вами поговорить. Вы можете приехать?
– Что случилось? — насторожилась та.
– Плитка отходит. Стяжку не делали. Нам нужно всё переделывать.
Пауза.
– Ну, Катюша, может, мастер ошибается? — осторожно сказала свекровь. — Витя — хороший человек.
– Хороший человек и хороший мастер — это разные вещи, — сказала Катя. — Приедете?
Зинаида Петровна приехала на следующий день. Она вошла в ванную, посмотрела на плитку, нажала в нескольких местах. Постучала. Всё было очевидно — пустота под плиткой не скрывалась.
Она вышла в коридор с таким видом, будто сама была пострадавшей стороной.
– Ну что я могу сказать, — начала она. — Я не знала. Витя меня никогда не подводил.
– Он вас не подводил, — сказала Катя. — Нас подвёл.
– Катюша, ну зачем так резко.
– Я не резко. Я точно. Мы заплатили сто двадцать восемь тысяч. Работа сделана так, что её нужно полностью переделывать ещё за семьдесят-восемьдесят. Вы рекомендовали этих людей. Как нам быть?
Зинаида Петровна выпрямилась.
– Я рекомендовала по-человечески, от чистого сердца. Я что, гарантии давала?
– Вы сказали «ручаюсь лично».
– Ну, это фигурально.
Андрей стоял в дверях и молчал. Катя заметила, что он смотрит не на мать, а в сторону.
– Хорошо, — сказала Катя спокойно. — Тогда попробуем через Виктора.
Виктор перестал отвечать на звонки на четвёртый день после того, как Катя написала ему: «Нам нужно решить вопрос с переделкой или возвратом денег за некачественную работу». Прочитал — и всё. Онлайн был, видел сообщение, не отвечал.
Катя подождала два дня. Потом написала снова: «Виктор, у нас есть расписка о получении аванса и заключение независимого специалиста о качестве работ. Прошу связаться до пятницы».
Тишина.
В пятницу вечером пришло короткое: «Катя, я всё понимаю, давай поговорим на следующей неделе, сейчас занят».
Следующая неделя прошла. Никакого разговора не было.
Катя начала собирать документы. Расписку — она её сфотографировала, значит есть. Заключение независимого мастера — попросила оформить письменно, тот согласился. Скриншоты переписки с Виктором — сохранила всё. Фотографии ванной — снимала с первого дня, как начала замечать дефекты.
Она никому об этом не говорила. Даже Андрею.
Андрей узнал случайно — увидел на столе распечатанное заключение мастера.
– Ты это куда? — спросил он.
– Пока не знаю, — сказала Катя. — Может, в суд. Может, в Роспотребнадзор. Посмотрим, что эффективнее.
Андрей сел.
– Кать, подожди. Это же Витя. Мама за него ручалась.
– Мама сказала, что фигурально.
– Ну, она не имела в виду...
– Андрей, — сказала Катя, и в голосе не было ни злости, ни слёз — просто усталость. — Я не собираюсь никого обижать и никому мстить. Я хочу вернуть деньги за работу, которая не была сделана. Или добиться того, чтобы её переделали за счёт виновных. Это нормально?
Он молчал.
– Это же наши деньги, — сказала она. — Не его мамины. Не твоей мамы. Наши.
Андрей встал, вышел на балкон. Катя слышала, как он там стоит. Не курит — он никогда не курил. Просто стоит.
Через пятнадцать минут вернулся.
– Что тебе нужно от меня? — спросил он.
– Чтобы ты был рядом, когда я буду разговаривать с твоей мамой, — сказала Катя. — Не молчал.
Это было самое сложное, что она от него просила за всё время их совместной жизни.
Разговор с Зинаидой Петровной случился в воскресенье. Она приехала на обед — как обычно, с сумкой, с пирожками, с готовностью рассказывать. Катя подождала, пока все поели. Потом сказала:
– Зинаида Петровна, я хочу поговорить о ванной.
Свекровь изменилась в лице — чуть-чуть, едва заметно.
– Снова?
– Снова. Виктор не отвечает уже три недели. У меня есть расписка, заключение эксперта и вся переписка. Я готова подавать в суд.
– Катюша, ну зачем суд, — сказала Зинаида Петровна. — Это же некрасиво. Витина мама узнает...
– Меня не интересует, что узнает Витина мама, — сказала Катя ровно. — Меня интересует, что будет с нашей ванной.
– Андрей, — Зинаида Петровна посмотрела на сына. — Скажи ей.
Андрей поднял глаза. Катя смотрела в стол. Ждала.
– Мам, — сказал Андрей, — Катя права.
Тишина в комнате стала плотной. Зинаида Петровна смотрела на сына, как будто он только что сказал что-то на незнакомом языке.
– Что?
– Права. Мы заплатили деньги. Работа сделана плохо. Нам нужно её переделать. Витя не отвечает. Значит, надо идти другим путём.
– Я за него ручалась, — сказала Зинаида Петровна тихо.
– Мам, ну и что теперь делать? — сказал Андрей, и в голосе не было жёсткости, только усталость. — Ты ручалась, он подвёл. Это его вина, не твоя. Но нам всё равно нужно решать.
Зинаида Петровна уехала раньше обычного. Сказала, что голова болит. Катя убрала со стола, помыла посуду. Андрей стоял рядом, вытирал тарелки.
– Спасибо, — сказала Катя.
– За что? — удивился он.
– За то, что не промолчал.
Он поставил тарелку на полку.
– Я слишком долго молчал, — сказал он. — Я думал, само рассосётся.
– Ничего не рассасывается само, — сказала Катя. — Я уже поняла.
На следующий день она позвонила в юридическую консультацию. Там ей объяснили: расписка с указанием суммы и перечня работ — это уже основание. Заключение специалиста — доказательство ненадлежащего исполнения. Фотографии и переписка — материалы дела. Можно подавать иск мировому судье, если сумма до пятисот тысяч. Их сумма проходила.
– Ответчик скорее всего попробует договориться до суда, — сказал юрист. — Многие так делают, когда понимают, что документы в порядке.
Катя поблагодарила и записала всё в блокнот. Она умела слушать и запоминать — это в ней было с детства, от отца, который говорил: «Если хочешь, чтобы что-то было сделано правильно — сначала пойми, как это устроено».
Иск она подала в четверг. Почтой, заказным письмом — так посоветовал юрист. Параллельно отправила копию Виктору на тот адрес, что был в расписке. И написала ему в мессенджер: «Виктор, иск подан. Если хотите урегулировать до суда — у вас есть время до получения повестки».
На этот раз он ответил быстро. Через сорок минут.
«Катя, ну зачем так. Давай поговорим».
Она написала: «Я предлагала поговорить четыре раза. Теперь поговорим через суд».
Он позвонил. Она взяла трубку.
– Катя, ну послушай, — начал он, и голос у него был уже другой — не ленивый, а напряжённый. — Давай я приеду, посмотрю, что можно сделать...
– Виктор, — сказала Катя. — Вы смотрели три недели назад, когда сдавали работу. Независимый специалист уже осмотрел. Стяжки нет. Клей некачественный. Всё задокументировано. Если вы хотите избежать суда — верните деньги за переделку. Семьдесят тысяч. Это меньше, чем суд с неустойкой и штрафами.
– Откуда семьдесят...
– Это заключение специалиста, — сказала Катя. — Не я придумала.
Пауза.
– Дайте мне подумать до завтра, — сказал он наконец.
– До завтра двенадцати дня, — сказала Катя. — Потом без вариантов.
Зинаида Петровна позвонила вечером. Андрей взял трубку, послушал минуту, потом сказал:
– Мам, это не твоё дело. Это наш вопрос с Катей, мы разберёмся.
После он положил телефон и сел рядом с женой на диване.
– Она злится, — сказал он.
– Я знаю, — сказала Катя.
– Она считает, что ты её опозорила перед Витиной мамой.
– Её сын опозорил её перед нами, — сказала Катя без злобы. — Она пока этого не поняла.
Андрей помолчал.
– Поймёт, — сказал он. — Просто не сразу.
В эту ночь Катя спала спокойно — первый раз за несколько недель. Не потому что всё решилось. Просто потому что она знала: она сделала всё, что могла. Документы собраны, иск подан, муж рядом. Остальное — не в её руках.
Виктор написал в одиннадцать сорок пять следующего утра.
«Катя, готов перевести сорок тысяч. Больше нет сейчас».
Она ответила: «Семьдесят. Это не переговоры, это оценка ущерба».
«Пятьдесят».
«Семьдесят».
Он не отвечал двадцать минут. Потом написал: «Хорошо. Скажи реквизиты».
Катя посмотрела на телефон. Потом открыла сообщение и написала реквизиты. Добавила: «После получения я отзову иск».
Деньги пришли в тот же день, к вечеру. Семьдесят тысяч рублей. Ровно столько, сколько нужно на нормальную переделку.
Она позвонила Андрею — он был на работе.
– Перевёл, — сказала она.
– Серьёзно? — в голосе было искреннее удивление.
– Серьёзно. Я договорилась с мастерами на следующей неделе. Нормальными, с портфолио и договором.
Андрей помолчал секунду.
– Кать, — сказал он. — Ты знаешь, что ты умная?
– Знаю, — сказала она. — Было бы неплохо, если бы ты это раньше замечал.
Он засмеялся. Она тоже.
Через три недели ванная была готова. Новые мастера сделали всё правильно — со стяжкой, с нормальным клеем, с аккуратными швами. Мастер, который принимал работу, прошёлся, постучал, осмотрел углы.
– Всё в порядке, — сказал он. — Теперь стоять будет.
Катя стояла в дверях своей ванной комнаты — уже по-настоящему своей — и смотрела на ровные ряды светлой плитки.
Зинаида Петровна с тех пор не звонила почти месяц. Потом позвонила — как ни в чём не бывало, спросила, как дела, предложила приехать в гости. Катя сказала: «Приезжайте». Ничего больше не добавила. Андрей удивился.
– Ты не злишься на неё? — спросил он.
– Злиться — это энергозатратно, — сказала Катя. — Лучше запомнить урок.
– Какой?
Она подумала секунду.
– Что рекомендация — это не гарантия. И что молчать дороже обходится, чем говорить вовремя.
Андрей кивнул. Он это понял — может, даже лучше, чем она думала. Просто он не умел говорить об этом прямо. Это у него с детства — мать всегда знала лучше, всегда решала, всегда «ручалась». И он привык, что всё само рассасывается. Не рассосалось. И теперь он знал это точно.
Зинаида Петровна приехала в гости в конце месяца. Пришла с пирожками, поговорила о погоде, о соседях, о том, что в магазинах дорого. Про ванную не сказала ничего. Катя тоже не сказала. Они пили чай, и разговор шёл ни о чём — ровный, спокойный.
Уходя, Зинаида Петровна надевала пальто в коридоре. Помедлила. Потом сказала, не оборачиваясь:
– Витина мама позвонила мне. Сказала, что Витя расстроен.
– Понятно, — сказала Катя.
– Говорит, ты его чуть до суда не довела.
– Довела бы, если бы не договорились, — сказала Катя просто.
Зинаида Петровна повернулась. Посмотрела на невестку долго.
– Ты жёсткая, — сказала она наконец.
– Нет, — ответила Катя. – Я последовательная.
Свекровь вышла. Дверь закрылась. Катя постояла в коридоре, потом пошла на кухню. Андрей сидел там, делал вид, что читает.
– Слышал? — спросила она.
– Слышал, — сказал он. — «Последовательная» — это хорошо.
– Это правда, — сказала Катя.
Она налила себе воды и посмотрела в окно. Уже вечерело, за стеклом горели огни соседних домов. Всё было спокойно. Ванная была готова. Деньги возвращены. Муж рядом.
Но кое-что она пока не сказала Андрею. Кое-что, что узнала случайно — из разговора с соседкой, которая тоже когда-то нанимала Виктора. То, что изменит всю картину. И то, что объяснит, почему Зинаида Петровна так быстро замолчала после того, как деньги были возвращены.
Оказывается, Виктор работал не один. И Зинаида Петровна знала об этом с самого начала. Что именно она знала — и почему промолчала — выяснится в следующей части.