— Черта с два вам, а не усадьба! — голос Тамары Ильиничны сорвался на визг. Она стояла посреди идеально ровного рулонного газона, сжимая кулаки — Я дарственную написала, я же ее и аннулирую! Кто вам позволил корчевать мой малинник?! Я скрипела зубами, когда вы ломали летнюю кухню, я закрыла глаза на вашу идиотскую зону барбекю… Но кусты… Мои сортовые кусты я вам не прощу!
Моя жизнь была абсолютно предсказуемой и комфортной, пока восемь лет назад я не вышла замуж за Максима. А вместе с ним в мою жизнь вломился родительский дом в деревне — с покосившимся забором, бесконечными картофельными полями и подвалом, пропахшим сыростью и старыми банками.
Максим долго уговаривал меня съездить туда на выходные. Я отбивалась до последнего. Я — дитя бетона и асфальта, для меня идеальный отдых — это кондиционер, доставка суши и новый сериал, а не комары и земля под ногтями.
— Ксюш, ну погнали, — канючил муж. — Там такая красота, ты не представляешь! Воздух можно ложкой есть. Лес рядом, грибы пошли. Вечером баньку растопим, шашлык сделаем. Мама там такие пироги печет! Отдохнешь лучше, чем в любом спа-отеле.
Ехать мне категорически не хотелось. Неделя выдалась адской, закрывали квартальный отчет.
— Макс, давай в другой раз? — просила я. — Я просто хочу упасть лицом в подушку и проснуться в понедельник.
— Мама уже готовится, — виновато развел руками Максим. — Я обещал, что в пятницу вечером будем. Ксюш, ну пожалуйста. Пофоткаешься там, у нее пионы цветут размером с голову.
Первую поездку в эту деревню я до сих пор вспоминаю с нервным тиком. Муж меня тогда нагло развел. Если бы я знала, что скрывается за романтикой «свежего воздуха», моей ноги бы там не было.
Всю дорогу Максим расписывал прелести маминых солений и домашней наливки. Я рисовала в воображении уютное шале с террасой. Реальность ударила по глазам ржавыми воротами.
Участок представлял собой сплошное сельскохозяйственное угодье. Ни клочка свободной земли — всё распахано, засажено, огорожено колышками. И в центре этого великолепия — Тамара Ильинична, женщина-бульдозер в выцветшей панаме и калошах.
— О, явились! — гаркнула она вместо приветствия. — Макс, сумки в дом кидай. Ксения, переодевайся быстрее, пойдешь мне помогать.
Я опешила.
— Тамара Ильинична, у вас тут прямо фермерское хозяйство… — попыталась я свести всё в шутку.
— Это жизнь, девочка моя! Кто не работает, тот не ест. Макс, тащи тачку, навоз привезли!
Мой план отсидеться с книжкой рухнул в первые же полчаса. Тамара Ильинична была вездесущей. Она полола, рыхлила, опрыскивала от колорадского жука, попутно успевая командовать нами.
— Как вы не устаете? — спросила я, с ужасом глядя на свои испорченные маникюр.
— А чего уставать? Земля силу дает! — гордо заявила свекровь, вытирая грязной рукой лоб. — Вон, смотри, какая клубника пошла! А ты давай, бери тяпку. Надо междурядья пройти.
Я отнекивалась. Я пыталась объяснить, что у меня аллергия, болит спина и вообще я не умею. Бесполезно.
— Ничего, научишься. Не белоручка чай, — отрезала она.
Под ее конвоем я провела худшие два часа в своей жизни, пытаясь вырвать сорняки и не вырвать заодно саму клубнику. Тамара Ильинична стояла над душой и комментировала каждое мое движение.
— Ксения, ну кто так тяпает?! Ты же корни рубишь! Осторожнее! Куда ты наступила? Это же морковь всходит! Господи, откуда у тебя руки растут…
Я была грязная, злая и покусанная слепнями. Выловив Максима за дровяником, я устроила ему разнос:
— Ты куда меня привез?! Ты обещал отдых и шашлыки! Твоя мать меня на плантацию загнала! На черта мне сдалась эта морковь, она в супермаркете копейки стоит! Где твоя баня? Где грибы? Увези меня отсюда сейчас же!
— Ксюш, потерпи чуток, — зашептал муж. — Батя ногу подвернул, лежит в доме. Маме тяжело одной. Сейчас я дрова поколю, насос починю, и всё бросим. Вечером я сам мясо пожарю, обещаю!
Вечером никакой бани не было. Тамара Ильинична вручила мне таз с собранной ягодой и велела перебирать на варенье. После тех выходных я возвращалась домой с чувством, будто отбыла каторгу.
В последующие годы я научилась виртуозно симулировать мигрени, завалы на работе и срочные дела, лишь бы не ездить в эту деревню. Максим мотался туда один, а я наслаждалась одиночеством в пустой квартире.
Всё изменилось два года назад. Свёкор окончательно сдал, у него начались проблемы с суставами. Тамара Ильинична тоже сдала позиции — давление скакало. Городская квартира стала для них основным местом обитания.
Как-то вечером они позвали Максима на серьезный разговор.
— Мы тут подумали… — начал свёкор. — Дом в деревне на вас переписываем.
Мы с Максом переглянулись.
— Пап, а вы как же? — удивился муж.
— А мы всё, отвоевались на грядках, — вздохнула Тамара Ильинична. — Здоровье не то. Жалко, если дом сгниет. А у вас сын растет, ему на природе хорошо будет. Владейте.
Подарок был роскошным. Юридически всё оформили быстро, Макс стал собственником. У меня на этот участок были свои, грандиозные планы. Я не собиралась горбатиться над клубникой. Мы с Максимом наняли ландшафтного дизайнера.
Все грядки бульдозер сравнял с землей. Гнилую летнюю кухню и старый курятник снесли подчистую. Вместо них мы залили бетонную площадку, поставили огромную деревянную террасу, установили современный каркасный бассейн. Часть участка застелили рулонным газоном. Но главное — мы пристроили к дому капитальный санузел с душевой кабиной, бойлером и теплыми полами.
Сбережений не хватило. Пришлось брать солидный потребительский кредит. Пять лет выплат, но оно того стоило. Дом превратился в конфетку.
На новоселье собрали друзей. Приехали и родители Макса. Свёкор ходил по участку, цокая языком от восхищения. А вот Тамара Ильинична была чернее тучи.
— Ксюша, а зачем вы туалет в дом затащили? — процедила она, отведя меня в сторону. — Вон, на улице будка крепкая стоит! Запахи только в дом пускать. А электричества этот ваш бойлер сколько жрет? У нас бочка на крыше стояла — солнце греет, бесплатно!
— Тамара Ильинична, XXI век на дворе, — мягко ответила я. — Ребенок ночью в туалет захочет — мне его через темный двор в деревянную будку вести? Это же базовый комфорт.
— Баловство это, — отрезала она. — А бассейн этот на кой черт? Воду менять, химию сыпать. Делать вам нечего. Впрочем, хозяева — баре. Валяйте.
Следующее лето мы прожили в раю. Никаких сорняков, никаких жуков. Мы жарили стейки, купались в бассейне, пили вино на террасе. Наш шестилетний сын носился по газону с водяным пистолетом.
Тамара Ильинична весь год не появлялась — занималась здоровьем мужа. Звонила редко. Она, правда, знала, что небольшую грядку я всё же оставила. Макс уговорил посадить немного зелени и редиски — «чисто чтобы свежее к столу было».
В середине июля грянул гром. В субботу утром у ворот затормозила машина. Из нее вышла Тамара Ильинична с двумя огромными пластиковыми ведрами.
— Здрасьте! — крикнула она, толкая калитку. — Приехала урожай собирать! Малина поспеть должна!
Я выронила секатор.
Свекровь уверенным шагом направилась туда, где раньше были непроходимые заросли сортовой малины и клубничные плантации. Сейчас там красовалась наша новенькая терраса с шезлонгами и барбекю.
Она остановилась. Ведра выпали из ее рук и покатились по газону.
Секунд десять стояла абсолютная тишина. А потом Тамара Ильинична закричала. Это был даже не крик, а какой-то утробный вой.
Я бросилась к ней:
— Тамара Ильинична, вам плохо?! Воды принести?
Она отмахнулась от меня с такой силой, что я едва устояла на ногах.
— Где моя малина?! — взвизгнула она, указывая на шезлонги. — Где мои кусты?! Кто всё это выкорчевал?!
— Мам, успокойся! — Макс выскочил на крыльцо. — Мы же всё переделали. Ты же сама говорила, что здоровье не позволяет ухаживать, а нам огород не нужен. Мы газон постелили...
— Газон?! — лицо свекрови пошло красными пятнами. — Вы закатали мой труд в асфальт! Я эти сорта из питомника возила! Я тут спину оставила!
Соседи уже повисли на заборах.
— Тамара Ильинична, пойдемте в дом, выпьем корвалола, — взмолилась я.
— Пошла вон! — рявкнула она на меня. — Это ты всё устроила! Змея! Лентяйка! Тебе бы только в шезлонгах валяться! Изуродовали участок! Дом вам подарили, думала, нормальные люди, хозяйство вести будете... А вы?!
Она повернулась к Максу:
— Я отменяю дарственную! Ноги вашей здесь не будет! Это мой дом!
С этими словами она развернулась, пнула пустое ведро и гордо пошла к выходу.
Вечером Макс вернулся в городскую квартиру чернее ночи.
— Мать к юристам пошла, — глухо сказал он. — Требует всё вернуть.
Я сидела на диване и чувствовала, как внутри всё сжимается в ледяной ком. Юридически она не может забрать подаренный дом. Но жить там после такого скандала мы уже не сможем.
Мы взяли огромный кредит. Мы своими руками превратили развалюху в современный дом. А теперь я оказалась главной злодейкой, потому что посмела выбрать комфорт своей семьи, а не чужие кусты малины. Зачем было дарить, если ты не готова отпустить? На этот вопрос ответа у меня нет.