Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

«Тень на стекле» 1-я серия. «Приглашение, которого не ждали»

Воронин стоял в тёмном холле особняка, держа в руке тяжёлое кремовое приглашение. Бумага всё ещё пахла старыми духами и морской солью. Письмо, которое пришло две недели назад, было коротким и странным: «Дорогой Алексей. Я боюсь. Не знаю, кого ещё могу попросить. Приезжай. Лиза». Последнее слово она написала дрожащей рукой. Из чистого любопытства и старой привычки не оставлять незаконченные дела он сел в машину и приехал. Половицы скрипели под ногами — старое дерево, пропитанное солью и сыростью. Из-под дверей тянуло холодным йодистым запахом моря и едва уловимой плесенью. Дворецкий, сухой как прошлогодний тростник, слегка поклонился. — Господин Воронин? Вас ждут в малой гостиной. В малой гостиной горел камин. Шестеро человек повернули головы одновременно. Елизавета фон Рейнберг сидела в кресле у огня, прямая, как всегда. Пальцы её правой руки чуть заметно дрожали — она пыталась скрыть это, перебирая чётки из тёмного янтаря. Каждые несколько секунд старуха бросала быстрый взгляд на двер

Воронин стоял в тёмном холле особняка, держа в руке тяжёлое кремовое приглашение. Бумага всё ещё пахла старыми духами и морской солью.

Письмо, которое пришло две недели назад, было коротким и странным:

«Дорогой Алексей. Я боюсь. Не знаю, кого ещё могу попросить. Приезжай. Лиза».

Последнее слово она написала дрожащей рукой. Из чистого любопытства и старой привычки не оставлять незаконченные дела он сел в машину и приехал.

Половицы скрипели под ногами — старое дерево, пропитанное солью и сыростью. Из-под дверей тянуло холодным йодистым запахом моря и едва уловимой плесенью.

Дворецкий, сухой как прошлогодний тростник, слегка поклонился.

— Господин Воронин? Вас ждут в малой гостиной.

В малой гостиной горел камин. Шестеро человек повернули головы одновременно.

Елизавета фон Рейнберг сидела в кресле у огня, прямая, как всегда. Пальцы её правой руки чуть заметно дрожали — она пыталась скрыть это, перебирая чётки из тёмного янтаря. Каждые несколько секунд старуха бросала быстрый взгляд на дверь, будто ждала кого-то, кого не хотела видеть.

— Алексей, — произнесла она низким, всё ещё властным голосом, — ты всё-таки приехал. Я уже думала, что мои письма тебя не заинтересовали.

Она улыбнулась уголком рта, но улыбка вышла кривой.

Рядом с ней сидел её племянник Марк, 38 лет, с улыбкой, которая никогда не доходила до глаз.

— О, тот самый сыщик, которого тётя Лиза коллекционирует вместо старинного фарфора. Приятно познакомиться… если, конечно, это уместно в такой вечер.

Воронин ответил лёгким кивком.

— Уместность — понятие растяжимое, особенно когда тебя вызывают письмом со словом «боюсь».

Остальные молчали. Молодая жена Марка Кира слишком нервно теребила край скатерти. Доктор Игорь Линев протирал очки платком. Его сестра Анна держала на коленях старую книгу. Юная Вероника, дальняя родственница, смотрела в пол.

Ужин подали в большой столовой. Серебро, хрусталь, тяжёлые шторы, за которыми выл ветер. Разговор шёл вокруг мелочей: погода, цены на недвижимость, старые семейные истории.

В половине двенадцатого Елизавета поднялась.

— Я устала. Спокойной ночи, дети. Завтра в десять — чтение завещания. Не опаздывайте.

Она ушла, опираясь на трость с серебряным набалдашником. Ветер завыл в печной трубе особенно тоскливо, будто предчувствуя беду. Где-то далеко, внизу, у подножия скалы, глухо бились волны.

Через двадцать минут свет во всём доме погас.

Сначала раздался короткий, оборвавшийся крик Киры.
Потом тишина.
А потом — тяжёлый удар, будто что-то большое упало на паркет второго этажа.

Воронин первым оказался на лестнице. В руке у него уже был маленький фонарик. Луч света скользнул по коридору. Дверь спальни Елизаветы была приоткрыта.

Старуха лежала на полу у кровати. Лицо спокойное, почти умиротворённое. Рядом — разбитый стакан и едва заметная лужица воды.

Воронин присел на корточки. Пульса не было. Воды в стакане явно было мало — слишком мало для того, чтобы человек мог нормально напиться перед сном.

На ночном столике стояла хрустальная ваза с тремя белыми розами. Одна из роз была аккуратно отрезана у самого бутона и лежала рядом с телом. Срез был идеально ровным.

Она лежала лицом вниз, руки вдоль тела. Чтобы дотянуться до вазы, встать и аккуратно срезать розу, умирающий человек просто не смог бы. Значит, кто-то сделал это уже после.

За спиной Воронина послышались торопливые шаги.

— Что случилось?! — голос Марка дрожал.

Воронин медленно поднялся. Луч фонарика всё ещё лежал на отрезанной розе.

— Похоже, ваша тётя умерла, — сказал он тихо.
И добавил почти шёпотом:
— И кто-то в этом доме уже знает, что это не естественная смерть.

Свет в особняке так и не зажёгся.

Воронин вдруг услышал едва уловимое шуршание одежды где-то в конце коридора. В слабом свете фонарика на дальней двери мелькнула и исчезла тень.

Кто-то стоял там и слушал каждое слово.

📌 Продолжение следует…

На следующее утро завещание исчезнет. А вместе с ним — одна из роз в вазе Елизаветы. Тот, кто убил старуху, только начал.

❓ Вопрос к читателям

Если бы вы были на месте Воронина, какую первую деталь в комнате умершей вы бы проверили в первую очередь и почему?

Жду ваших версий в комментариях! 👇

🔥 Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить вторую серию!