«Опять?! Каждую субботу?!» — Оля смотрела на часы и понимала, что через полчаса её холодильник снова станет пустым.
***
Оля знала: суббота — день тяжёлый. Не потому что уборка или стирка. А потому что ровно в три часа дня раздастся звонок в дверь, и начнётся.
— Оль, мы ненадолго! — голос двоюродного брата мужа Игоря звучал так, будто он делал одолжение. За ним обычно следовали ещё трое-четверо: то сосед дядя Витя с женой, то однокурсник Серёга, то тётка мужа Раиса Петровна с многозначительным «мы же семья».
Приносили с собой они неизменно одно: пиво. Четыре бутылки на компанию из пяти человек. Иногда шесть, если щедрость накатывала.
А дальше начиналась та самая «дружеская посиделка», после которой в холодильнике и на кухонных полках оставалась тоска зелёная и полпачки макарон. Колбаса, сыр, курица, которую Оля мариновала с вечера для воскресного обеда, майонез, огурцы, помидоры — всё уходило в топку гостеприимства со скоростью комбайна в поле.
— Оленька, а чего это у вас селёдочки нет? — гундела Раиса Петровна, уже накладывая себе третью порцию салата.
Муж Дима разводил руками: мол, что поделаешь, родственники. Оля молчала и мыла посуду. Её бабушка говорила: «Незваный гость хуже татарина». Но как объяснить это мужу, для которого гостеприимство было едва ли не национальной идеей?
Деньги в семье считала Оля. Зарплата мужа — тридцать восемь тысяч, её — двадцать шесть. Съём квартиры — пятнадцать, коммуналка — четыре, прочие расходы. А на еду оставалось приблизительно тридцать. Из них половина уходила на эти еженедельные «ненадолго».
После очередной такой субботы, когда дядя Витя с сожалением констатировал: «Эх, тортика бы ещё», а Оля в понедельник обнаружила в кошельке сто двадцать рублей до зарплаты, она приняла решение.
Во вторник зашла к подруге Юле. Юля работала юристом в конторе и была женщиной принципиальной.
— Слушай, а ты что, обязана их кормить? — Юля подняла бровь. — По закону гостеприимство — дело добровольное. Никто не может требовать, чтобы ты выставляла стол. Скажи Диме прямо.
— Не могу, — вздохнула Ольга. — Он же обидится, скажет, что я жадная.
— Тогда действуй хитрее, — Юля прищурилась. — Закон — он для тех, кто его понимает. А для остальных есть народная дипломатия.
В субботу, ровно в три, раздался звонок.
Оля открыла дверь. Игорь, дядя Витя с женой, Серёга и Раиса Петровна — полный комплект.
— Заходите, — улыбнулась она.
Расселись привычно. Игорь потянулся к холодильнику — там традиционно лежали закуски. Открыл. Замер.
— Оооль, а где...?
— А нигде, — спокойно ответила Ольга, ставя на стол хлеб. Обычный, нарезной. И чайник с кипятком. — Мы теперь экономим.
— Как это? — дядя Витя даже пиво открывать перестал.
— Просто. Кризис же, сами понимаете. Цены растут, зарплаты стоят. Вот и решили — только самое необходимое.
— Чай будете? — Оля разлила по кружкам. — Без сахара, правда. Сахар тоже дорогой стал.
Раиса Петровна попробовала, поморщилась:
— Оленька, а может, хоть варенья какого?
— Варенье берегу. На зиму. Вдруг хуже будет.
Повисла неловкая тишина. Серёга хрустнул хлебом. Дядя Витя открыл-таки пиво, но пить его с хлебом без ничего желания не было.
— Витёк, может, в магазин сбегаешь? — робко предложила жена дяди Вити.
— Да ну, что-то расхотелось, — пробурчал он.
Через сорок минут гости ушли. Раиса Петровна на прощание многозначительно сказала:
— Ну, мы поняли. Раз так...
Дима проводил их и вернулся озадаченный:
— Оля, что это было?
— Экономия, Димуль. Ты же не против?
Он почесал затылок. Спорить не стал.
В следующую субботу никто не пришёл. И через неделю тоже. Зато позвонила Раиса Петровна — Диме, не Оле:
— Димочка, у вас там совсем плохо с деньгами? Может, помочь чем?
Дима смутился, сказал, что нормально всё, просто оптимизация бюджета. Раиса вздохнула с облегчением и больше не звонила.
Прошёл месяц. Ольгин холодильник благоухал полнотой: курица, сыр трёх сортов, ветчина, свежие овощи. Вечером в воскресенье они с Димой сидели на кухне, ели торт «Медовик», который Катя испекла просто так, для себя.
— Знаешь, — Дима задумчиво прожевал кусок, — а хорошо как-то стало. Тихо.
— Угу, — согласилась Оля.
— Они обиделись, наверное.
— Может быть. А может, просто поняли, что на голый хлеб ходить неинтересно.
Дима усмехнулся:
— Ты же специально?
Оля пожала плечами, отпивая чай — с сахаром, с лимоном, с удовольствием.
— Димуль, я просто экономила. Для нас. Для семьи. Это же правильно?
Он обнял её:
— Ты у меня хитрая.
— Не хитрая. Рачительная.
В следующий вторник она встретила в магазине Раису Петровну. Та прошла мимо с холодным кивком, но Ольга заметила: в корзине у неё были пиво и чипсы. «Видимо, к другим родственникам собралась», — подумала Оля без тени злорадства.
Юле позвонила вечером:
— Сработало! — отчиталась ей Оля.
— А я говорила, — засмеялась Юля. — Закон — он разный. Писаный и неписаный. Иногда народная мудрость работает лучше юридической.
Теперь по субботам Оля пекла пироги, смотрела сериалы с мужем, ходила в кино. В холодильнике всегда было про запас. А если кто-то из друзей Димы действительно хотел зайти в гости — звонил заранее, приносил не только пиво, но и нормальную закуску, и они проводили вечер по-человечески.
Игорь как-то встретил Диму на работе:
— Слышь, вы там правда бедствуете?
— Да нет, — усмехнулся Дима. — Просто жена умная попалась. Научила экономить. На ненужном.
— На каком ненужном?
— На тех, кто приходит с пустыми руками и полными желудками, — ответил Дима и добавил: — Слушай, а правильно ведь. Дружба дружбой, а холодильник врозь.
Ольга, услышав эту фразу вечером, расхохоталась. А потом подумала: вот оно, счастье семейное. Когда не надо делиться последним с теми, кому это последнее до лампочки. Когда твой дом — крепость, а не проходной двор.
И не обязательно воевать, кричать, скандалить. Иногда достаточно просто убрать сахар из чая. И чужие люди сами найдут другие столы — где слаще.
Рекомендуем почитать :