Дима появился в нашей квартире в четверг, около восьми вечера.
Я в этот момент рисовала логотип для клиента из Казани — дедлайн был утром пятницы. Кирилл открыл дверь, я услышала незнакомый голос, и через минуту в дверях моего кабинета стоял долговязый парень с армейским рюкзаком и видом человека, у которого весь мир рухнул.
— Рит, это Дима. Сын Иры. Помнишь, я рассказывал?
Я помнила.
Ира — сестра Кирилла, умерла три года назад. Рак. Дима тогда был студентом. Кирилл ездил на похороны один, я не поехала — у нас маленький бизнес, я не могла бросить. Это решение я до сих пор не могу себе простить — не потому что Кирилл упрекал, а потому что сама знаю, что должна была поехать.
— Конечно, помню, — сказала я. — Привет, Дима.
— Здрасьте.
На кухне Кирилл объяснил мне вполголоса: Дима бросил универ на третьем курсе — не смог тянуть после смерти матери. Работал в баре, но бар закрылся. С девушкой расстался. Хозяин квартиры поднял аренду — вдвое, у Димы не было денег.
— Недели две, максимум, — сказал Кирилл. — Пусть в себя придёт, работу найдёт.
Недели две.
Я кивнула.
***
Моя главная проблема заключалась не в том, что Дима плохой. Он был нормальный. Тихий, вежливый, посуду за собой мыл — не всегда, но мыл. Не воровал, не хамил, не курил в квартире.
Моя проблема была в другом.
Я работаю из дома. Дизайн интерьеров — это не «подработка», это наш основной доход вместе с Кириллом. У меня есть кабинет: два монитора, планшет, стол под заказ со скошенной столешницей. Там всегда определённый свет, определённая тишина, определённый воздух. Это моё профессиональное место.
Дима лёг спать в гостиной.
Гостиная — это прихожая к моему кабинету.
В первый день он встал в одиннадцать, долго шаркал тапками, долго пил чай, долго смотрел что-то в телефоне с включённым звуком. В двенадцать я сделала ему замечание: «Дима, у меня до двух созвон с клиентом, можешь потише?» Он кивнул, надел наушники.
Хорошо.
На второй день клиент из Питера прислал правки по планировке — срочно. Я работала с восьми. Дима встал в десять, вышел на кухню и включил блендер. Потом ещё раз. Потом ещё раз — стакан оказался грязным, решил помыть и сделать новый.
Три раза.
Я просто сидела и считала.
На пятый день он принял звонок от какого-то приятеля прямо в гостиной в половину одиннадцатого вечера. Говорил громко, смеялся. Я уже засыпала — у меня подъём в семь, я сова, которую жизнь переделала в жаворонка.
Вышла. Попросила говорить тише или выйти на лестницу.
Он вышел. Вернулся через час — звонил, получается, ещё час на лестнице.
Хорошо.
На восьмой день он пролил кофе на мой рабочий стол. На эскизы, которые я распечатала для встречи. Три листа А3, цветная печать, я их делала два дня. Они слиплись.
Дима страшно извинялся. Я сказала: «Ничего». Пошла в комнату и тихо, очень тихо закрыла дверь.
Не заплакала. Просто сидела и смотрела в стену.
***
Кириллу я говорила. Сначала аккуратно, потом прямо.
— Кир, я не могу нормально работать.
— Рит, он же не специально.
— Я знаю. Но я теряю деньги.
— Ну потерпи. Это же Дима. Ира моя сестра была. Он один совсем.
Это был аргумент, против которого у меня не было слов.
Ира умерла. Я не приехала на похороны. Я не имею права жаловаться на её сына за то, что он шумит блендером.
Так я себя убеждала.
Две недели стали тремя. Три — месяцем. Дима ходил на собеседования — честно ходил, я видела, как он готовился, гладил рубашку, нервничал. Один раз взяли испытательным — уволили через неделю, сказали «не подошёл по темпу». Он расстроился, сидел вечером на кухне, смотрел в кружку, и я принесла ему чай с мёдом, потому что что ещё делать.
Он хороший парень. Это была вся проблема.
Плохого выгнать легко.
***
На сорок второй день я не уснула до четырёх утра.
Лежала и думала о логике происходящего: я потеряла клиента из Казани — он ушёл к другому дизайнеру, пока я срывала дедлайны. Это двадцать пять тысяч в месяц, которых теперь нет. Ещё один клиент написал, что «ощущается нехватка концентрации в работе». Я понимала, что он имел в виду.
Утром сказала Кириллу:
— Кир. Мне нужно понять срок. Не примерный. Конкретный.
— Рит, он ищет.
— Я знаю. Когда?
Он помолчал.
— Ну… месяц ещё, может.
— Кир. Я потеряла клиента. Реального, живого клиента, который платил мне каждый месяц. Из-за срыва дедлайна. Это не абстракция — это наш бюджет.
Кирилл смотрел на меня с таким видом, как будто я сказала что-то жестокое.
— Рит. Это Дима. Сын Иры. Ты понимаешь?
— Я понимаю. Но кто-то должен понять и меня. — Я говорила тихо. — Кир, я не враг Диме. Я хочу, чтобы у него всё получилось. Но я не могу работать в этих условиях. Это не каприз.
Он ушёл на работу.
Я открыла ноутбук.
Из гостиной донёсся звук будильника — Дима проснулся. Потом — чайник. Потом — телевизор.
Я надела наушники.
***
В тот вечер Кирилл куда-то ушёл после работы, сказал — по делам. Я работала, Дима тихо сидел в гостиной. Потом вышел на кухню, сделал себе яичницу, принёс мне тарелку без спроса.
— Вы не ели, наверное, — сказал он.
— Спасибо, Дима.
Он ушёл обратно. Я смотрела на тарелку.
Не плохой. Совсем не плохой.
Около десяти я услышала, что Кирилл вернулся. Они с Димой заговорили на кухне — тихо, я не прислушивалась. Потом Кирилл пришёл ко мне.
— Рит. Я поговорил с Димой.
— И?
— Он сам сказал. — Кирилл выглядел странно — немного виноватым и немного удивлённым одновременно. — Сказал, что нашёл вариант. Его бывший однокурсник сдаёт комнату за недорого. Дима попросил у меня в долг на первый месяц.
Я молчала.
— Я дам ему. Конечно дам. — Кирилл сел рядом. — Рит, он сказал мне… что слышал наш разговор на днях. Про клиента. Он не хотел говорить, но я спросил прямо.
Я закрыла глаза.
— Он сказал: «Дядя Кир, я не хочу быть причиной, по которой ты с Ритой ругаешься. Мама бы этого не хотела».
Долгое молчание.
— Он уедет в субботу, — добавил Кирилл. — Рит, прости. Я должен был слушать тебя раньше. Ты мне говорила, а я…
— Всё нормально, — сказала я.
— Нет, не нормально. Ты работу теряла, а я тебе про Иру. Это нечестно.
— Кир. Ты любишь своих. Это не плохое качество. — Я взяла его за руку. — Просто иногда нужно, чтобы твои любили тебя обратно. И считались.
Он кивнул.
В субботу Дима собрал рюкзак. Попрощался со мной за руку — официально, серьёзно, взрослый мужик.
— Спасибо, что терпели.
— Удачи тебе, Дима, — сказала я. — Правда.
***
Иногда самое трудное решение принимает не тот, от кого ждёшь.
Иногда — тихий двадцатидвухлетний парень, который слышит чужой разговор и понимает: любить кого-то — это иногда значит уйти.
Кирилл долго не мог найти правильных слов. Я помогла ему — не ультиматумом, а просто сказала правду: про клиента, про тарелку с яичницей, про наушники в собственном доме. Правда — медленная. Но она добирается.
#семья #муж #жена #брак #отношения #жизненнаяистория