А чужая душа — потёмки,
Чёрной тушью залитый холст.
Не свеча, не окно, не кромки —
Обветшавший, мирской погост.
А чужая душа — потёмки,
Чёрной тушью залитый холст.
Не свеча, не окно, не кромки —
Обветшавший, мирской погост.
Старым рубищем на святоше
И с шипами колючих роз
Оставляет лишь дрожь, но всё же
Ей не выплакать горьких слёз.
Ни мазка, ни штриха, ни света.
Сколько ни выдыхай тепла,
Только тушь набухает где-то —
Как смола в глубине котла.
Не пробить, не размыть словами —
Лишь плотней пелена в ответ.
Где-то там за глухими снами
Жар рождает безумный бред.
То ли пропасть без дна, без цели,
То ли прерванный навсегда
Разговор в опустевшей келье,
Между светом и тьмой черта —
Отражением чёрных сосен...
На холсте ни следа, ни лиц.
Тихий плач отшумевших вёсен,
И сплошная стена ресниц...