На свои элементарные реакции ты получаешь неудовлетворительные, странные, одурманивающие ответы.
На очевидные факты мы реагируем как обычные люди, как сродно христианам.
Второй этап начинается тогда, когда на свои элементарные реакции ты получаешь неудовлетворительные, странные, одурманивающие ответы.
Вдоволь наслушавшись объяснений, ты переходишь к обобщениям. Факты были ужасны сами по себе, но, оказывается, есть также и некоторая дурная теория, их оправдывающая.
На факты мы реагировали естественно (то есть «наивно»), как обычно христианам. Теперь столь же естественно мы реагируем и на само кощунство, и на то, что члены Церкви оправдывают совершивших кощунство. В этот момент происходит еще кое-что непонятное, и поэтому требующее объяснения:
- Кощунники не отлучены от Церкви.
- Их защитники не наказаны.
Вот тут уже и нам нужна своя теория, объясняющая не сам факт кощунства (с ним все и так понятно), а то, почему на кощунство реагируют тупо и безвластно.
Ты возмущаешься тем или иным безобразием, и ты знаешь, что твоя реакция является фундаментальной. Ты реагируешь самым обычным образом, даже не особенно резко. Никакой другой реакции не может быть, и никогда не могло быть, скажем, со стороны Апостола Павла или св. Иоанна Кронштадтского.
На вопросы о ереси, пошлости, беспринципности, аполитичности и, наоборот, об идеологической политике, ты получаешь успокаивающие ответы, которые не успокаивают. Тут ты начинаешь понимать: что-то здесь не так. И когда ты вдумываешься в успокаивающие слова, то анализируешь уже не сами ужасающие факты, а то, что на происходящее адекватной реакции нет, а есть реакция патологическая и в то же время исторически обусловленная. Ведь тебе дают стереотипные ответы, подготовленные заранее, еще до твоего прихода в Церковь.
Тут ты начинаешь различать канву событий: в некоторый момент в прошлом в Церкви что-то произошло. Что именно и когда? Кто произвел эту перемену в Церковной жизни? Каковы действующие лица этой исторической драмы, и какие из них главные, а какие второстепенные?
Оправдания не делают мир понятным
Что именно тебе непонятно и настоятельно требует объяснения? То, что оправдания кощунства, ереси и безнравственности не делают мир понятным. Напротив, мир и жизнь, в том числе в Церкви, становятся непонятными. Кто-то – совершенно определенные лица, имеющие фамилии и имена – готовы смириться с тем, что мир и жизнь абсурдны. Но христианин не может с этим смириться.
Всем ходом разумной жизни христианин понуждается к тому, чтобы увидеть центральный факт. Относительно недавно государство и Церковь делали мир понятным. И это продолжалось до 1917 года, а в Церкви – продлилось еще на несколько десятилетий. После этого к власти в обществе и в Церкви пришли иррационалисты, которые ненавидят все понятное и все, что делает мир понятным. В обществе это были большевики, а в Церкви – модернисты.
Заметьте важную вещь: мы недалеко ушли от наших естественных реакций: «Как же так?», «Не может быть!», но этой точке наше рассуждение перестает быть обыденным, а становится началом некоторой науки.
Кратко подведем итоги.
Нас понуждают к научному исследованию не сами факты кощунства, неверия, ереси, безнравственности. Они случались во все века и не образуют из себя систему. Нас подталкивает к научному исследованию патологическая реакция на эти факты. Эта реакция, как мы выяснили, нормализует грех, делает его нормой. А это уже есть нечто новое, неожиданное, прежде не встречавшееся в истории.
Снова и снова повторю: обобщения потребовали ответы, а не вопросы, и оправдания, а не факты. Теперь у нас остается единственный путь: обобщить патологические ответы, и только после этого вернуться к собиранию, анализу и обобщению первоначальных данных.
Следуя этому порядку: от фактов переходя к теории и от теории к фактам, – мы проводим наши исследования на сайтах «Антимодернизм» и «Два града».