– С твоей стороны было бы честно переписать хотя бы четверть на меня, – свекровь прихлебывала чай, аккуратно оттопырив мизинец. – Всё-таки Максим туда столько вложил. А я не вечная, Лариса. Мне нужны гарантии.
Лариса медленно поставила чашку на стол. Внутри, где-то под ребрами, заворочался холодный, дисциплинированный зверь – тот самый, что помогал ей выдерживать двенадцатичасовые засады. Зеленые глаза женщины сузились, фиксируя микродвижения оппонента: то, как свекровь избегала прямого взгляда, как нервно подергивала краем скатерти. Классический признак завышенных ожиданий на фоне скрытого страха.
– Гарантии чего именно, мама? – голос Ларисы звучал ровно, почти ласково. – Того, что вы не окажетесь на улице? Так у вас своя двухкомнатная. Или того, что Максим «вложил»?
– Ну а как же! – встрепенулась женщина. – Он же мужчина, добытчик. Каждый месяц по сто тысяч в ипотеку относит. Пять лет уже! Это, считай, его кровные.
Лариса едва заметно усмехнулась. Шесть часов назад ей позвонили из службы взыскания банка. Плотный мужской голос сообщил, что платежи не поступали уже 184 дня. Сумма задолженности с пенями перевалила за семьсот тысяч, а квартира через две недели выставляется на торги.
Максим все это время виртуозно «рисовал» квитанции в графическом редакторе. Лариса уже проверила его ноутбук: в папке «Спецпроекты» лежали шаблоны банковских выписок. Фактура была идеальной для ст. 159 УК РФ, если бы речь шла о чужих людях. Но здесь был муж. Человек, с которым она делила постель, пока он методично обнулял их будущее.
– Деньги общие! – Максим вошел в кухню, на ходу бросая ключи на тумбочку. – Чё ты её допрашиваешь, Лариса? Мама дело говорит. Мы с тобой пять лет пашем, я имею право распорядиться своей долей так, как считаю нужным.
Он не смотрел ей в глаза. Типичное поведение фигуранта при предъявлении косвенных улик. Максим суетился, хлопал дверцей холодильника, слишком громко гремел посудой. В его кармане пискнул телефон. Короткое уведомление.
Лариса знала, что там. Вчера она установила зеркало мессенджера на его устройство. «Максик, колеса привезли, заберешь меня из сервиса? Твоя Кариночка». Новая «Мазда», оформленная на некую Карину Витальевну, была куплена ровно три месяца назад. Сумма первого взноса странным образом совпадала с «пропавшими» ипотечными платежами за квартал.
– Значит, долю? – Лариса поднялась, расправляя плечи. Рыжие волосы огненным пятном вспыхнули в свете кухонной лампы. – Хорошо. Давайте обсудим ваши доли.
Она достала из папки, лежащей на подоконнике, распечатку из Бюро кредитных историй и выписку по движению средств с его «зарплатного» счета, которую добыла через старого знакомого из отдела «К».
– Максим, расскажи маме, на какой такой «объект» ты вывел четыреста тысяч в прошлом месяце? – Лариса положила лист перед свекровью. – И почему банк считает, что мы должны им квартиру?
Лицо Максима из самоуверенного стало землисто-серым. Свекровь схватила бумажку, близоруко щурясь.
– Что это? – пролепетала она. – Максимушка, что тут написано? Какие долги?
– Это ложь! – выкрикнул Максим, и его голос сорвался на фальцет. – Она всё подстроила! Она хочет нас выжить!
– В порядке статьи 144 УПК я бы назвала это проверкой сообщения о преступлении, – тихо произнесла Лариса, чувствуя, как в кончиках пальцев начинает пульсировать ярость. – Но для тебя, Макс, это просто начало конца.
В этот момент в дверь настойчиво позвонили. Лариса знала: это курьер с досудебной претензией, которую она сама «ускорила» через личные контакты в юротделе банка.
***
Курьер на пороге выглядел как вестник апокалипсиса. Максим попытался перехватить планшет для подписи, но Лариса отодвинула его плечом – жестко, по-рабочему. Она быстро расписалась, приняла конверт и, не оборачиваясь, вернулась на кухню.
– Итак, – женщина вскрыла бумагу краем чайной ложки. – Досудебная претензия. Просрочка по основному долгу, проценты, штрафные санкции. Итого семьсот сорок две тысячи рублей. Срок погашения – пять рабочих дней. В противном случае банк инициирует изъятие залогового имущества.
– Это ошибка... – Максим сполз по стене, лицо его напоминало мятый лист серой бумаги. – Мама, не слушай её, это банковская ошибка! Я всё платил, у меня чеки в телефоне!
– Покажи, – Лариса сделала шаг к нему. – Покажи чеки маме, Максим. Прямо сейчас. Зайди в приложение и покажи историю операций.
Мужчина лихорадочно выхватил смартфон, тыкая пальцами в экран. Его руки дрожали так сильно, что телефон едва не вылетел.
– Ой, – Максим картинно охнул, – Сеть не ловит. Глючит приложение. Наверное, работы технические...
– Типичный уход от прямого ответа, – Лариса посмотрела на свекровь. – Мама, посмотрите на его зрачки. Он лжет вам в лицо, как лгал мне последние полгода.
Свекровь, до этого сидевшая в оцепенении, вдруг встрепенулась. В её глазах, затуманенных возрастной слезливостью, вспыхнула хищная искорка. Она не за сына испугалась – она испугалась за «свои» метры, которые уже мысленно оформила в собственность.
– Максимушка, – голос старухи окреп, – Ты же говорил, что всё под контролем. Что Лариса просто транжира, а ты семью спасаешь. Ты куда деньги девал, ирод?!
– Мама, ты чего? – Максим опешил от такой смены курса. – Я же тебе на дачу давал! На крышу, на забор... Ты же сама просила!
– Тридцать тысяч я у тебя взяла! Тридцать! – взвизгнула свекровь. – А где остальные миллионы?!
Лариса наблюдала за этой сценой с холодным любопытством энтомолога. «Семейный подряд» рассыпался на глазах. Она знала, что на дачу ушло от силы сто тысяч. Остальное Максим «инвестировал» в Карину.
– Деньги у Карины, – Лариса бросила на стол еще один лист. – Выписка по операциям с твоей кредитки, Максим. Кафе «Ветерок», ювелирный салон «Аметист», магазин женского белья... И вишенка на торте – оплата страховки на автомобиль Мазда СХ-5. Госномер зачитать?
Максим замолчал. Тишина на кухне стала такой плотной, что казалось, её можно резать ножом. Было слышно только, как натужно гудит холодильник.
– Ты следила за мной? – выдохнул он, и в его голосе прорезалась ненависть. – Ты, рыжая крыса, копалась в моих вещах?
– Я закрепила доказательства, – Лариса спокойно поправила выбившуюся медно-рыжую прядь. – Ты совершил хищение средств из семейного бюджета в особо крупном размере путём обмана. По сути – мошенничество. И раз уж вы с мамой так хотели «делить доли»...
– Да пошла ты! – Максим вдруг вскочил, его лицо исказилось. – Квартира общая! Ты её не продашь без моего согласия! Пусть забирает банк, мне плевать! Я уйду к Карине, у неё всё есть! А ты останешься на теплотрассе!
Он рванулся в прихожую, схватил куртку. Свекровь кинулась за ним, вцепившись в рукав.
– Стой! А как же я?! Ты мне обещал ремонт! – причитала она.
Максим грубо оттолкнул мать, и та едва не влетела в зеркало. Дверь захлопнулась с такой силой, что посыпалась штукатурка.
Лариса осталась стоять посреди кухни. Она не плакала. Она достала телефон и набрала номер.
– Алло, Витя? Это Лариса. Помнишь, ты говорил, что твоему отделу нужны показатели по «вторичке» и мошенничеству с кредитами? Есть жирный материал. Да, фигурант скрылся, но машина у него под боком. Закрепимся завтра.
Свекровь завыла на одной ноте, сползая по косяку.
– Замолчите, мама, – Лариса посмотрела на неё сверху вниз. – Завтра мы идем к нотариусу. Вы подпишете отказ от любых претензий, или я приобщу ваши расписки о получении «помощи» от сына к делу о выводе активов. Вы же не хотите идти соучастницей по 159-й?
– Ты не посмеешь, – прошипел Максим, стоя у подъезда своей новой пассии. – Это гражданско-правовые отношения, Лариса. Подавай в суд, делись, судись годами. Квартиру всё равно банк заберет, мне терять нечего.
Он стоял рядом с новенькой белой «Маздой», гордо выпятив подбородок. Из машины вышла Карина – эффектная брюнетка в коротком пальто, которая смотрела на Ларису с плохо скрываемым превосходством.
– Женщина, ну что вы устроили сцену? – Карина игриво поправила волосы. – Мужчина ушел туда, где ему лучше. Смиритесь. А машина моя, на меня оформлена.
Лариса медленно подошла к автомобилю. Рыжие волосы на ветру казались всполохами пламени, а зеленые глаза светились холодным, торжествующим блеском. Подъехавший к обочине неприметный серый седан остался незамеченным любовниками.
– Смириться? – Лариса усмехнулась, достав из кармана диктофон. – Максим, ты только что при свидетелях подтвердил, что квартира пойдет с молотка из-за твоих действий. А теперь послушай меня. Ты переводил деньги с нашего общего счета на счета автосалона и страховой компании. В суде это квалифицируется как вывод активов с целью причинения ущерба второму супругу. Но есть кое-что поинтереснее.
Из седана вышли двое мужчин в штатском. Лариса кивнула им как старым знакомым.
– Помнишь ту схему с «обналом» через твою фирму, о которой ты хвастался по пьяни? – Лариса понизила голос до шепота. – Я ведь не просто жена, Максим. Я обучена собирать доказательства так, чтобы они не развалились. Твой гендиректор уже дает показания. А Карина... Карина идет как соучастница, на которую оформлено имущество, приобретенное на преступные доходы.
– О чем она говорит?! – Карина побледнела, вцепившись в ручку двери.
– О том, – Лариса выдержала паузу, наслаждаясь тем, как расширяются зрачки мужа, – что машина сейчас отправляется на штрафстоянку как вещдок. А вы оба – в отдел для дачи пояснений в порядке статьи 144-145 УПК.
– Лариса, солнышко, давай договоримся! – Максим вдруг рухнул на колени прямо в весеннюю кашу из снега и грязи. – Я всё верну! Я кредит возьму, я ипотеку закрою! Мама поможет, она квартиру продаст! Только не ломай мне жизнь!
– Ты сам её сломал, когда нарисовал первую квитанцию, – отрезала женщина. – Кстати, мама твоя уже подписала дарственную на свою долю в нашей даче в мою пользу. В обмен на то, что я не укажу её в заявлении как получательницу краденых денег. Семейные ценности, Максим. Они такие.
***
Максим сидел на заднем сиденье патрульной машины, прижавшись лбом к холодному стеклу. Его била крупная дрожь. Он видел, как Карина, только что обещавшая ему «вечную любовь», кричит на оперативников, пытаясь откреститься от него и от машины. Липкий, удушливый страх перед будущим, где нет ни комфорта, ни ипотечной квартиры, ни Карины, а есть только серые стены изолятора, сковал его сердце. Он понял, что проиграл не жене, а профессионалу, которого сам же и недооценил.
Свекровь в это время паковала чемоданы в своей двушке, обливаясь горькими слезами. Она знала: Лариса не блефовала. Либо отдать долю, либо сушить сухари вместе с сыночком. В её глазах Максим из «добытчика» превратился в опасного неудачника, из-за которого она чуть не лишилась покоя.
***
Лариса стояла на балконе своей – теперь уже полностью своей – квартиры. Вопрос с банком был решен: она внесла остаток из личных накоплений, которые Максим так и не нашел.
Глядя на вечерние огни города, она чувствовала только холодную пустоту. Пять лет жизни оказались «отказным материалом». Она закрыла это дело технично, без единой лишней эмоции, как и положено сотруднику. Но где-то в глубине души, за слоями профессиональной деформации, тлело осознание: победа над подонком не возвращает потерянное время, она лишь освобождает место для новой, такой же неидеальной жизни.