Запах корицы и свежесваренного кофе. Пятница, утро. Обычное утро, каких было сотни. Я поставила чашку на стол, потянулась за телефоном. На экране — пропущенный от сестры. Сообщение: "Катюш, можешь взять Аньку на пару дней? Мне срочно надо уехать".
Аня. Моя племянница. Шестнадцатилетняя. Сердце ёкнуло. Я, конечно, любила её, но "пару дней" могло обернуться чем угодно, когда дело касалось сестры. Её "срочно" часто означало "навсегда".
— На сколько, Лен? — набрала я её номер.
— Кать, я не знаю. Там такое... — голос дрожал. — Муж снова в запое. На этот раз серьёзно. Я боюсь.
— Боишься чего?
— Я боюсь, что он её тронет. Нашу Аню. Я не могу её здесь оставить. Пожалуйста, Катюш. Ты единственная, кому я доверяю.
Я вздохнула. Одно дело — маленький ребёнок, другое — подросток. Но отказать сестре, когда она в таком состоянии, я не могла.
— Хорошо, Лен. Привози. Только скажи, когда.
— Спасибо, Катюша, спасибо! Я сейчас же.
Я вышла на балкон, затянулась. Обычное утро. А теперь — уже нет. В висках застучало. Я 45 лет. У меня своя жизнь, своя квартира, свой устоявшийся быт. И вот теперь...
Два часа спустя. Звонок в дверь. На пороге — Лена. Бледная, с огромными синими кругами под глазами. Рядом — Аня. Взрослая, но какая-то потерянная, в мешковатых джинсах и худи. Смотрела куда-то мимо меня.
— Кать... Спасибо, что согласилась.
— Где Игорь? — спросила я, пытаясь сохранить спокойствие.
— Он... он спит. Я просто собрала вещи и увезла её.
— Понятно. Ну, проходите, девочки.
Лена прошла на кухню, молча села за стол. Аня остановилась у порога, будто боялась войти.
— Ань, иди сюда. Всё хорошо, — я постаралась говорить мягко. — Поставь рюкзак. Будешь чай пить?
Она кивнула, поставила рюкзак у двери и прошла на кухню. Села напротив матери, уткнулась в телефон.
Лена достала из сумки пачку сигарет, прикурила. Дымок едко щипал глаза.
— Я ненадолго, Кать. День-два, максимум три. Как только он придёт в себя, заберу.
— Хорошо. Только позвони, когда соберешься.
Мы сидели в тишине, нарушаемой лишь стуком ложки о чашку и редким вздохом Лены. Я смотрела на дочь своей сестры, и сердце сжималось. У неё такой же взгляд, как у Лены, когда та боялась. Пустые, испуганные глаза.
— Аня, как дела в школе? — попробовала я разрядить обстановку.
— Нормально, — буркнула она, не поднимая глаз.
— Много задают?
— Не очень.
Диалог не клеился. Я чувствовала напряжение, витающее в воздухе, как пыль после ремонта.
— Ты, Кать, мне этот... займ, что ты давала, как отдам? — вдруг спросила Лена, будто вспомнила.
— Ой, Лен, не сейчас. Потом.
— Нет, Кать. Лучше сейчас. У меня есть немного.
Она начала рыться в сумочке, достала конверт. Передала мне. Я открыла, посмотрела. Две тысячи. Оставалось ещё пять.
— Спасибо, — пробормотала я, убирая деньги.
— Я верну всё, обещаю. Только мне надо... надо побыть там. Всё разрулить.
День тянулся бесконечно. Лена уехала, оставив Аню. "Я позвоню завтра", — сказала она на прощание. Завтра не наступило. Потом не наступило. Через неделю я позвонила сама. Телефон был отключен.
Аня жила у меня. Сначала всё было терпимо. Она тихо сидела в комнате, выходила только поесть. Я старалась не лезть, давала ей пространство. Купила продукты, приготовила ужин.
— Ань, ужинай.
— Спасибо, тётя Катя.
Она всё ещё называла меня "тётя Катя". Это было странно. Я её ровесница, по сути. Мне 32, ей 16. Разница есть, но не такая уж и большая.
— Ты знаешь, — сказала я как-то вечером, — можешь звать меня просто Катя.
Она подняла глаза. В них мелькнуло что-то похожее на удивление.
— Хорошо, Катя.
Дни шли. Недели. Месяцы. Лена не появлялась. Не звонила. Я пыталась связаться с её знакомыми, но никто ничего не знал. "Сказала, что уехала на заработки". "Говорят, с новым мужчиной". "Не видела её полгода".
Однажды, спустя два месяца, я сидела вечером на кухне, пила чай. Аня проходила мимо, заглянула.
— Можно?
— Да, конечно.
Она села напротив, взяла чашку.
— Катя, а мама... она вернётся?
Я посмотрела на неё. В её глазах была та же тоска, что и у Лены.
— Не знаю, Ань. Я очень надеюсь.
Я видела, как ей тяжело. Она начала жить моей жизнью, но при этом оставалась одна. Я пыталась заполнить пустоту. Отправляла её на курсы, покупала одежду. Она училась хорошо, была старательной. Я гордилась ею.
— Катя, я хочу поступить в университет, — сказала она как-то.
— Конечно, Ань! Я помогу тебе. На что хочешь?
— На дизайнера.
— Отличный выбор!
Я помогла ей с подготовкой. Занималась с ней сама. Мы вместе искали информацию, готовились к экзаменам. Я видела, как она ожила. Появился блеск в глазах, которого я давно не видела.
Прошёл год. Аня поступила. Переехала в общежитие, но часто приезжала. Бывала у меня на выходных. Я научилась жить с ней. Она стала частью моей жизни. Я уже не помнила, когда она должна была уехать.
Однажды, когда Аня была у меня, мы сидели в гостиной. Она рассказывала про учёбу. Я слушала, но взгляд мой упал на старую фотографию на полке. Мы с Леной, молодые, смеёмся.
— Катя, — вдруг сказала Аня, — я нашла кое-что.
— Что?
— У мамы. Когда я приезжала к ней в прошлый раз. Она живёт сейчас с каким-то мужчиной, новым. В маленькой квартирке. Я видела её старые вещи. Нашла вот это.
Она достала из сумки мятую бумагу. Свидетельство о браке. На нём стояла дата — три года назад. И имя мужа — Игорь. Ленин муж. Мой зять.
Я взяла документ. Сердце заколотилось.
— Это... это что?
— Мама вышла за него замуж. Через полгода после того, как увезла меня. Она сказала, что он "исправился". А потом... потом он опять запил. И она просто ушла. Оставила его. А меня... она меня оставила у тебя.
Я перечитала свидетельство. Три года. Три года Лена врала. Три года она использовала меня. Она просто избавилась от проблем, а я... я приняла её дочь.
— Она знала, что я у тебя. Она знала, что ты позаботишься обо мне.
— Так это... она специально? — мой голос дрожал.
— Да, Катя. Специально. Она не собиралась возвращаться.
Мир рухнул. Семь лет. Семь лет я жила, думая, что помогаю сестре. Семь лет я вкладывала в Аню — время, деньги, душу. А это всё было... манипуляцией.
Я встала, подошла к окну. Смотрела на вечерний город. Семь лет. Вся моя жизнь. Моя квартира, мои нервы, мои надежды. Всё ради того, чтобы Лена могла жить своей жизнью.
— Катя, ты не сердишься? — тихо спросила Аня.
Я обернулась. Она смотрела на меня с такой болью, с таким отчаянием. Она не виновата. Она — жертва.
— Нет, Ань, — сказала я, пытаясь унять дрожь в голосе. — Я не сержусь. Ты не виновата.
Но внутри всё кипело. Кипело от обиды, от разочарования. От того, что меня так просто использовали.
— Аня, — сказала я, и мой голос стал твёрдым, — ты останешься здесь. Я позабочусь о тебе. Но... но я больше не смогу видеть твою маму. И не хочу.
Она кивнула, слёзы покатились по её щекам.
— Я понимаю, Катя.
Я подошла к ней, обняла. Её тело было таким хрупким. Семь лет. Целая жизнь. Моя жизнь, которую я отдала, не зная, что это долг, а не помощь.
Я смотрела на неё, и понимала. Это не просто племянница. Это моя дочь. Моя, которую я вырастила. Моя, которую я защитила. А Лена... Лена просто исчезла. Как тень. Оставив после себя только пепел.
Я не ненавидела её. Нет. Я просто... перестала её видеть. Она перестала для меня существовать. Как и та, наивная Катя, которая верила в добро и родственные связи.
Теперь была другая Катя. Более жёсткая. Более осторожная. Но любящая. Потому что Аня была моей. И я её никому не отдам. Никогда.
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ