Муж сказал: или мама, или папа. Других вариантов нет. Я посмотрела на него и поняла, что он ошибается.
Это случилось в пятницу вечером. Я вернулась с работы, сняла пальто, села на кухню. Игорь стоял у плиты, мешал ложкой в кастрюле. Не обернулся.
«У мамы ремонт. На выходные надо помочь», сказал он в пол.
Я достала кружку. Налила чай.
«Хорошо. А во сколько?»
Он выключил газ. Повернулся ко мне.
«И ещё. Твой отец после операции. Сиделку не нашли. Ты должна к нему поехать. В понедельник.»
Я поставила кружку. Не допила.
«В понедельник я работаю. И в выходные я работаю. У меня срок.»
Игорь подошёл ближе. Сел .
«Алёна, семья важнее. Выбирай. Или помогаешь моей маме с ремонтом, или едешь к своему отцу. Но кто-то из них должен получить твою помощь. Ты же не можешь просто взять и не сделать ничего.»
Я смотрела на него. Он не шутил.
«Ты сам поедешь к кому-то из них?» спросила я.
Он отвёл глаза.
«У меня работа. Ты же знаешь. И потом, мама просила тебя. Она сказала, что мужская помощь ей не нужна, нужна женская. Переставить вещи, помыть окна.»
Я допила чай. Поставила кружку в мойку.
«Я подумаю», сказала я.
Я не думала. Я искала.
В субботу утром, пока Игорь спал, я открыла ноутбук. Нашла агентство сиделок. Позвонила. Отец в другой области, но это не проблема — сиделка с проживанием, на две недели, с медицинским образованием.
Дорого. Но у меня были свои деньги. Не семейные. Мои.
Потом я нашла бригаду ремонтников. Три человека, покраска , перестановка мебели, мытьё окон. На один день. С материалами.
Тоже дорого. Но я посчитала. Две недели санатория стоят столько же, сколько эти две услуги. А я устала. Сильно.
Я нажала «оплатить». Два чека пришли на почту. Я сделала скриншоты.
Вечером субботы Игорь спросил: «Ну что, решила?»
Я сидела на диване с телефоном.
«Решила. Я еду в санаторий. На две недели. Завтра утром.»
Он замер.
«Что?»
«Я нашла сиделку для отца. Оплатила. И бригаду для твоей мамы. Завтра в девять они придут. Я скину тебе контакты, встретишь.»
Я открыла чеки на телефоне. Протянула ему.
«Вот. Всё решено. И никто не остался без помощи.»
Игорь смотрел на экран. Потом на меня. Потом опять на экран.
«Но это же... это деньги. Наши деньги.»
«Мои», поправила я. «Я заработала. И я решила потратить их так, чтобы не выбирать между чужими проблемами. Потому что это не мои родители должны решать, кому я помогаю. И не твои.»
Он хотел что-то сказать. Я встала.
«Я уезжаю в восемь утра. Билеты куплены. Отец обрадуется сиделке. Твоя мама получит свежий ремонт. А я получу две недели тишины и бассейн.»
Я пошла собирать чемодан.
Утром в воскресенье я вышла из дома. Игорь сидел на кухне. Пил кофе. Не глядел на меня.
«Позвони, если что», сказал он.
«Позвоню», ответила я и закрыла дверь.
В санатории я отправила ему фото из бассейна. Вода, пальмы, моя рука с бокалом. Подпись: «3 - е это про меня, а не про них».
Он не ответил. Через час пришло: «Мама звонила. Сказала, бригада отличная. А отец твой доволен сиделкой.»
Я не ответила. Легла на шезлонг.
3- е обычно не предлагают. Его придумываешь сама, когда понимаешь, что оба варианта — про чужую власть, а не про твою жизнь.
Ультиматум мужа был про то, что я должна решать его проблемы. А я решила свои. И его заодно. Просто не так, как он хотел.
Две недели спустя я вернулась домой. Игорь встретил. Молчал. Потом сказал: «Ты жёсткая».
«Нет», ответила я, разуваясь. «Я просто умею считать. Свои деньги, своё время, свою жизнь.»
Он кивнул. Больше ультиматумов не было.