Путешествия не по карте

На полгода, говорила Лидия Аркадьевна подругам, пока молодые копят, а ей на даче и воздух, и дело. Полгода кончились в тот год, когда у зятя сорвался первый взнос, второй ушёл на ремонт у сватьи, третий на то, что «мам, ну куда нам сейчас». Две зимы Лидия Аркадьевна перезимовала на даче с печкой и радиоприёмником. В октябре она приехала в Вологду за тёплыми вещами, открыла дверь своим ключом и увидела у себя в спальне молодого человека в наушниках. Молодой человек вежливо встал. Вы к Инне? Она по вторникам за деньгами заходит...

Семидесятилетие Серафимы Ильиничны Кореневой сын Вадим взялся устроить сам и устроил с размахом, каковой в их роду прежде случался только на свадьбах. Кафе «Волжанка» на набережной, живая музыка, торт в три яруса с сахарной розой. Серафима Ильинична, женщина счётная, тридцать лет простоявшая кассиром на хлебозаводе, всё порывалась спросить, во что это станет, и всякий раз сын отмахивался. В половине одиннадцатого официант положил кожаную папку на стол. Не перед Вадимом. Перед ней. Серафима Ильинична...

Внучку Кристину Евдокия Макаровна ждала, как ждут весну, с пирогами и выстиранными занавесками. Девочка поступила в Калуге на заочное, снимать выходило дорого, и дочь позвонила матери с той интонацией, каковой в их роду просили денег. Первую неделю было веселей. На вторую в ванной появились шесть баночек, трогать которые запрещалось. На пятую Евдокия Макаровна открыла холодильник и увидела на нижней полке бумажку, приклеенную скотчем. Круглым девичьим почерком на бумажке было выведено «Бабушкино»...

Шкатулку палехскую, с тройкой на крышке, Валентина Егоровна держала в шифоньере под стопкой наволочек, и тридцать тысяч в ней были отложены на её же семидесятилетие, на ресторан. Пересчитала она их в пятницу, на домашнем застолье накануне юбилея, пока родня рассаживалась в большой комнате, и пересчитала дважды. Невестка Наташа в тот день единственная заходила в спальню, за утюгом. Валентина Егоровна, женщина прямая и гордившаяся своей прямотой, вышла к столу со шкатулкой в руках. — Наташа. Кроме тебя, в шкаф никто не лазил...

Сорок лет Алевтина Петровна Круглова прожила на улице Полярные Зори, где зимой солнце не показывается пятьдесят дней, и все сорок лет держала на подоконнике открытку с тополями и морем, присланную когда-то подругой из Анапы. Дети выросли и уехали, сын в Петербург, дочь в Москву, звонили по воскресеньям и спрашивали, не надо ли чего. Ничего было не надо. В апреле Алевтина Петровна сходила к риелтору, в мае к нотариусу, а в июне купила в почтовом отделении двадцать открыток с видом на Кольский залив...