Кто сейчас не знает, что если на клавиатуре набрать подряд три знака – двоеточие, дефис и скобку, то они тут же превратятся в смайлик?
Владимир Набоков предложил использовать скобки в качестве смайлика в 1969 году, так в интервью корреспонденту одной из американских газет писатель сказал, что миру не хватает «типографского знака, вроде лежащей навзничь скобки, которая означала бы улыбку».
Так что именно русские придумали графическое выражение улыбки на письме, но мы, действительно, не готовы «keep smiling» всякий раз, когда встречаемся с незнакомыми людьми.
Почему русские не улыбаются? Можно ответить на этот вопрос не как на поведенческий стереотип, а как на культурный код, который хорошо читается через русскую литературу.
Улыбка как ритуал vs улыбка как искренность. Во многих западных культурах улыбка – это сигнал вежливости, социальный ритуал, часть сервиса.
В русской традиции улыбка считается искренним проявлением душевного состояния. Каждая нация имеет свойственную ей жестовую культуру, отражающую особенности коммуникации.
В русской ментальности сложился стереотип, что серьёзный, даже несколько мрачноватый человек – это человек глубокий, думающий, склонный к рефлексии. Легкомысленный и постоянно улыбающийся – поверхностный.
Исторический контекст. Тяжёлая история, суровый климат, постоянные испытания сформировали своего рода «закалённый» характер, где стоическое перенесение трудностей ценится выше, чем демонстрация лёгкости бытия.
У героев Достоевского улыбка почти никогда не выражает простой радости. Она – знак внутренней боли, нервного напряжения, сарказма или даже болезненного надлома.
«Он вошёл к себе в комнату с искажённою, дико улыбающеюся физиономией». (После посещения полиции) Родион Раскольников («Преступление и наказание»). Его улыбка — это гримаса крайнего нервного истощения, страха и почти безумия. Это не улыбка счастья, а спазм страдающей души.
Показательны и слова Старца Зосима («Братья Карамазовы») :
«…иные… с сладкою улыбкой успевают записать у себя в книжку злопамятную свою злобу… О, такие… часто доходят до исступления». Здесь улыбка напрямую связывается с фальшью и внутренней греховностью.
У Гоголя улыбка часто приобретает гротескные, почти нечеловеческие формы. Она не выражает радости, а служит инструментом сатиры. Улыбка Чичикова — это инструмент карьериста.
А как точно выражает автор иронию в посте «Невский проспект»:
Здесь вы встретите улыбку единственную, улыбку верх искусства, иногда такую, что можно растаять от удовольствия, иногда такую, что увидите себя вдруг ниже травы и потупите голову, иногда такую, что почувствуете себя выше адмиралтейского шпица и поднимете её вверх.
Особенно интересно читать описание улыбки у Л.Н. Толстого. Он, как психолог, часто наделяет искренней, естественной улыбкой своих самых любимых, живых героев.
«Рот её был нехорош, но когда он растягивался в улыбке, она становилась неотразимо хороша». Её улыбка – это сияние внутренней радости, искренности и жизни. Она контрастирует с холодной, правильной «comme il faut» улыбкой светских дам в салоне Шерер, которая является лишь маской.
Улыбка князя Василия в романе Л.Н. Толстого «Война и мир»:
Вот одно различие, сказал он, улыбаясь более неестественно и одушевлённо, чем обычно, и при этом особенно резко высказывая в сложившихся около его рта морщинах что-то неожиданно-грубое и неприятное.
Эмоции в русской традиции — экзистенциальные, а не социальные. Эта традиция отмечена в русских пословицах и поговорках. В «Толковом словаре живого великорусского языка» Владимир Даль упоминает разные виды улыбок: «Есть улыбка веселия, улыбка умиления, улыбка жалости, скорби, насмешки, доверчивости и искренней радости»
Чехов мастерски показывает, как за внешней улыбкой или сдержанностью скрывается глубокое несчастье, разочарование и экзистенциальная тоска.
Улыбка ещё не сходила с его лица… Я поглядел в окно на поле, где когда-то ходила сама маменька, и подумал: как в сущности много жестоких людей в жизни!
Иван Иванович («Крыжовник»)
Рассказчик улыбается, но его монолог полон горьких размышлений о несчастной судьбе человека. Улыбка здесь контрастирует с внутренним содержанием, подчёркивая трагизм.
Русская литература показывает, что «неулыбчивость» – это не мрачность, а глубина и серьёзность отношения к жизни. Улыбка считается слишком ценной и искренней, чтобы растрачивать её на ритуалы.
Доктора филологических наук Юрий Прохоров и Иосиф Стернин в книге «Русские: коммуникативное поведение» связали это явление с «бытовой неулыбчивостью» – особенностью в общении, которая закрепилась как национальная черта невербального поведения. Возможно, на формирование этого повлиял исторический контекст. Ведь и в языке мы чаще используем отрицательные конструкции: «Вам плохо?», а англосаксы «Are you okay?», когда мы хотим что-то попросить: «Нет ли у Вас масла?».
Негативное отношение к ситуации даже закрепилось в словесности. Например, уникальная поговорка «Смех без причины – признак дурачины», которой нет в других языках, и множество других выражений: «и смех, и грех», «шутка до добра не доводит». Но следует заметить, что «хорошо смеется тот, кто смеется последним».
Да, улыбка – это не социальный жест вежливости, а знак подлинного чувства. Нигде в культуре вы не найдете столько описаний улыбки:
Блаженной, веселой, виноватой, глупой, грустной, добродушной, кроткой, ласковой, мягкой, наивной, напряженной, насмешливой, печальной, приветливой, приятной, радостной, слабой, счастливой, умной, широкой улыбки.
Потому что русская литература строится вокруг моральной и эмоциональной интенсивности, а не внешней формы или светского поведения.
Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.
Когда мы осваиваем навыки самопрезентации со студентами, я предлагаю обратить внимание на призыв Д. Карнеги «Улыбайтесь», это позволит вам быть успешными. Но такая рекомендация приводит обычно русскую аудиторию к реплике: «Чему улыбаться-то? Денег не хватает, вокруг одни проблемы, а вы – улыбайтесь». На самом деле, даже в большой кутерьме проблем, самая обычная улыбка может поднять настроение, но никто не думает об этом. Русское сознание фактически не воспринимает улыбку, как адресованную кому-то, как бы не видит в ней коммуникативного смысла, воспринимая ее как отражательный, симптоматический сигнал хорошего настроения, обусловленного благополучием в материальном плане. Если нет хорошего настроения или благополучия, русский человек скорее всего улыбаться не будет.
Прав был А.П. Чехов мы – «хмурые люди». Тему эту он раскрыл в одноименном сборнике, показав в нем бытовую и экзистенциальную тоску: герои сталкиваются с мелкими и крупными проблемами, которые кажутся неразрешимыми. Чехов показывает не только личные драмы, но и общий «хмурый» фон русской жизни — инертность, равнодушие, отсутствие ярких перспектив. Но в Чеховской поэтике не следует искать оправдание безысходности, напротив, даже тогда, когда «улыбка вместо слез» надо с иронией относиться к обстоятельством, и жизнь обязательно откроет новые возможности.
Ирина Мурзак
филолог, литературовед, театровед, доцент Департамента СКД и Сценических искусств, руководитель программы "Театральное искусство, медиакоммуникации в креативных индустриях" ИКИ МГПУ