— У меня пропали деньги! — голос Марины, высокой женщины с пронзительным взглядом, прозвучал так резко, что несколько детей в раздевалке вздрогнули. — Четыре тысячи рублей! Лежали в сумке, прямо здесь, у шкафчика!
В помещении повисла напряжённая тишина. Родители переглядывались, кто‑то вздохнул, кто‑то покачал головой. Алексей Дмитриевич, тренер с десятилетним стажем, сжал челюсти. Он уже слышал подобные жалобы — это третья за месяц.
— Марина, может, ты их дома оставила? — попыталась успокоить её Ольга, полная женщина с вечно рассыпающимися волосами. Её собственная сумка, набитая купальными принадлежностями, стояла рядом, наполовину расстегнутая.
— Или потратила и забыла? — подхватил кто‑то из мужчин. — У меня так было на прошлой неделе — искал кошелёк по всей машине, а он в кармане куртки лежал!
Но тренер не слушал. Он окинул взглядом помещение: открытые шкафчики, разбросанные полотенца, сумки родителей, оставленные без присмотра. Его взгляд невольно остановился на Илье — светловолосом мальчике лет десяти с серьёзными глазами. Тот стоял у своего шкафчика, старательно завязывая шнурки на кроссовках. Пальцы слегка дрожали, а взгляд был устремлён в пол.
«Слишком часто пропажи совпадают с занятиями младшей группы», — мелькнуло у него в голове.
Марина не унималась:
— Это уже не случайность! Кто‑то целенаправленно ворует! Посмотрите на свои сумки, проверьте!
Родители зашевелились, начали проверять содержимое сумок. Кто‑то облегчённо выдохнул, кто‑то нахмурился.
Алексей Дмитриевич сделал шаг вперёд:
— Давайте не будем паниковать. Мы разберёмся, что происходит.
Илья наконец завязал шнурки и поднял глаза. На мгновение его взгляд встретился со взглядом тренера — и тут же метнулся в сторону. Мальчик сглотнул и поспешно направился к выходу из раздевалки.
Глава 1. Знакомство с кандидатами
Кабинет Валентины Михайловны был небольшим, но уютным. На стене висел календарь с видами Петербурга, рядом — доска с фотографиями детей и записками. На подоконнике стояли горшки с геранью, а на столе — толстая стопка анкет.
Елена Борисовна, специалист детского дома по устройству детей в семьи, слегка похлопала по папке. Её руки чуть дрожали.
— Вот, посмотрите. Я тщательно отбирала по вашим параметрам. Получилось три подходящих варианта.
Татьяна Дмитриевна, сидя напротив, нетерпеливо подалась вперёд. Её глаза блестели от волнения, губы дрогнули в улыбке:
— Отлично, Елена Борисовна, давайте посмотрим, кто там.
Специалист открыла папку, достала первую анкету и начала читать, слегка запинаясь:
— Первый кандидат — Максим, девять лет. Родители погибли в ДТП, родственников нет. Светловолосый, веснушчатый, в очках с тонкой оправой. Любит складывать паззлы, носит в кармане фигурку динозавра — это его талисман. Есть некоторые сложности: заикается, когда волнуется, и боится темноты…
Михаил Николаевич, сидя рядом, расчётливо вглядывался в бумаги. Он кивнул и сделал пометки в своём блокноте:
— Понятно. А кто следующий, Елена Борисовна?
— Артём, восемь лет, — продолжила специалист, перелистывая страницу. — Мать лишили родительских прав из‑за алкоголизма, отец неизвестен. Тёмные волосы, карие глаза, худощавый. Любит мастерить что‑то из подручных материалов, задаёт много вопросов. Иногда убегает из детского дома — хочет «посмотреть мир», не всегда слушается…
Татьяна Дмитриевна слегка нахмурилась, обдумывая услышанное:
— Хм, непослушный… Но в целом неплохой мальчик, правда, Миша? — она обернулась к мужу.
После небольшой паузы специалист, чуть замявшись, добавила:
— А ещё я подготовила анкету одной девочки. Она, пожалуй, почти идеальна…
Она достала ещё одну папку и начала читать:
— Катя, семь лет. Светлые волосы, косички. Очень общительная, любит петь и танцевать. В детском доме её все обожают — и воспитатели, и дети. Учится хорошо, помогает младшим. Из недостатков… пожалуй, их просто нет.
Михаил Николаевич слегка нахмурился:
— Мы ищем мальчика.
— Да-да, конечно, — поспешно закивала Елена Борисовна. — Просто она так хорошо подходит по всем параметрам…
В коридоре за дверью стояла Валентина Михайловна, директриса детского дома. Она слышала разговор и слегка поморщилась, наблюдая за неуверенностью своей сотрудницы. Ей хотелось вмешаться, но она сдержалась — решила дать девушке шанс проявить себя.
Директриса приоткрыла дверь чуть шире, словно случайно, и отправила прочь двух шумных мальчишек, которые затеяли возню рядом с кабинетом:
— Скройтесь прочь, ребята. Здесь взрослые разговаривают.
Затем она вошла в кабинет, негромко произнеся:
— Сидите, сидите, я вам не помешаю. Просто ищу одну папку… — и принялась делать вид, что ищет что‑то на полке.
Елена Борисовна представила её:
— А это Валентина Михайловна, она здесь главная.
Под взглядом директрисы речь специалиста стала ещё более сбивчивой. С трудом она зачитала данные третьего кандидата:
— И последний — Илья, девять лет. Активный, любознательный, любит спорт. Немного стесняется незнакомых людей, но быстро идёт на контакт…
Михаил Николаевич перебил её:
— А почему вы выбрали именно возраст от 8 до 10 лет? Почему не меньше и не старше?
Елена Борисовна замялась, начала сбивчиво объяснять, но доводов приводила мало.
Не дослушав, Татьяна Дмитриевна задала вопрос, который, похоже, задавали 99 % родителей:
— А почему нам не предлагают малюток? Желательно грудничков?
Валентина Михайловна не выдержала:
— Груднички в детских домах не задерживаются.
— Почему? — наивно спросила Татьяна Дмитриевна.
Михаил Николаевич хотел остановить жену, но не успел. Вместо этого он поддержал директрису:
— Они в буквальном смысле на вес золота.
— Совершенно верно, Михаил Николаевич, — подтвердила Валентина Михайловна. — Груднички на вес золота. Их все хотят усыновить.
Елена Борисовна покраснела, бросила на директрису растерянный взгляд.
Валентина Михайловна обратилась к родителям:
— Прошу прощения за мою сотрудницу. Я была занята и решила дать шанс расти и другим сотрудникам — я не могу здесь контролировать абсолютно всё… — она сделала паузу. — Но они этим шансом не пользуются!
Елена Борисовна услышала эти слова и поняла, что обращаются к ней. Она вскочила с места и выбежала из кабинета, словно нашкодившая пятиклашка, с облегчением растворяясь в коридоре. На её лице читалось явное облегчение — словно гора упала с плеч.
Дверь плотно закрылась за спиной Елены Борисовны, когда она выбежала из комнаты. Валентина Михайловна, директриса, проводила сотрудницу взглядом, убедившись, что та плотно закрыла дверь.
Глава 2. Разговоры по душам с директрисой
Михаил Николаевич отвлёк её от размышлений:
— Так почему всё же такой возраст — 8–10 лет? Почему не меньше и не старше?
Валентина Михайловна выпрямилась и ответила чётко, с уверенностью опытного специалиста:
— Есть несколько весомых причин. Во‑первых, дети этого возраста уже достаточно осознанны: понимают, что происходит, могут выразить свои чувства и мысли. Во‑вторых, они ещё открыты для формирования привязанности — эмоциональная связь с приёмными родителями устанавливается легче, чем у подростков. В‑третьих, они ходят в школу: вы можете активно участвовать в их образовании, помогать с уроками, развивать интересы. В‑четвёртых, у них меньше медицинских проблем, характерных для младенцев, и меньше психологических травм, чем у детей постарше, переживших длительное пребывание в учреждении. И, наконец, они уже обладают базовыми навыками самообслуживания — это снижает нагрузку на родителей.
Она сделала небольшую паузу и задала встречный вопрос:
— А вот почему вы не рассматриваете девочек?
Михаил Николаевич уверенно начал перечислять:
— Ну, во‑первых, девочки взрослеют быстрее. Во‑вторых, они более… э‑э… распущенные, что ли. Половую жизнь начинают значительно раньше. Часто убегают из дома. К тому же хуже учатся, менее усидчивые. Мы вот, к примеру, хотели бы отдать парня в спортивную секцию, чтобы рос настоящим мужиком.
Валентина Михайловна аккуратно возразила:
— Михаил Николаевич, многие стереотипы здесь не подтверждаются практикой. Девочки могут быть столь же усидчивыми и успешными в учёбе, как и мальчики. Что касается поведения — всё индивидуально и зависит от характера ребёнка и подхода родителей. А спорт полезен и девочкам: плавание, гимнастика, танцы развивают дисциплину и силу воли.
Татьяна Дмитриевна осторожно вставила:
— Но ведь и правда, кажется, что с мальчиком проще…
— Это распространённое мнение, — мягко улыбнулась директриса. — Но поверьте, привязанность и любовь не зависят от пола. Главное — искреннее желание подарить ребёнку семью.
Разговор продолжился. Родителям явно больше импонировала Валентина Михайловна: она говорила убедительно, видно было, что знает каждого ребёнка не по анкетам, а лично. При этом директриса умело умалчивала наиболее острые моменты — не скрывала правду, но и не вываливала сплошной негатив.
Глава 3. Разговор о финансах и прощание
— Теперь давайте поговорим о вашем социальном положении, — перешла к делу Валентина Михайловна, слегка наклонившись вперёд. Её поза оставалась официальной, но в глазах читалась искренняя заинтересованность. — Расскажите о доходах, жилищных условиях.
Михаил Николаевич распрямил плечи, будто готовясь к докладу на совете директоров. Он машинально провёл рукой по тёмным волосам, чуть пригладив их, и начал:
— Мы оба неплохо зарабатываем. У нас есть накопления, трёхкомнатная квартира в хорошем районе, полностью обустроенная для ребёнка: своя комната, всё необходимое. Мы можем обеспечить не только материальные потребности, но и дать хорошее образование, возможности для развития — секции, кружки, поездки.
Татьяна Дмитриевна, до этого молча слушавшая мужа, слегка коснулась его рукава, давая понять, что хочет добавить. Когда Михаил Николаевич кивнул, она продолжила, и в её голосе прозвучала неподдельная решимость:
— Если потребуется, я готова уйти с работы, чтобы полностью посвятить себя воспитанию ребёнка. Я хочу быть рядом на каждом этапе — помогать с уроками, ходить на тренировки, просто быть рядом, когда это нужно.
Она слегка наклонилась вперёд, глядя прямо в глаза Елене Борисовне:
— Мы не ищем «удобного» ребёнка, который впишется в наш привычный уклад. Мы готовы перестроить свою жизнь ради него. Главное — чтобы ему с нами было хорошо и безопасно.
Валентина Михайловна, до этого молча наблюдавшая за разговором, слегка кивнула, словно оценивая услышанное. Елена Борисовна, в свою очередь, быстро записала что‑то в блокнот.
Елена Борисовна наконец подняла глаза от блокнота и неуверенно улыбнулась:
— Спасибо, что так подробно всё объяснили. Это действительно важно…
— У нас ещё загородный дом есть, — продолжил муж. — И, если говорить о финансовой стабильности, мы купили коммерческое помещение на оживлённом проспекте — получаем 400 000 рублей ежемесячно в качестве арендной платы. Так что можем позволить себе многое.
— Ого! — искренне удивилась директриса.
— Мы говорим это не для похвальбы, — пояснил Михаил Николаевич, — а чтобы подчеркнуть: у нас серьёзные намерения, и мы не испытываем трудностей, в том числе финансовых.
— Понимаю, — кивнула Валентина Михайловна. — Ещё один формальный вопрос: есть ли у вас свои дети? Извините за такую интимную тему, но это обязательная процедура.
Татьяна Дмитриевна сбивчиво объяснила:
— Родить уже точно не сможем… Своих детей у нас нет.
В её голосе прозвучала такая боль, что стало ясно: за этими словами скрывается какая‑то трагическая история. Но директриса тактично не стала уточнять.
Валентина Михайловна осталась довольна разговором.
— У вас все шансы усыновить не одного, а даже двоих детей, — сказала она. — Но для начала нужно собрать пакет документов. Вот список, — она протянула родителям бумагу. — Также вам предстоит пройти школу приёмных родителей — это обязательное обучение для будущих усыновителей. Там расскажут о психологии детей‑сирот, особенностях адаптации, юридических нюансах.
— А можем ли мы… — Татьяна Дмитриевна замялась, подбирая слова, — пообщаться со всеми детьми, которых вы подобрали? Посмотреть, как они себя ведут, познакомиться поближе?
Валентина Михайловна мягко покачала головой:
— К сожалению, это невозможно. И не из-за моей прихоти. За годы работы я убедилась: такие «показы» травмируют детей. Вы дадите им надежду — а выберете только одного из троих, или даже десятерых. Дети замыкаются после таких ситуаций, у кого‑то не выдерживает психика, кто‑то убегает, накручивая себя тем, что их не выбрали и они никому не нужны.
Михаил Николаевич нахмурился:
— Но позвольте. Не находите ли вы такую практику… странной? Это же не кот в мешке.
— Всё не так жёстко, как вы себе представляете, — терпеливо объяснила директриса. — Поэтому вы сначала определяетесь, а потом мы вам некоторых из них показываем. Родители представляют картину в голове и остаются удовлетворёнными.
Они вышли в коридор. Валентина Михайловна провожала родителей до выхода из детского дома.
— Как только соберёте все документы, сразу звоните, — говорила она. — Мы назначим дату знакомства с детьми. Думаю, Илья вам особенно подойдёт — серьёзный, любознательный мальчик.
— Спасибо вам большое, — искренне поблагодарила Татьяна Дмитриевна. — Вы так помогли нам разобраться во всём.
— Да, спасибо, — поддержал Михаил Николаевич. — Теперь мы точно знаем, что делать дальше.
Директриса помахала им на прощание и, дождавшись, пока пара выйдет за ворота, повернулась и заглянула в ближайший кабинет. Оттуда вышли две её сотрудницы.
— Ну, как они? Кого хотят усыновить? — поинтересовалась одна.
— Илью, — ответила Валентина Михайловна.
— Его? Точно его? А ты им не рассказывала… — начала вторая.
— Ты что, с ума сошла? Всю правду рассказывать? — перебила директриса с лёгкой усмешкой. — Мы даём им надежду и опору, а не груду проблем. Начни всем рассказывать правду, никто никогда не решится у нас взять ребёнка.
Сотрудницы понимающе переглянулись. Валентина Михайловна вздохнула
Глава 4. Дорога домой и размышления
Михаил Николаевич уверенно вёл машину по улицам города. Его руки лежали на руле ровно, пальцы слегка постукивали в такт негромкой музыке, доносившейся из радио. Он изредка поглядывал в зеркало заднего вида, проверяя обстановку на дороге.
Татьяна Дмитриевна сидела рядом, задумчиво глядя в окно. За стеклом мелькали осенние деревья — жёлтые, багряные, кое‑где ещё зелёные. Листья кружились в воздухе, падая на асфальт. Она слегка поправила прядь волос, выбившуюся из причёски, и повернулась к мужу:
— Помнишь первого мальчика? Максима? Родители погибли в ДТП… Как думаешь, это ведь серьёзная травма для ребёнка?
— Очень серьёзная, — коротко ответил Михаил Николаевич, не отрываясь от дороги. Он чуть сжал руль, словно пытаясь удержать не только машину, но и свои мысли. — Но больше всего меня возмутила вторая анкета — Артём. Мать страдала алкоголизмом. Каково, а? — Он покачал головой.
Татьяна Дмитриевна жалостливо покачала головой:
— И зачем они так демонстративно это выдали? Неужели кто‑то мечтает усыновить ребёнка, у которого родители алкоголики?
— Я не об этом. Отцы пьянствуют в каждой третьей семье. Это не то чтобы норма, но распространённая практика. Но пьющая мать — горе в семье. Представляешь, какие там гены? — Михаил Николаевич нахмурился, его брови сошлись на переносице.
— А что ты бы предпочёл — чтобы они это скрывали? — мягко спросила жена.
— Да нет, не в том дело. Просто… — он помолчал, подбирая слова. — Просто это сразу ставит клеймо. Хотя, может, мать пила не со школы. Может, какое горе в семье произошло. Муж погиб, её и понесло.
— Да, тут с тобой согласна, — кивнула Татьяна Дмитриевна.
— Но несмотря на то, что презентацию вели две женщины, ты не заметила, что они словно бы подготовились? Третий, как его там…
— Илья, — подсказала жена.
— Точно, Илья. Он получился какой‑то почти идеальный. Идеальнее его только девчонка. Ты это заметила?
— Да. У меня сложилось такое же впечатление. Но я не могла это озвучить. Но Илья мне понравился, если честно. Открытый мальчик. У него хобби, интересы.
— Ну да. В наше время это редкость. У большинства хобби сейчас — ролики и интернет.
— И ролики в интернете, — улыбнулась Татьяна Дмитриевна.
Будущие родители рассмеялись. Михаил Николаевич слегка расслабился, даже чуть улыбнулся.
— А этот мальчонка и этим хочет заниматься, и тем, — продолжил Михаил.
— Попробуем его? — осторожно предложила Татьяна.
— «Попробуем» не получится, — серьёзно ответил муж. — Это же не хомячок из зоомагазина. Тут если брать, то навсегда.
— Прости, я не так выразилась, — виновато улыбнулась жена.
Она потянулась и легонько коснулась его руки на руле. Михаил Николаевич на мгновение накрыл её ладонь своей, но тут же вернулся к управлению машиной:
— Так, аккуратнее. Я за рулём.
Глава 5. Снова в кабинете директрисы
Кабинет Валентины Михайловны выглядел так же, как и в прошлый раз: на стене — календарь с видами Петербурга и доска с фотографиями детей, на подоконнике — горшки с геранью, на столе — папки с документами. Но теперь на краю стола появилась чашка с остывшим чаем и раскрытая книга — видимо, директриса читала в перерыве между встречами.
— Так и почему нельзя? — настаивал Михаил Николаевич. Он сидел прямо, чуть подавшись вперёд, его пальцы барабанили по подлокотнику кресла — признак того, что он нервничает, хотя старается это скрыть. — Я слышал, такое практикуется в других детских домах.
Валентина Михайловна сидела прямо, сложив руки на столе. Её поза оставалась спокойной, но в глазах читалась настороженность. Она слегка поправила жемчужную нить на шее, прежде чем ответить:
— Были прецеденты, — признала она. — Но опыт показал, что это не всегда идёт на пользу ребёнку.
— Мы же ничего особенного не просим, — мягко вставила Татьяна Дмитриевна. Она сидела на краешке стула, чуть подавшись вперёд, её пальцы нервно теребили край свитера. — Мы почти всё оформили. Мы просим, чтобы мальчик пришёл к нам в гости, хотя бы на несколько часов в неделю.
— Без ночёвки? — уточнила директриса, пристально глядя на них. Её взгляд был проницательным, будто она пыталась прочесть их истинные намерения.
— Согласна на всё. Даже без ночёвки, — кивнула мать.
Валентина Михайловна откинулась на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцами по столешнице.
— Но вы точно определились? Вы не откажетесь в последний момент? — пристально посмотрела на них Валентина Михайловна. В её голосе прозвучала нотка предостережения.
— Так для этого мы и пытаемся, скажем так, забрать его к себе, — ответил Михаил Николаевич. Он провёл рукой по волосам, пытаясь подобрать слова. — Чтобы понять, подходим ли мы друг другу.
— Звучит потребительски, не находите? — возмутилась директриса. — «Понравится — возьмём парня. Не понравится — вернём»? Её голос стал чуть жёстче, а осанка — ещё более прямой.
— Печально, но возразить нечем, — вздохнул отец, опустив глаза. — А как иначе?
— И поломать парню психику, — закончила за него Валентина Михайловна, и в её тоне прозвучала искренняя боль за ребёнка.
Татьяна Дмитриевна нервно сглотнула:
— А если мы характерами не сойдёмся с ним? — осторожно спросила она. Её голос дрогнул на последних словах.
Директриса задумалась. Михаил Николаевич, воспользовавшись паузой, похлопал себя по карману и показал угол конверта. Стало очевидно, что он намекает на некоторую денежную компенсацию.
— Деньги предлагаете? — прямо спросила Валентина Михайловна, подозрительно глядя на мужчину. Её брови слегка дёрнулись, а губы сжались в тонкую линию.
— Материальная помощь, если угодно, — вам лично или детскому заведению, — загадочно улыбнулся Михаил Николаевич. Его улыбка была натянутой, а взгляд — напряжённым.
Валентина Михайловна выпрямилась, её поза стала ещё более официальной:
— Вы нас какими‑то монстрами себе представляете? Сидит такая грымза в юбке и разрешает детям в семьи заходить исключительно через благодарности подобные? Поверьте, ситуация действительно сложная. Вам любой специалист из нашей сферы это скажет — здесь действительно надо подходить индивидуально.
— Мы будем вести себя аккуратно, — заверила Татьяна Дмитриевна, и в её глазах блеснула искренняя надежда.
Директриса странно посмотрела на мать, словно хотела толкнуть выразительную речь, но в последний момент передумала. Она вздохнула, слегка расслабилась и сказала:
— Впрочем, если речь идёт про Илью, его психотип в целом позволяет подобные «гостевые» посещения. Я думаю, мы пойдём навстречу. В конечном итоге решаете не только вы, но и парень.
Она задумчиво повернулась к окну, за которым кружили первые снежинки.
— Парень тоже решает, хочет ли он, чтобы его усыновили именно вы. Среди родителей есть распространённое заблуждение, что каждый из них мечтает о семье.
— А что, есть и такие, которые категорически этого не хотят — «усыновляться и удочеряться»? — растерянно спросил Михаил Николаевич. Было видно, что он искренне удивился.
— Не скажу, что таких большинство, но тенденция к возрастанию имеется, — подтвердила Валентина Михайловна, поворачиваясь к ним. — И чем старше ребёнок становится, тем меньше он желает, чтобы его усыновили. Некоторые даже отказываются идти к родным дядям и тётям.
— То есть та стопка детей, из которых вы для нас подбирали мальчика — это… — начала мать, её голос звучал озадаченно.
— Всё верно, — кивнула Валентина Михайловна. — Это не все дети из нашего заведения. Это только те, которые не только в принципе хотят в семью, но и подходят вам.
— Ну что, мы договорились? — уточнил Михаил Николаевич, в его голосе прозвучало облегчение.
— Да, давайте попробуем, — согласилась директриса. Она слегка улыбнулась, и её лицо стало чуть мягче. — Но вы продолжаете собирать все документы и обязуетесь закрыть вопрос в течение двух месяцев. И при возникновении конфликта сразу связываетесь со мной или моим представителем. Мы друг друга поняли?
Михаил Николаевич и Татьяна Дмитриевна вышли, переглядываясь с едва заметной улыбкой облегчения. Муж открыл дверь перед женой, слегка подтолкнул её в спину, шепча: «Ну вот, кажется, сдвинулись с мёртвой точки». Они тихо закрыли дверь, и их шаги затихли в коридоре.
Валентина Михайловна осталась стоять у окна, задумчиво глядя вслед родителям. Её отражение в стекле выглядело усталым — под глазами залегли тени, а в седых волосах блеснули первые лучи заходящего солнца.
Затем она повернулась к столу и заметила оттопыренную обложку книги — там явно что‑то лежало. Она подошла ближе, приподняла книгу и увидела конверт.
— Старею, — задумчиво произнесла Валентина Михайловна, слегка покачав головой. — Когда он это успел проделать? И так ловко… Даже не заметила.
Женщина неодобрительно покачала головой и цокнула языком. Она взяла конверт, взвесила его в руке, затем решительно направилась к двери, чтобы догнать родителей и вернуть им деньги. Но остановилась на полпути.
Вздохнув, она положила конверт обратно на стол, села в кресло и потерла виски. «Ох, как же всё непросто», — пробормотала она себе под нос.
Глава 6. Первый визит Ильи в дом будущих родителей
Осенний день выдался на удивление тёплым и солнечным. Листья на деревьях ещё не все опали, и кое‑где виднелись яркие пятна жёлтого и багряного. Михаил Николаевич и Татьяна Дмитриевна стояли у подъезда своего дома — она нервно поправляла шарф, он поглядывал на часы.
— Он сейчас подойдёт, — тихо сказал Михаил Николаевич, беря жену за руку. — Всё будет хорошо.
— Да, да, конечно, — кивнула Татьяна Дмитриевна, но пальцы её слегка дрожали.
Из‑за поворота показалась Валентина Михайловна, директриса детского дома, в тёмно-синем пальто и вязаной шапке. Рядом с ней, чуть отставая, шёл Илья. Мальчик осторожно переступал через опавшие листья, будто боялся спугнуть что‑то важное. В руках он сжимал потрёпанную спортивную сумку, на плече висел небольшой рюкзак. Он был одет в старую, но аккуратную куртку, джинсы и кроссовки с потёртыми носами. Его светлые волосы слегка растрепались от ветра, а глаза — большие и серые — внимательно осматривали всё вокруг.
Валентина Михайловна остановилась в нескольких шагах от родителей, слегка подтолкнула Илью вперёд:
— Ну вот, передаю вам его в целости и сохранности. Илюша, это Михаил Николаевич и Татьяна Дмитриевна. Они будут тебя ждать.
— Илюша! — радостно воскликнула Татьяна Дмитриевна, делая шаг навстречу. — Наконец‑то!
Михаил Николаевич тоже улыбнулся и протянул руку:
— Привет, Илья. Проходи, мы тебя ждём.
Мальчик слегка покраснел, кивнул и последовал за ними. Валентина Михайловна проводила их взглядом, поправила шапку и, махнув рукой на прощание, направилась обратно к остановке.
В квартире
Квартира была светлой и просторной. В прихожей пахло свежей краской и чем‑то домашним, уютным. На стене висело зеркало в деревянной раме, рядом — вешалка с несколькими пальто и куртками.
— Проходи, Илюша, — Татьяна Дмитриевна провела его вглубь квартиры. — Вот твоя комната — пока на время, но… — она замялась, подбирая слова, — если ты согласишься, то будешь жить здесь постоянно.
Илья медленно прошёл внутрь. Комната была светлой, с голубыми обоями и большим окном. У стены стояла удобная кровать с синим покрывалом, рядом — письменный стол с настольной лампой. На стене висела карта мира, а на подоконнике стояли несколько маленьких фигурок — кораблики и динозавры.
— Нравится? — с надеждой спросила Татьяна Дмитриевна.
— Очень, — тихо ответил Илья, оглядываясь по сторонам. Его глаза загорелись любопытством, он осторожно подошёл к столу, провёл рукой по гладкой поверхности. — У меня никогда не было своей комнаты…
— Теперь есть, — улыбнулся Михаил Николаевич. — Пойдём обедать? Я, кстати, помог Татьяне Дмитриевне приготовить запечённую курицу с овощами. А на десерт — пирог.
За обеденным столом Илья сначала ел осторожно, потом всё быстрее и с большим аппетитом. Родители умилённо переглянулись.
— Хороший аппетит, — одобрительно кивнул Михаил Николаевич. — Или вас там плохо кормят?
— Не очень хорошо, — признался мальчик, опустив глаза. — Ну… бывает, макароны слипшиеся, котлеты странного происхождения. Переваренная гречка, рыбные котлеты с костями. Дешёвый салат из капусты и странные супы — то слишком солёные, то без вкуса совсем…
Татьяна Дмитриевна покачала головой, сдерживая слёзы:
— Приходи к нам чаще, Илюша.
— Будем тебя откармливать, — подхватил Михаил Николаевич. — А когда всё оформим, заберём к себе.
— Навсегда? — с надеждой поднял глаза мальчик.
— Навсегда, — смахнув слезу с ресницы, подтвердила Татьяна Дмитриевна. — Обещаем.
Глава 7. Выбор занятия
На следующий день после обеда Михаил Николаевич решил уточнить, чем бы Илья хотел заниматься:
— Может, футбол? Или хоккей? Баскетбол?
Илья лишь пожимал плечами — эти виды спорта он знал, но ничего не вызывало особого интереса. Тогда отец принёс ноутбук:
— Давай посмотрим, что ещё популярно у подростков.
Он вводил в поисковик разные виды спорта. На экране появлялись картинки: греко-римская борьба, кёрлинг, фехтование — всё это вызывало у мальчика искреннее любопытство. Он внимательно рассматривал фотографии, иногда задавал вопросы: «А это сложно?», «А там много бегать надо?», «А если я не смогу?».
— Смотри, — Татьяна Дмитриевна указала на фото бассейна, — тут недалеко есть отличный бассейн. Много разных занятий: плавание, водное поло, прыжки в воду. Представь, как здорово уметь плавать! Можно и для здоровья заниматься, и, если захочешь, даже в соревнованиях участвовать. Многие олимпийские чемпионы начинали с обычного бассейна…
— Занимайся для себя, для здоровья, — поспешно добавила она, заметив, как загорелся взгляд сына.
Михаил Николаевич слегка поморщился — он-то мечтал о серьёзных достижениях сына, — но промолчал.
— Хочу заниматься плаванием! — воодушевился Илья. — Это же так здорово!
— Отлично, — улыбнулся отец. — Мы тебя завтра же к тренеру отведём.
Родители подошли к делу основательно: сначала показали Илью тренеру, а затем отвели к врачам. После обследования педиатр добродушно сказал:
— Всё в порядке, молодой человек. Занимайся на здоровье!
Глава 8. Первые визиты и пропажи
Илья стал бывать в доме будущих родителей несколько раз в неделю. Он с удовольствием занимался плаванием, с каждым разом всё больше доверяя Татьяне Дмитриевне и Михаилу Николаевичу. Мальчик начал улыбаться чаще, шутил, помогал накрывать на стол и даже предложил помыть посуду после ужина.
Однажды после очередного визита обнаружилась пропажа: на комоде в гостиной лежали 35 000 рублей, отложенные на ремонт машины, а после ухода Ильи осталось только 30 000.
— Ты забрала эти деньги на маникюр? — недоверчиво спросил Михаил Николаевич, хмуро глядя на жену.
— Я всегда плачу в салоне красоты картой, — парировала Татьяна Дмитриевна. Её голос звучал твёрдо, но в глазах мелькнуло беспокойство. — Тебе ли не знать. Может, ты заправил машину и забыл?
— Этого не могло быть, — отрезал муж. — Я такие вещи не забываю. Тем более деньги положили недавно.
Спор зашёл в тупик. Виновного не нашли. Думать, что это сделал Илья, родителям не хотелось. Они переглянулись, и Татьяна Дмитриевна тихо сказала:
— Миша, может, мы просто ошиблись? Пересчитали неправильно?
— Возможно, — неохотно согласился он. — Но всё равно странно…
Через пару недель пропало ещё кое‑что. Это был цифровой фотоаппарат — уже совсем не новый, но вполне рабочий. Его легко можно было обменять у сверстников или сдать в ломбард за несколько тысяч рублей: сумма небольшая, но для десятилетнего мальчика весьма весомая.
Татьяна Дмитриевна и Михаил Николаевич переглянулись, но вслух ничего не сказали. В воздухе повисло напряжение, которое они оба старались не замечать, делая вид, что всё в порядке.
Глава 9. Пропажа денег в спорткомплексе
Вторая пропажа случилась уже в спорткомплексе — и привлекла гораздо больше внимания.
В один из дней женщина по имени Ольга, полная, суетливая, с вечно рассыпающимися русыми волосами, забежала к тренеру:
— У меня деньги пропали! Из сумки, прямо здесь, в раздевалке!
Она была известна своей забывчивостью — то ключи потеряет, то телефон оставит где попало. Поэтому её слова восприняли скептически.
— Оля, может, ты их дома оставила? — улыбнулась другая мама, поправляя купальник дочери.
— Или потратила и забыла? — подхватил кто‑то из отцов, застёгивая рюкзак.
Но тренер, Алексей Дмитриевич, нахмурился. Он был человеком внимательным, подмечал мелочи: кто когда пришёл, кто задерживался, кто нервничал. Он молча записал что‑то в блокнот, окинул взглядом раздевалку. Пропажу он воспринял как удар по репутации бассейна — и по своей собственной.
Ольга, поняв, что поддержки не найдёт, махнула рукой:
— Да, наверное, сама виновата. Забыла, куда положила…
Глава 10. Вторая кража и подозрения
Следующая пропажа была слишком очевидной. Деньги пропали из сумок сразу нескольких женщин. Где‑то 200 рублей, где‑то несколько тысяч. Особенно громко возмущалась Марина, высокая, крикливая дама в ярко‑розовом спортивном костюме:
— У меня 4 000 рублей пропало! Прямо из сумки, пока я сына из душа ждала!
Она подошла к тренеру не с криками, а тихо, деловито:
— Алексей Дмитриевич, я в такие случайности не верю.
Затем она, словно невзначай, подошла к родителям Ильи:
— Вы же говорили, он из детского дома?
— И что? — резко ответила Татьяна Дмитриевна, её голос прозвучал твёрже, чем обычно.
— Ну, дети оттуда… они иногда… — Марина замялась, подбирая слова, но смысл был ясен.
— Если из детского дома, то непременно вор? — вскипел Михаил Николаевич. Его лицо покраснело, кулаки непроизвольно сжались.
Марина кивнула. Отец Ильи не выдержал. Он достал из кошелька стопку купюр — там была и пятитысячная — и швырнул ей в лицо:
— На, возьми! Больше, чем ты потеряла. Считай это хорошей компенсацией.
Женщина, ничуть не обидевшись, ловко подняла деньги с пола:
— Пошли, Павлик, — бросила она сыну. — Ноги нашей здесь не будет!
Тренер вмешался:
— В одном я с ней согласен - пропажи начались после того, как появились два новых человека. Один из них — Илья.
Родители сопротивлялись, но тренер убедил их провести эксперимент. Он объяснил:
— Это не обвинение, а проверка. Мы не хотим никого очернить без оснований. Но если проблема есть, мы должны её решить.
Михаил Николаевич стиснул зубы, Татьяна Дмитриевна закусила губу, но оба согласились — ради выяснения истины.
Глава 11. Эксперимент
Через неделю татьяна Дмитриевна завела Илью в раздевалку:
— Подожди тут минутку, я уточню кое‑что по абонементу у администратора. Скоро вернусь.
Она вышла, плотно закрыв за собой дверь. Илья огляделся: вокруг было много сумок, рюкзаков, спортивных мешков. Дети постепенно расходились — кто‑то уходил на тренировку, кто‑то — домой. Через несколько минут мальчик остался один.
Его взгляд невольно упал на дорогую сумку, стоявшую у дальнего шкафчика. Она была приоткрыта, и сверху, почти на виду, лежал кошелёк. Илья замер, потом осторожно подошёл ближе и заглянул внутрь. Там было много купюр — разных номиналов, аккуратно сложенных.
Сердце забилось чаще. Мальчик оглянулся — никого. Рука сама потянулась к кошельку, вытащила одну купюру, а затем вторую — 2 000 рублей — и быстро вернула кошелёк на место.
«Хозяйка вряд ли заметит, — подумал он с облегчением. — А на эти деньги я смогу купить»...
В этот момент дверь распахнулась. Тренер стоял на пороге с серьёзным выражением лица:
— Попался.
Илья бросил купюры на пол, начал оправдываться, но тренер перебил:
— Всё записано на камеру. Она незаметная, но очень чёткая.
Родители смотрели на него. Илья поднял глаза — и понял: они не простят. Он сделал то, через что они не смогут переступить.
— Вы больше здесь не желанные гости, — холодно сказал тренер. — Радуйтесь, что я не звоню в полицию.
Родители молча дождались, пока Илья оденется, и вышли. Татьяна Дмитриевна еле слышно прошептала:
— Извините…
Глава 12. Сцена в кабинете директрисы
Илья сидел на жёстком стуле у стола Валентины Михайловны, опустив голову. Его пальцы нервно теребили край футболки — той самой, которую Татьяна Дмитриевна купила ему перед первым занятием в бассейне. В кабинете пахло старыми бумагами и слабым ароматом лаванды — на подоконнике стояла небольшая стеклянная баночка с сушёными цветами. На стене тикали часы, их мерный стук отдавался в висках мальчика. За окном виднелась заснеженная площадка — первый снег лёг неровно, пятнами, обнажая чёрную землю. Где‑то вдалеке гудел мусоровоз.
Валентина Михайловна сверлила его взглядом. Её поза была строгой: спина прямая, руки сложены на столе, пальцы слегка постукивали по столешнице. На безымянном пальце блестело простое серебряное кольцо.
— Профукать такой шанс, Грибняк! — её голос звучал жёстко, почти безжалостно. — Тебя такие люди сами захотели взять в семью. Кому ты нужен теперь? Сгореть из‑за вонючих двух тысяч? У тебя мозги напрочь отсутствуют?
Она встала, прошлась по кабинету, остановилась у окна. За стеклом кружились редкие снежинки, оседая на ветках голых деревьев. Дворник сгребал последние опавшие листья в кучу, накрывал их мешковиной.
— Учти, я пальцем больше не пошевелю, пытаясь тебя пристроить. Сгниёшь здесь, я тебе это лично обещаю. Ты опозорил не только себя, ты опозорил их. И нас. Мы распинались, какой ты замечательный. А ты — просто вор.
В этот момент в дверь постучали. Повариха Надежда Ивановна приоткрыла дверь:
— Простите, Валентина Михайловна, вы просили сообщить, что обед готов. Как насчёт дегустации?
— «Дегустация»… — фыркнула директриса, резко оборачиваясь. — Снова на тебя жалобы поступать будут сегодня? Как вы меня все задолбали… Уволюсь, уйду к чёртовой бабушке от вас всех. Найду спокойную работу. Что там сегодня?
— Макароны, — вздохнула повариха, опустив глаза.
— Снова переварены, — буркнул Илья, не поднимая головы.
— Ты посмотри на него, речь вернулась, — язвительно сказала директриса. — Надежда Ивановна, а персонально для Грибняка вы приготовили сегодня перепелов или омаров? Он изволит сейчас подойти и откушать их‑с.
— Для него всё по высшему разряду‑с, — издевательски подхватила повариха. — Как всегда‑с. Извольте, сударь.
— Иди ешь свои переваренные макароны и не возбухай, — отрезала директриса. — Всё, что у тебя было, ты похоронил, — её голос стал чуть тише, но не менее жёстким. — А теперь ступай. И чтоб я тебя до конца недели не видела.
Все трое вышли из кабинета. Надежда Ивановна легонько подтолкнула Илью в спину:
— Пойдём, Илюш. Покормим тебя хоть.
Глава 13. Заключительная сцена
Илья случайно бросил взгляд в окно и замер.
Во дворе, укутанном первым зимним снегом, стояли Татьяна Дмитриевна и Михаил Николаевич. Они улыбались, разговаривали с Катей — той самой девочкой с косичками, чью анкету они когда‑то отвергли. Катя, одетая в ярко‑красную куртку и вязаную шапку с помпоном, взяла их за руки и потянула к выходу. Они послушно пошли следом, смеясь чему‑то.
Мальчик прижался лбом к холодному стеклу. Снежинки падали всё гуще, заметая следы на дорожке, превращая мир за окном в белую сказку — сказку, в которой для него больше не было места.
Сзади подошла директриса:
— Видал? Мальчиков им больше не надо. Зато на эту девочку глаз положили. Может, она хоть поумнее тебя будет.
Илья не мог оторвать взгляда от девочки, которая теперь улыбалась и что‑то оживлённо рассказывала родителям. В груди защемило: он отчётливо осознал, что сам разрушил свою возможность обрести семью. Впереди его ждали лишь насмешки старших, отчуждение сверстников и равнодушное отношение воспитателей.
— Иди, иди, — легонько толкнула его директриса. — А в тюрьме щас ужин, макароны, — легонько толкнула парня директриса, пытаясь копировать речь из культового фильма "Джентльмены удачи"…