В СССР культуру ценили.
Муса Джалиль мог спокойно переводить «Женитьбу Фигаро», писать либретто для оперы и быть тем самым уважаемым поэтом, которого зовут на заседания, печатают в хрестоматиях и берегут от лишних сквозняков. Жить на даче в элитном поселке и покупать товары в специальных магазинах.
Но в 1941 году он сам пришёл в военкомат.
Джалиль сказал примерно то, что обычно говорят герои в кино, только без оркестра и красивого света: поэт не может сидеть в тылу и призывать других воевать.
Когда он попал в плен - литература перестала быть для него мирной профессией. С ее помощью поэт вошел в доверие к немцам и активно участвовал в сопротивлении, поддерживая своих и организовывая побеги пленных.
Муса Джалиль родился в 1906 году в оренбургском селе Мустафино, шестым ребёнком в бедной крестьянской семье, где никакой литературой и не пахло.
Пахло, судя по всему, бедностью и Гражданской войной — именно в этой атмосфере у десятилетнего мальчика появилась страсть к стихам. Первое сохранившееся стихотворение он написал в тринадцать лет; называлось оно «Счастье» и было опубликовано в армейской газете. Публикация в тринадцать — неплохое начало для мальчика из деревни.
После смерти отца Джалиль не осел в деревне, а организовал там детский кружок «Красный цветок» — сорок человек, собственный журнал, платные спектакли для сбора средств на театральный реквизит.
По духу это было близко к тому, чем вскоре станет пионерское движение. Затем — военно-партийная школа в Оренбурге, институт в Казани и, наконец, литературный факультет МГУ, где его соседом по общежитию оказался молодой юрист Варлам Шаламов — будущий летописец ГУЛАГа.
Шаламов запомнил Мусу точно:
«Маленький, аккуратный, с тонкими, женскими пальчиками, нервно листавшими книжку русских стихов».
К началу войны Джалиль был признанным татарским поэтом: несколько сборников, стихи в школьных хрестоматиях, должность заведующего литературной частью Татарской оперной студии при Московской консерватории.
Он переводил «Женитьбу Фигаро» на татарский язык и написал либретто к опере «Алтынчач» - сама опера Назиба Жиганова позднее была отмечена Сталинской премией. Это был человек, которому войну вполне можно было переждать в тылу - у них была бронь.
Но 35-летний поэт сам пришёл в военкомат на следующий день после объявления войны.
«Поймите, я поэт! Не могу же я, отсиживаясь в тылу, призывать к защите Родины. Моё место — среди бойцов», — объяснял он лейтенанту, который устало листал списки и не хотел принимать "рискованного" добровольца, за которого могло ему потом прилететь сверху.
Лейтенант, вероятно, слышал это не впервые. Но Джалиль добился своего.
Долина смерти
На Волховском фронте Джалиль работал корреспондентом армейской газеты «Отвага» 2-й ударной армии.
Эта армия получила статус «проклятой» из-за чреды катастрофических обстоятельств.
В 1942 году она попала в окружение в тяжелейших условиях болотистой местности под Мясным Бором, где тысячи солдат погибли от голода и непрерывных обстрелов, а их командир, генерал Андрей Власов, после пленения перешел на сторону нацистов.
Из-за этого громкого предательства командования подвиг рядовых бойцов, которые до последнего сражались в нечеловеческих условиях, долгие годы очернялся, а сама армия стала в исторической памяти символом трагедии, где героизм простых воинов был перечеркнут изменой генерала.
26 июня 1942 года Джалиль был тяжело ранен в грудь и потерял сознание. Немцы подобрали его на поле боя. Поисковики, работавшие в этом районе в 2024 году, нашли в земле литеры и матрицы той самой походной типографии, где печаталась газета «Отвага». Артефакты теперь хранятся в оренбургском музее.
Подполье в легионе «Идель-Урал»
Осенью 1942 года Джалиля привезли в польский лагерь Демблин, где нацисты формировали легион «Идель-Урал» — воинское соединение из татар, башкир, чувашей и других поволжских народов.
По разным оценкам, через структуры легиона прошли 8–10 тысяч человек.
Пленным внушали, что Гитлер якобы является «освободителем» народов Поволжья от «большевистского ига».
Они подвергались мощной идеологической обработке.
Нацистские пропагандисты продвигали тезис о том, что татары, башкиры и другие тюркские народы якобы являются «расово более близкими» к арийцам.
Расчёт был прост: использовать советских военнопленных против их же Родины, заманив обещаниями «независимого государства Идель-Урал». Естественно, в планы немцев не входило появление никаких независимых государств на территории СССР, который они хотели сделать своей ресурсной колонией.
Джалиль ни на секунду не искушался идеей сотрудничать с немцами. Но понял, что эту схему можно использовать для борьбы с врагом.
Там Джалиль встретил лейтенанта Гайнана Курмашева — бывшего учителя и десантника, которого исследователи называют одним из главных организаторов и руководителей антифашистского подполья. Курмашев создал конспиративную сеть по классической ячеечной схеме: боевые пятёрки, где каждый знал только руководителя своей группы. Арест одного члена не мог раскрыть всю цепочку.
Джалиль вписался в эту схему идеально. Нацисты, ценя его литературный талант, разрешили ему заниматься культурной работой и разъезжать по лагерям военнопленных.
Официально он отбирал участников для хоровой капеллы легиона. Фактически — вербовал новых подпольщиков. Немцы думали, что используют поэта для пропаганды, а поэт использовал пропаганду как прикрытие для саботажа.
В конце февраля 1943 года 825-й батальон легиона перешёл на сторону белорусских партизан — это 600 человек с оружием в руках. Напали на немецкое командование батальона.
Легион вообще был крайне ненадежным для немцев. Как только его задействовали в боевых действиях - бойцы оттуда массово сбегали к партизанам и Красной армии.
Это был большой успех подпольщиков! А всю основную коммуникацию, вербовку и пропаганду вели как раз через Джалиля, так как он был вне подозрений.
Подпольщики стали готовить масштабное выступление.
Но, увы, вечно водить за нос немцев не получилось. В августе 1943 года организация была раскрыта, а её участники арестованы. Подробности остались в протоколах гестапо. Казнь группы подтверждена документально: 25 августа 1944 года приговор был приведён в исполнение в Плётцензее. Джалилю было всего 38 лет.
Тюрьма Плётцензее в Берлине была не просто местом заключения - здесь постоянно шли казни. Гильотину установили в 1937 году.
Тетради из газетных полей
В берлинской тюрьме Джалиль столкнулся с практической проблемой: бумаги не было. Советским военнопленным она не полагалась по инструкции.
Джалиль решал эту проблему так, как умел: отрывал чистые поля у газет, которые нацисты распространяли для пропаганды. Из обрывков сшивал маленькие блокноты размером с детскую ладошку.
Чтобы охрана не изъяла тетрадь, на обложке первой он написал по-немецки химическим карандашом: «Словарь немецких, тюркских, русских слов и выражений. Муса Джалиль. 1943–44 г.» Надзиратель, наткнувшись на тетрадь при обыске, видел безобидный учебный словарь. Внутри была поэзия, которую критики потом назовут одним из главных антивоенных циклов XX века.
До нас дошли две тетради — 62 стихотворения в первой, 50 во второй.
Полезный сосед по камере
В Моабитской тюрьме судьба свела Джалиля с Андре Тиммермансом — бельгийским участником Сопротивления, попавшим в немецкие застенки по доносу. Третьим в камере был немецкий солдат польского происхождения из Силезии.
Тиммерманс вспоминал, что Джалиль не казался сломленным и постоянно работал. Когда бельгиец понял, что происходит, он предложил помощь. Джалиль передал ему вторую тетрадь — ту, что была написана латиницей, понятной европейцу.
После войны Тиммерманс перевёз тетрадь в Бельгию и в 1947 году передал её в советское консульство в Брюсселе, выполняя данное другу обещание.
Предатель на десять лет
Пока Джалиль сидел в Моабите, его стихи продолжали выходить в советских изданиях — это были в основном стихи и статьи для детей.
Но в 1946 году МГБ СССР завело на него розыскное дело. Поэта, казнённого тремя годами ранее, включили в список особо опасных государственных преступников. Потому что попал к врагу, стал сотрудничать с ним и исчез - значит, возможно, скрывается.
Для Амины Сейфуллиной, его жены, и четырёхлетней Чулпан это означало десятилетие молчания и изоляции. Коллеги обходили их стороной. Официально муж и отец был предателем — и по логике эпохи его вина отбрасывала тень на всю семью. Только несколько верных друзей не отвернулись.
Поворот случился в 1949 году. Татарский писатель Гази Кашшаф показал первую тетрадь Константину Симонову — главному редактору «Литературной газеты», фронтовику, человеку с достаточным весом.
Симонов прочитал и сразу резюмировал: это не стихи предателя. В «Литературной газете» вышли шесть стихотворений из тетради с переводом Ильи Френкеля.
В 1956 году Константин Симонов разыскал бельгийца, с которым сидел поэт, и записал воспоминания о последних месяцах жизни Джалиля — статья «Сосед по камере» вышла в «Литературной газете» и стала главным документом реабилитации.
2 февраля 1956 года указом Президиума Верховного Совета СССР Мусе Джалилю посмертно присвоили звание Героя Советского Союза. В 1957 году «Моабитская тетрадь» получила Ленинскую премию.
Джалиль стал редким примером человека, удостоенного посмертно и высшего воинского звания, и высшей литературной награды страны — причём за одно и то же.
Стихи, которые не умерли
Самое известное стихотворение цикла — «Варварство» — начинается строкой «Они с детьми погнали матерей». Никаких метафор, никаких украшений. Только голая правда, от которой перехватывает дыхание. Критики потом скажут: «Есть материал, который разрушает поэзию, а у Джалиля он как-то не разрушает — потому что огнеупорность этой поэзии очень высока».
Стихотворение «Палачу» написано в ноябре 1943 года — когда приговор уже был, судя по всему, предрешён:
«Не преклоню колен, палач, перед тобою,
Хотя я узник твой, я раб в тюрьме твоей.
Придёт мой час — умру. Но знай: умру я стоя,
Хотя ты голову отрубишь мне, злодей.»
Цикл переведён на 60 языков. В 2013 году он вошёл в список ста книг, рекомендованных российским школьникам для самостоятельного чтения. Амина Сейфуллина, пережившая и мужа, и все обвинения, и реабилитацию, умерла в Москве в возрасте 94 лет — успев увидеть, как имя Мусы стало достоянием мировой культуры.