— Твой Костя заходил, пока тебя не было. Сказал, ты разрешила забрать «рыжего» на выставку в Ярославль, — Артём не поднимал глаз от планшета.
Я застыла в дверях кладовой. На полке, между мешками с гипоаллергенным кормом и коробками с витаминами, стояла пустая переноска. Тканевая, с сетчатым окошком, которую Бонапарт терпеть не мог. Сам кот — огромный мейн-кун весом в двенадцать килограммов, гордость питомника и мой личный антидепрессант — исчез.
— Какая выставка, Артём? У него нет документов на руках. Ветпаспорт у меня в сейфе. Родословная в клубе.
Я прошла на кухню. На столе стояла грязная чашка — Костя всегда оставлял после себя кофейный ободок. В носу зачесалось от знакомого парфюма с нотками дешевого табака.
— Ну, он сказал, что вы всё обсудили. Что там какие-то новые правила, — Артём наконец посмотрел на меня. В его взгляде не было вины, только привычная усталость. — Инн, ну не начинай. Он твой брат тоже, по факту.
— Он мне не брат. Он безработный аферист, который полгода тянет из тебя деньги на «стартапы».
Я сорвала с крючка ключи от машины. Пальцы мелко дрожали, никак не попадая в кольцо.
— Куда ты? Инна!
— В ветаптеку за сканером.
Я выскочила на крыльцо. Наша «Нива» пахла разогретым на солнце пластиком и бензином. Мотор чихнул, прежде чем завестись. Десять минут до центра Костромы по разбитому асфальту пролетели как в тумане. В голове стучала только одна цифра: сто двадцать тысяч. Именно столько Костя просил у Артёма на прошлой неделе, «крайний срок, иначе в суд подадут». Артём отказал.
В аптеке пахло хлоргексидином и сушеными лакомствами. Сменщица Лена удивленно вскинула брови.
— Инна Валерьевна? Вы же в отгуле.
— Лена, сканер с полки дай. Тот, старый, «Чип-Маркер».
Я схватила прибор. Холодный пластик привычно лег в ладонь. Этот сканер мы списали месяц назад из-за глючного дисплея, но он работал. Если Бонапарт ещё в городе, я его найду. Костя не знает одной детали: я вшила чип коту сама, в холку, и номер этого чипа не совпадает с тем, что указан в его поддельной метрике, которую он, скорее всего, состряпал на цветном принтере.
— Артём, звони брату. Сейчас же, — я набрала мужа, выруливая с парковки.
— Он не берет, Инн. Сказал, телефон садится.
— Значит так. Если через пять минут ты не скинешь мне адрес, куда он поехал, я пишу заявление об угоне автомобиля и краже имущества стоимостью свыше ста тысяч рублей. Это вторая часть 158-й статьи, Артём. Группой лиц по предварительному сговору. Ты пойдешь соучастником.
На том конце замолчали. Я слышала, как муж тяжело дышит в трубку. Он ненавидел конфликты. Он всю жизнь «сглаживал углы», пока его брат эти углы обтесывал об наши головы.
— Лариса какая-то. В «Гранд-Парке» живет. Костя говорил, она коллекционер, — голос Артёма стал совсем тихим. — Он правда сказал, что ты в курсе.
«Гранд-Парк». Закрытый поселок на выезде. Там живут те, кто не считает деньги, но очень дорожит репутацией.
Я бросила трубку на пассажирское сиденье. На карте осталось три тысячи рублей. До зарплаты неделя. А в багажнике — пустой лоток, который я так и не успела помыть утром.
У ворот поселка охранник долго изучал мои документы.
— К кому?
— К Ларисе... — я лихорадочно соображала, — ...которая кота купила. У Константина.
— А, к сто седьмому. Проезжайте.
Дом 107 сиял панорамными окнами. Возле входа стояла знакомая серебристая «Лада» Кости. Он даже не уехал. Сидит там, пьет чай, празднует сделку.
Я вышла из машины. Ноги были ватными. На крыльце сидел охранник дома — крепкий парень в черной футболке.
— Добрый день. Я по поводу кота.
— Хозяйка занята. Идет приемка документов.
— Я ветеринарный провизор. Нужно проверить чип перед окончательным расчетом. Инструкция клуба.
Парень засомневался, но рацию нажал. Через минуту дверь открылась.
В холле пахло дорогим парфюмом и свежесваренным кофе. На кожаном диване вальяжно развалился Костя. Перед ним на низком столике лежали пачки денег. Пятитысячные. Я насчитала двадцать штук в одной стопке. Рядом сидела женщина в строгом сером костюме и мужчина с кожаной папкой. Юрист.
— Инночка? — Костя вскочил, и я увидела, как на его лбу выступила испарина. — А ты как тут? Мы же... я же говорил, сюрприз хотел сделать! Денег заработать в семью!
Я проигнорировала его. Бонапарт сидел в золоченой клетке-вольере в углу. Кот выглядел ошарашенным. Его уши были прижаты, а хвост нервно дергался.
— Здравствуйте, — я повернулась к женщине. — Я Инна Щербак, законная владелица этого животного. Мой деверь украл кота два часа назад из моего дома.
В комнате стало очень тихо. Мужчина с папкой медленно положил ручку на стол.
Лариса — так звали женщину — медленно подняла глаза на Костю. Тот пошел пятнами.
— Какая владелица? Лариса Анатольевна, не слушайте её! У Инны депрессия, она после смерти матери... ну, вы понимаете, заговаривается. Вот документы! Вот договор купли-продажи!
Он ткнул пальцем в бумажки на столе. Я подошла ближе. Печать питомника «Золотой Лев». Липовая. Я знала владельца «Золотого Льва», он закрылся три года назад.
— Документы поддельные, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вот мой паспорт. Вот ветпаспорт кота, оригинал. И самое главное.
Я достала из сумки сканер.
— У кота есть микрочип. Номер чипа в поддельных документах Константина заканчивается на 4455. Я это вижу даже отсюда.
Юрист Ларисы, подтянутый мужчина лет пятидесяти, прищурился.
— И что?
— А то, что я ставила чип сама. В этой базе его нет. Настоящий номер чипа зашит в холку. И он другой.
Я шагнула к вольеру. Бонапарт глухо зарычал, но узнал меня. Я просунула руку сквозь прутья, коснулась горячего загривка. Включила сканер. Прибор пискнул, на тусклом экране поползли цифры.
— 643094100... последние цифры 8890.
Юрист взял со стола «документы» Кости. Сравнил.
— Константин Сергеевич, — голос мужчины был похож на хруст сухого льда. — Вы продаете госпоже Воропаевой похищенное имущество по поддельным документам. Вы понимаете, что это 159-я статья, причем в крупном размере?
— Да вы что! — Костя замахал руками. — Это ошибка! Клуб ошибся! Инна, скажи им! Мы же договорились!
В этот момент зазвонил мой телефон. Артём.
— Инна, — зашептал он в трубку, — Костя звонил с телефона Ларисы, просил не приезжать. Он говорит, он уже часть денег перевел на мой счет, чтобы мы ипотеку закрыли за этот месяц... Инн, может, не надо скандала? Он же помог.
Я посмотрела на пачки денег на столе. На Костю, который заискивающе улыбался юристу. На Бонапарта, который вжался в угол золоченой клетки.
— Он не помог, Артём. Он украл нашего кота. И если ты сейчас не приедешь сюда и не скажешь это под протокол, я подам на развод завтра в девять утра. Адрес я тебе скинула.
Я нажала отбой.
— Лариса Анатольевна, — я повернулась к хозяйке дома. — Я не хочу проблем ни вам, ни вашему юристу. Мне нужен мой кот. И я хочу, чтобы этот человек вернул вам деньги прямо сейчас.
— Деньги? — Костя нервно хохотнул. — А их нет уже! Я долг закрыл! Прямо с карты перевел, как только аванс получил!
Юрист Ларисы, которого, как выяснилось, звали Семён Игоревич, поправил очки.
— Это не наши проблемы, Константин. В договоре, который вы так опрометчиво подписали, есть пункт 5.4. В случае предоставления недостоверных сведений о праве собственности на объект, продавец выплачивает неустойку в размере трехкратной стоимости объекта.
Костя побледнел.
— Какой неустойки? Сто двадцать тысяч на три... Триста шестьдесят? Вы с ума сошли?
— Плюс возврат основного долга, — спокойно добавил Семён Игоревич. — Итого четыреста восемьдесят тысяч рублей. Лариса Анатольевна не любит, когда её пытаются обмануть. Особенно на таких мелких суммах. Это портит карму и деловую репутацию.
Лариса медленно кивнула. Она даже не смотрела на Костю. Она смотрела на меня.
— Вы провизор? — спросила она.
— Да. В ветеринарной аптеке на Советской.
— Хорошая аптека. Я там капли беру.
Она встала.
— Семён, разберись. Мне этот шум не нужен. Кота верните женщине.
Охранник шагнул к клетке. Костя попытался загородить дорогу.
— Погодите! Это семейное дело! Мы разберемся! Инна, скажи ему!
Я молчала. Я смотрела на свои руки. На указательном пальце осталась маленькая царапина от когтя Бонапарта — он зацепил меня неделю назад, когда я давала ему таблетку от глистов.
В холл вошел Артём. Он выглядел помятым, рубашка выбилась из джинсов. Он увидел Костю, увидел деньги, увидел меня.
— Тёма! — Костя бросился к брату. — Скажи им! Скажи, что Инна разрешила! Ты же свидетель!
Артём посмотрел на меня. Потом на кота. Потом на юриста, который уже доставал из папки бланк досудебной претензии.
— Я... — Артём замялся. — Я не знаю. Костя сказал, что всё согласовано.
— Ты видел, как я давала разрешение? — спросила я тихо.
— Нет.
— Ты видел, как я передавала ему документы?
— Нет. Но он же брат...
— Артём, — я подошла к нему вплотную. — Брат сейчас подставил тебя под уголовное дело. И Ларису Анатольевну тоже. Ты готов за него сесть?
Артём сглотнул. Он посмотрел на Костю так, словно видел его впервые.
— Нет, — сказал он. — Не готов.
Костя осел на диван. Вся его напускная уверенность, весь этот лоск «успешного стартапера» осыпались, как штукатурка со старого дома.
— У меня нет таких денег, — прохрипел он. — Лариса Анатольевна, я всё верну! Постепенно! С первой прибыли!
Семён Игоревич даже не улыбнулся. Он положил перед Костей лист бумаги.
— Пишите. Расписка о получении средств и обязательство о возврате в течение двадцати четырех часов. В противном случае — заявление в полицию. Охранник проводит вас до машины, чтобы вы случайно не потерялись по дороге в банк.
— В какой банк? Ночь почти! — взвизгнул Костя.
— Девять вечера. VIP-отделения работают. У вас же есть мобильный банк? Вы же только что хвастались, как ловко перевели долги.
Костя дрожащими пальцами взял ручку. Та самая ручка Ларисы — тяжелая, с золотым пером — смотрелась в его руке нелепо. Он писал, постоянно стирая пот со лба.
— Артём, — я кивнула мужу на вольер. — Забирай кота.
Артём подошел к клетке. Охранник открыл замок. Бонапарт, почуяв свободу и знакомые руки, издал короткое «мяу» и буквально запрыгнул Артёму на плечо, вцепившись когтями в его куртку. Муж поморщился, но не отстранился.
Мы вышли на крыльцо. Воздух стал прохладным, пахло скошенной травой и близкой Волгой.
— Инн, — Артём остановился у «Нивы». — Ты правда подашь на развод?
— Деньги, которые он тебе перевел на ипотеку. Ты их вернул?
— Я... я не успел. Я только увидел уведомление.
— Переводи обратно. Сейчас. На его карту.
Артём достал телефон. Экран осветил его лицо — растерянное, покорное. Несколько кликов.
— Перевел.
— Хорошо. Поехали домой.
Мы ехали молча. Бонапарт сидел на заднем сиденье в своей переноске, которую Артём все-таки затащил в машину. Кот вылизывал лапу, громко причмокивая.
Уже у самого дома Артём спросил:
— А что с Костей будет? Триста шестьдесят тысяч неустойки... Он же их в жизни не соберет.
— Продаст свою «Ладу». Она примерно столько и стоит.
— Он пешком ходить будет? Ему же на работу... — Артём осекся, вспомнив, что работы у Кости нет.
— Будет. Полезно для здоровья.
Я вышла из машины, забрала переноску. В доме было тихо. Только в кладовой на полу валялась рассыпанная коробка с витаминами — видимо, Костя зацепил, когда вытаскивал кота.
Я открыла дверцу переноски. Бонапарт вышел, потянулся, выгнув спину дугой, и направился прямиком к своей миске. Она была пуста.
Я достала банку дорогого паштета с тунцом. Щелкнула ключом. Запах рыбы заполнил кухню.
Артём стоял в дверях, не решаясь войти.
— Инн, я правда не знал. Я думал, вы помирились.
— Ты не думал, Артём. В этом и проблема.
Я выложила паштет в керамическую миску. Кот сразу заурчал, вибрируя всем телом.
На телефоне пискнуло сообщение. Группа жильцов нашего дома. «Кто оставил детскую коляску в первом подъезде? Заберите, мешает проходу».
Я отложила телефон и села на табурет, глядя, как ест кот. Бонапарт довольно дернул ухом.
Новая история каждый день. Подпишитесь.
