По освобождению на другом от станции конце города, нашу бригаду отправили «домой», но не успели мы доехать, как поступил новый вызов. Повод: «Боль в животе. Женщина, 89 лет».
Дверь открыла дочь пациентки. Зайдя в комнату, я сразу понял, что дело здесь далеко не в «животе» или, как минимум, он был не самой большой проблемой.
На краю дивана, тяжело дыша, сидела женщина. Первым, что бросалось в глаза - характерная пульсация сосудов шеи, выраженная настолько, что «пропустить» ее было просто невозможно.
Тем не менее последовал стандартный опрос.
Как и было указано в карте вызова, пациентку беспокоила легкая боль в верхних отделах живота, никуда не отдающая и не связанная с движением, а также небольшая головная боль. При более активном расспросе она согласилась, что дышать ей тяжелее, чем обычно, но больше женщину ничего не беспокоило.
- А давно так? - указывая на шею пациентки, спросил я у дочери.
- Нет, не было такого, - удивленно протянула она, теперь внимательно рассматривая пульсацию.
- А вы УЗИ сердца давно делали?
- Три месяца назад обследовались, - ответила дочка.
- Найдите выписки, - попросил я, а сам продолжил осмотр пациентки.
Дышит тяжело, но не очень часто, до 20 в минуту. Губы синеваты. Сатурация 93%. Пульс 76 в минуту, симметричный. Артериальное давление 230/110 миллиметров ртутного столба. В проекции сердца во всех точках, кроме клапана легочной артерии выслушиваются шумы. Дыхание жесткое, резко ослаблено в нижних отделах с обеих сторон, там же притупление перкуторного звука, что говорило о развитии гидроторакса (скоплении жидкости вокруг легких). При пальпации в нижних отделах живот мягкий, безболезненный. В верхних же несколько болезненный, но там же определяется увеличенная практически до пупка печень.
Ситуация ясна - боль в животе, которая послужила поводом к вызову скорой помощи, является лишь проявлением сердечной недостаточности (если быть точнее, то из-за увеличения печени), которая возникла из-за порока сердца (документов я еще не видел, но клиническая картина указывает именно на это).
- Вот, держите, - протянула выписки с результатами обследования дочь пациентки.
Как и предполагалось, по данным эхокардиографии у женщины комбинированный приобретенный порок сердца, осложненный повышением давления в малом круге кровообращения. Но исследование было выполнено три месяца назад, вероятно, сейчас состояние стало хуже.
- Скажите, а когда делали УЗИ сердца, так уже было? - снова указывая на шею пациентки, спросил я у ее дочери.
- Нет, такого точно не было.
- В общем, сейчас мы вас полечим и предложим поехать в больницу, но вам в любом случае надо будет попадать к кардиохирургу, - сказал я женщине.
- Да, нам что-то про это говорили, но мы так и не доехали, - ответила дочь.
- Теперь надо доехать.
- Обязательно.
После проведения лечения женщине стало легче, но симптомы все же сохранялись, хоть и не были такими выраженными как на момент приезда бригады скорой помощи.
- Ну что, поедем в больницу? - спросил я.
- Нет, давайте я дома останусь, - ответила пациентка.
- Вам надо бы все же съездить…
- Не хочу, давайте мы завтра к кардиохирургу попробуем записаться?
- Это вам надо сделать в любом случае, но почему не хотите ехать сейчас?
- Она разнервничается там только, снова давление поднимется, - ответила дочь.
После еще нескольких минут уговоров женщина все же решила остаться дома. Поэтому, договорившись о том, что если станет хуже, то она вызовет бригаду повторно, мы расстались.
Через пару часов старший врач позвонил узнать о самочувствии женщины - ей было лучше, от повторного вызова она отказалась.
Бригада СМП не вправе принуждать к медицинской эвакуации дееспособного пациента. Единственный инструмент - убеждение. В данном случае убеждение не сработало. С формальной точки зрения алгоритм выполнен. С точки зрения человеческой - остаётся осадок, потому что врач всегда хочет большего, чем просто «подписать отказ».
Этот случай полезен для последующего разбора именно своей незавершённостью. Он напоминает: не все вызовы заканчиваются победой. Некоторые заканчиваются надеждой на то, что завтра пациентка всё же получит специализированную помощь. Некоторые - тишиной в трубке при повторном звонке.
Можно ли было в этой ситуации сделать что-то иначе? Возможно, но не получилось.
Эта история - не о редком синдроме и не о врачебной ошибке. Она о том, как страх перед больницей иногда оказывается сильнее страха смерти. И о том, что задача врача «скорой» - не только лечить лекарствами, но и уметь находить подход к конкретному пациенту, особенно, когда ему это действительно нужно.
