Плато стоит над Бахчисараем так, будто его подняли над городом на ладони. Отметка 558 метров, обрывы с трёх сторон почти вертикальные, четвёртая сторона закрыта стеной, сложенной из того же известняка, что и скала. Сверху видно, как внизу петляет Ашлама-Дере, и понятно, почему здесь держали крепость тысячу лет: поднять конницу сюда нельзя, осадить можно, но штурмовать почти невозможно.
Сейчас тут ветер, трава в трещинах и туристы с бутылками. Следы колёс на известняковой мостовой в некоторых местах продавлены на десять сантиметров, их резали аробные колёса столетиями. Если смотреть под ноги, понимаешь, что ходишь по дороге, по которой ездили больше, чем по многим российским трассам.
От Успенского пещерного монастыря (через неделю будет отдельный пост) сюда ведёт старая подъёмная тропа, и первое, что видишь, поднявшись, это не стены, а ворота. Южные, Кучук-Капу, маленькие и незаметные, прорубленные в скале так, чтобы у врага за ними не было простора развернуться. За ними идёт узкий коридор, а уже потом город. Этот приём, воронка внутри крепости, работает как ловушка: тот, кто прорвался внутрь, попадает не в поселение, а в каменный мешок с бойницами по бокам. Крепость так и не взяли штурмом ни разу за свою историю.
Город, имя которого ему не принадлежит
Чуфут-Кале по-крымскотатарски значит «иудейская крепость», но жители сами это название не использовали. У города было своё имя, Кырк-Ер, и оно старше русской государственности. В письменных источниках оно появляется в 1254 году, когда сюда заехал посол Людовика IX Гильом де Рубрук и записал то, что увидел.
В XV веке Кырк-Ер становится резиденцией Хаджи-Гирая, основателя Крымского ханства, а после него Менгли I Гирая. Отсюда ходят первые монеты Крыма, здесь сидят первые ханы, пока Менгли не уводит двор вниз, в Салачик, предшественник Бахчисарая. Кырк-Ер остаётся крепостью и торговым узлом, но политический центр уходит.
Название «Чуфут-Кале» вытесняет старое только в XVII веке, когда на плато фактически остаются одни караимы. Соседи дают городу то имя, которое отражает его население, и это имя приживается в документах, потом в путеводителях, потом в школьных учебниках. Жители продолжали называть свой город Кырк-Ер, но историю пишут те, кто её читает со стороны.
Через пятьсот лет никто уже не помнит, что «Чуфут» это экзоним. Так работает язык.
Народ, о котором мало кто слышал
Караимы считают себя иудеями, но Талмуд не признают. Их учение сложилось в Багдаде в VIII веке, вокруг фигуры Анана бен Давида, и строится на возвращении к тексту Танаха без раввинистических толкований. В Крым они попадают рано, точнее сказать сложно, XIII век даёт уверенные свидетельства, более ранние спорны.
Главная загадка в том, что караимы говорят на тюркском языке, близком к крымскотатарскому. Молятся на древнееврейском, бытуют на тюркском, пишут еврейским алфавитом. Такое сочетание в мире редкость, настолько редкость, что Николай Баскаков, главный советский тюрколог, посвятил их языку отдельную монографию.
Откуда взялось сочетание, наука спорит больше века. Есть версия, что это потомки хазар, принявших не раввинистический, а караимский вариант иудаизма. Есть версия, что иудеи византийской традиции пришли в Крым, смешались с местными тюркскими племенами и перешли на их язык, сохранив веру. Генетики подливают масла: работы Балановского показывают у крымских караимов заметный общий фон с народами Восточного Средиземноморья, но и тюркский компонент есть. Спор не закрыт.
Эту двойственность караимы пронесли через века. Синагогу они называют кенассой, тюркским словом. Обряд служат по Танаху. Кладбище зовут Иосафатовой долиной, как у сефардов Иерусалима, а надгробия на нём часто двуязычные.
В быту их традиции сложились тоже на стыке. Караимские пирожки чир-чир, которыми кормятся курортные города Крыма, пришли из тюркской кухни, но рецептура замеса отличается от татарской. Караимский календарь привязан к лунному иудейскому, а праздники называются по-еврейски, хотя тексты молитв многие караимы со временем стали петь на родном тюркском, не понимая древнееврейских оригиналов. Михаил Кизилов в книге 2009 года «Крымская Готия» называет это «двойной идентичностью, в которой обе половинки держат друг друга».
Кенассы и долина, которая старше России
На южном крае плато стоят два молитвенных дома, Большая кенасса XIV века и Малая кенасса XVIII века. Большая была соборной, её открывали по субботам и праздникам. В Малой велись обычные дневные службы, собрания, решались текущие общинные вопросы. Построили её переселенцы с Мангупа, принесшие даже строительный камень.
Сегодня обе кенассы входят в Бахчисарайский музей-заповедник и доступны для осмотра. В Малой периодически проходят богослужения. Это не реконструкция и не макет, сюда приезжают действующие караимские общины из Симферополя и Евпатории, служат, уходят. Потомки людей, которые жили здесь шестьсот лет, возвращаются на три часа.
Под плато, с северной стороны, в тени дубовой рощи лежит Иосафатова долина. Называется она Балта-Тиймез, «топор не коснётся»: дубы в ней считались священными, их не рубили даже на дрова. Здесь хоронили с XIV века, возможно раньше; археолог Бабаликашвили в 1990-х нашёл девять надгробий, которые датируются X-XI веками, но датировки оспаривают. Официальный консенсус скромнее: XIII-XIV век как нижняя планка.
Всего в долине больше семи тысяч надгробий. Около трёх с половиной тысяч несут эпитафии, чаще на древнееврейском, реже двуязычные. Это одно из крупнейших иудейских кладбищ Восточной Европы, и точно самое старое из известных в черте бывшего советского пространства.
Между плитами растёт трава, и тишина стоит такая, какая бывает только в тени дубов и известняка. Туристы сюда спускаются редко, путь с плато вниз не размечен.
То, что было после
В 1783 году Крым входит в состав Российской империи. Для караимов это разворот: с них снимают ограничения, которые были на иудеях империи, они получают право селиться где угодно и входят в купеческое сословие. Медленно, семья за семьёй, они уходят с плато в Бахчисарай, Симферополь, Евпаторию, где легче торговать и где есть вода.
К концу XIX века на Чуфут-Кале живёт последняя семья, смотритель. Город пустеет, но не разрушается: сюда уже ходят путешественники, и путеводители включают его в маршрут.
Война 1941-1945 оставила у караимов собственный след. Нацистская расовая служба долго решала, считать ли их иудеями; по итогам обсуждений караимов признали тюркским народом, не подпадающим под расовые ограничения. Общину не тронули. Соседних крымчаков, исповедовавших раввинистический иудаизм, почти полностью уничтожили. Решение было произвольным и этнографически спорным, но его последствия отделили один народ от другого навсегда.
Те, кто сегодня молится в Малой кенассе, это внуки тех, кто уцелел благодаря одной канцелярской формулировке.
Что с ними сейчас и как подняться на плато
Крымских караимов в мире осталось около двух тысяч человек. В России по переписи 2020 года их около пятисот, из них 295 в Крыму. В Литве, в основном в Тракае и Вильнюсе, живут меньше двухсот пятидесяти. Есть небольшие общины в Польше, в Украине, в Израиле.
С языком сложнее. Живым, то есть передаваемым детям в семье, крымский диалект перестал быть ещё в середине XX века. По переписи 2014-го на полуострове 35 человек назвались его носителями. Часть из них учила язык самостоятельно, во взрослом возрасте, по книгам. Это другая категория, чем бабушки, которые говорили на нём с рождения. Таких бабушек уже не осталось, и школы, где учили языку до 1920-х, не восстановлены.
Чтобы попасть на плато, удобнее всего ехать в Бахчисарай до Успенского монастыря, оставить там машину и подняться пешком по старой дороге. Сорок минут подъёма, перепад около ста пятидесяти метров, в жару тяжело, в межсезонье терпимо. Билет в заповедник покупается в кассе у Южных ворот.
На самом плато лучше закладывать полдня. Кенассы, мавзолей Джанике-ханым, 1437 года, усыпальница дочери хана Тохтамыша, жилые пещеры, остатки монетного двора, вид на Бельбекскую долину. Вниз идти мимо Иосафатовой долины, если останется дыхание и желание пройти ещё километр по тени.
Я спускался в сентябре, в будний день. На верхней тропе никого не было, только в долине молодая пара читала надпись на надгробии, пробовала разобрать ивритские буквы. Получалось плохо, но они пробовали. Может быть, это и есть главный сюжет места: народ уходит, плиты остаются, кто-то снова учится их читать.
Только не всегда успевает.
Это первая часть про Чуфут-Кале. Обзорная. Здесь история и то, что увидит любой, кто поднимется по стандартному маршруту.
Следующий пост будет другим. Я специально приеду на плато в конкретный день и покажу то, что с обычной тропы не видно. Не кенассы и мавзолей, которые есть в каждом фотоотчёте, а места и детали за ними. То, о чём в музейных табличках либо написано одной строкой, либо не написано вовсе.
Если вы были на Чуфут-Кале: какое место на плато произвело на вас самое сильное впечатление — кенассы, мавзолей Джанике-ханым, Иосафатова долина или что-то неожиданное? Напишите в комментариях. Любопытно, совпадают ли впечатления у тех, кто поднимался в разные сезоны.