Я сделал глоток мерзкой бурды из автомата и ошпарил язык. Впрочем, невелика беда – кофе был настолько отвратным, что ожог, пожалуй, даже спас меня от худшей части его послевкусия. Морщась, я отвернулся от гудящего агрегата и чуть не заорал.
– Здорово, – сказал пожилой мужик в синей рабочей робе, державший руки в карманах. – Новенький, что ли?
На груди у него висела бирка с именем, но разобрать написанное я не мог. Буквы, выведенные каким-то витиеватым курсивом, буквально плыли и корчились, стоило на них сфокусироваться. Я потёр глаза, моргнул пару раз. Не помогло. Господи, как же я устал.
Мужик щёлкнул пальцами, привлекая мое внимание.
– Имя-то есть, новенький?
– А, да. Конечно. Простите, – я нервно хихикнул. Он вопросительно смотрел. – Да. Аркадий меня зовут. Аркадий Сергеев. Очень приятно.
– И мне приятно, Аркадий Сергеев, – сказал мужик, протягивая мозолистую ладонь. – Можешь звать меня Демидыч.
– Взаимно, Демидыч. Это сокращенно от Демид?
– Не-а. Просто Демидыч.
– Кхм. Никогда не встречал Демидычей, которые были бы не Демиды.
– А ты много Демидычей знаешь?
– Да нет, не особо. Но пару-тройку за жизнь встречал.
– Ну и молодец, – он ухмыльнулся. Я оглядел комнату отдыха, ища способ вежливо свалить отсюда.
– Давай, Аркаша, – сказал Демидыч. – У тебя небось работы ещё вагон, домой не скоро.
Я расслабился. Кажется, от меня отцепились.
– Эм, да. Хватает. Сами понимаете, последняя палка в колесе. Надо три отчета к пятнице сдать, а я тут ещё в вашей системе не разобрался.
– Угу. Новеньким спуску не дают, это точно.
Я улыбнулся, кивнул и покосился на дверь.
– Что ж, пойду я в кабинет, поработаю ещё.
– Дельная мысль.
Я уже сделал шаг, но остановился.
– Знаете, меня Аркашей с детства никто не называл.
– А мне вот вдруг в голову пришло. Знал я пару Аркаш в свое время. Вроде как ты – Демидычей.
– Надеюсь они, как и я, были Аркадиями?
– Нет. Просто Аркашами.
Я подождал, но он, похоже, закончил мысль. Кивнув и выдавив из себя улыбку, я поспешил в свой кабинет. Закрыв дверь, я поставил стаканчик на край стола, сделал пару скручиваний, хорошенько потянулся, до хруста в позвонках, и выдохнул. Все, за работу. Сел за стол, открыл первый отчёт.
Анализ какого-то мелкого производителя, которого наша контора собиралась поглотить. Они делали «изделия». Какие именно – чёрт его знает. Описания были, мягко говоря, туманными. Я листал документы: сплошные артикулы, размеры партий, накладные и складские ведомости. Были чеки на сырье, но без описания, что это за сырье.
Описаний не было вообще нигде.
Потирая виски, я пытался уловить суть. Как компания может иметь годовой оборот под триста миллионов, но при этом нигде не указывать, что конкретно она производит и продает? Я рылся в файлах, надеясь найти хоть какую-то зацепку.
В дверь легонько постучали. Демидыч не стал дожидаться ответа, просто просунул голову в щель.
– Почти полночь, – сказал он с той же приклеенной ухмылкой. Я глянул на телефон – и правда.
– А, спасибо, – говорю. – Скоро закончу. Наверное.
Он так и стоял, высунув одну голову.
– Что-то ещё? – спросил я.
– Не-а. Просто хотел сказать, что почти полночь. Тебе же в отделе кадров говорили насчёт работы после двенадцати?
– В кадрах? Нет. А что, есть какие-то правила? Мне уйти надо, чтобы вы тут убрались?
– Убрался? Я ведь не уборщик. Для этой работы у нас клининговая компания. Я – ночной техник. По послеполуночной части.
Я нахмурился.
– Не понял. По какой ещё «послеполуночной» части?
– Либо сам всё увидишь, либо нет, – он высунул голову обратно, но тут же она снова показалась из-за двери. – И на всякий случай, раз уж кадровики прошляпили. Сделай одолжение: держись подальше от грузового лифта. До восхода солнца. Лады? Сделаешь это для меня, Аркаша?
– У нас в офисе есть грузовой лифт?
– Есть. После полуночи.
Он снова исчез, на этот раз насовсем. Дверь, правда, не закрыл. Я встал, чтобы прикрыть её, и тут услышал гул, словно где-то в здании заводился тяжелый двигатель. Я замер, приоткрыл дверь и выглянул в коридор.
К гулу добавился лязг, скрежет металла и высокий, режущий ухо визг.
– Что это за хрень? – пробормотал я, прокашлялся и крикнул: – Демидыч, это что такое?
Но Демидыча уже и след простыл. Шум становился все громче, и я, выйдя из кабинета, пошёл на звук. Основной зал был заставлен рядами столов в низких офисных перегородках. Вокруг – восемь кабинетов, по четыре с каждой стороны. Мой был в правом дальнем углу, так что мне пришлось пройти мимо трёх тёмных дверей, следуя за странными звуками.
Сначала мне казалось, что они чисто механические. Но под этим высоким визгом я расслышал низкое, мягкое урчание, почти как мурлыканье огромного кота. Я усмехнулся. Бред какой-то. Некому тут мурлыкать. Господи, я, должно быть, совсем вымотался. Надо ещё кофе. Может, скинуться с ребятами на нормальную кофемашину, а то эта бурда до добра не доведёт.
Откуда-то спереди донеслось: «Клац-хруст-бум!». Я миновал кабинеты, свернул в боковой коридор, прошел мимо кладовок, туалетов, какой-то комнаты с надписью «Тех. помещение» и одной приоткрытой двери, из-за которой доносилась тихая музыка.
Я остановился. Музыка была старая, с духовыми и оркестром, но не классика. Скорее, какой-то довоенный фокстрот. Из тех, что крутят в старых фильмах про войну, где одинокие солдаты медленно танцуют с девушками, и никто не говорит об ужасах, творящихся за стенами этого островка покоя.
– Что застыл, Аркаша? Заходи, – голос Демидыча вырвал меня из мыслей. Я моргнул, огляделся, на секунду потеряв ориентацию. Что я вообще делаю вне своего кабинета? – Говорю, заходи, Аркаша. Поболтать надо.
И тут снова начались эти звуки, и я всё вспомнил. Я толкнул дверь и увидел крохотную каморку, почти целиком занятую столом, стулом и картотечным шкафом. За столом сидел Демидыч, сложив руки на коленях и откинувшись на спинку стула. В его глазах плясали смешинки.
– Ещё раз здравствуйте, Демидыч. Не хотел мешать.
– Лифт тебя приманил, да? – я сморщился от непонимания сути вопроса, и Демидыч рассмеялся. – Не парься. Он на некоторых так воздействует. Привыкнешь.
– Кхм, привыкну к чему именно? К лифту. К грузовому лифту, которого мне следует избегать.
– Угу, к нему самому. Присаживайся.
Я огляделся, но стула для меня не было. Демидыч хохотнул и указал на складную табуретку у стены. Я нехотя взял её, разложил и поставил перед его столом. С опаской сел – половина задницы свисала. Демидыч только улыбался.
– А куда музыка делась? – спросил я, вдруг поняв, что фокстрот затих.
– Музыка? – переспросил он, все ещё улыбаясь. – Старинная такая. Родители такую слушали.
– А ты своих бабку с дедом знал, Аркаша?
– Чего? Не очень их помню. Они умерли, когда я ещё в начальной школе учился.
– Жаль. Старшее поколение может многому научить молодых.
– Тут не поспоришь.
Я сидел и ждал. Демидыч улыбался и смотрел.
– Вы хотели мне что-то сказать? – спросил я после нескольких неловких секунд.
– А что бы ты хотел услышать?
Я помотал головой и встал.
– Простите, но у меня куча работы.
– И даже с ворохом работы ты все равно пошёл его искать. Хотя я велел тебе его избегать.
– Его – то есть, грузовой лифт? Тот, которого ещё нет?
– О, он всегда здесь, Аркаша. Просто до полуночи не показывается. Сам знаешь, как это бывает.
– Эм, нет. Кажется, совсем не знаю. Я пожалуй пойду к себе в кабинет.
– Удачи с работой.
Его улыбка так и не сходила с лица, пока я торопливо покидал его каморку.
– Дверь открытой оставить или закрыть? – спросил я и обернулся. Но его уже не было на месте. Зато вернулась музыка. Долгая, тоскливая мелодия, навевающая мысли о холодных побережьях и тяжёлых тёмных тучах.
– Демидыч!
Ответа не последовало. Я закрыл дверь – музыка тут прекратилась. Я спешно двинулся в сторону своего кабинета. Но когда завернул за угол, то оказался не в главном зале с рядами столов. Не было и кабинетов по стенам. Просто пустой коридор, уходящий, казалось, в бесконечность.
Я моргнул несколько раз, и коридор заметно укоротился. В дальнем конце, почти утопая в тени, я увидел большую раздвижную дверь. Дверь лифта, но гораздо больше тех, что ведут в вестибюль. Грузовой лифт.
Урчание стало громче. Гораздо громче. И лязг, и скрежет. И высокий визг. У меня зачесался затылок, и я, бессознательно почесывая его, сделал шаг вперед.
«Нет!», – мысленно рявкнул я на себя, резко тряхнув головой, чтобы прогнать наваждение. – «Мне нужно работать».
Я перестал чесаться и опустил руку. Повернулся, завернул за угол, надеясь, что просто заблудился. Так и есть. Вот они, столы в перегородках. Родные квадратики, которым я был странно рад. Я пулей метнулся к себе в кабинет, захлопнул дверь и прислонился к ней лбом, делая несколько глубоких вдохов.
Это было странно. Очень, чёрт возьми, странно. Господи, как же я устал.
Я отошёл от двери и вернулся к работе. Взяв стаканчик с кофе, я уже поднес его ко рту, но тут заметил что-то плавающее на поверхности маслянистой черной жижи. Я окунул палец и поднес к глазам.
Плесень.
– Какого черта? – пробормотал я. Кофе сварен всего минут пятнадцать назад.
«Возьми себя в руки, Аркаша», – пробормотал я и усмехнулся. Я не называл себя Аркашей со времён института, где строго блюдил, чтобы все звали меня именно Аркадием, пытаясь избавиться от детской клички.
Я встал, чтобы выкинуть бурду и налить свежего, как вдруг стены офиса пронзил леденящий душу крик. Стаканчик выпал из моей руки, заливая ковер плесенью. Но в этот момент мне было на это плевать. Крик захватил всё мое внимание. Я выскочил из кабинета, посмотрел налево, направо, пытаясь определить, откуда он доносится. Справа. Оттуда, где я был раньше.
Я пронесся мимо кабинетов и столов, добежал до угла и, не раздумывая, ворвался в коридор.
Теперь там не было дверей в кладовки или туалеты. Не было двери с надписью «Тех. помещение» и двери, из-за которой играла тихая старинная музыка. Только гладкие стены, ведущие к огромной двери лифта. Двери, из-за которой и доносился крик.
– Эй! – громко сказал я, медленно приближаясь. «Может, взять что-нибудь для защиты?» От этого крика волосы на руках вставали дыбом. «Точно, нужно что-то потяжелее. Отличная идея. Может, вернуться в кабинет и схватить… что? Настольную лампу? Степлер? Диспенсер для скотча?»
– Помогите! – взвизгнул женский голос. Прямо из-за двери лифта.
Нет времени на поиски оружия. Я подбежал к двери и стал искать кнопку вызова. Её было трудно разглядеть. Панель и саму кнопку покрасили той же краской, что и стену.
– Господи, помогите кто-нибудь, пожалуйста! – рыдала женщина.
– Не бойтесь! Я здесь! – крикнул я, собираясь нажать на кнопку.
В тот же момент чья-то рука схватила меня за запястье и резко развернула.
– Ты чего удумал, Аркаша? – спросил Демидыч. – Ты тут с грузовым лифтом балываться вздумал? После того, как я тебе русским языком сказал этого не делать!
– Там женщина заперта, она о помощи простит! – выпалил я. – Надо её вытащить!
– Женщина? Какая женщина? – спросил Демидыч, заглядывая мне за спину. Он покачал головой, затем снова вперил в меня свой насмешливый взгляд. – Не слышу я никакой женщины.
И он был прав. Женщина замолчала. Больше никаких криков не было.
– Нет, я её точно слышал, – сказал я и повернулся к лифту.
Демидыч схватил меня за плечи и удержал на месте.
– Не было там никакой женщины, Аркаша. Это лифт. Он тебя так приманивает.
– Приманивает? Что это за бред?
– Не дай Бог тебе этого узнать. Хотя... скоро всё сам узнаешь.
Все ещё держа меня за плечи, он повел меня прочь от лифта, пятясь и увлекая за собой по коридору. Коридору, в котором теперь снова появились двери в туалеты, техпомещение и кладовки.
– Вот так, Аркаша. Просто иди вперёд.
Я быстро оглянулся через плечо. Двери лифта не было. Только глухая стена на углу другого коридора.
– Куда он делся?! – спросил я, снова глядя в сторону Демидыча.
Но Демыдыча нигде не было! Его руки больше не сжимали мои плечи, хотя я клялся себе, что все ещё чувствую, как его пальцы впиваются в мышцы.
– Демидыч! – испуганно позвал я. Но никто не ответил.
– Так, надо валить домой, – прошептал я и почти бегом направился к своему кабинету.
К счастью, планировка этажа больше не менялась. Когда я завернул за угол, столы и кабинеты были там, где и должны. Пролетев мимо них, я ворвался к себе и захлопнул дверь. Потом бросился к столу, сгребая личные вещи: рюкзак, куртку, ключи от машины. Я изменил планы, думая, что лучше заведу будильник и приду завтра пораньше, вместо того чтобы торчать здесь до глубокой ночи. Да, так и сделаю. Мне нужно ещё пара часов, чтобы разобраться с первым отчётом, понять, что за хреновину они там производят. Если кто спросит, почему отчеты до сих пор не готовы, скажу, что пытался работать из дома, но интернет отключили.
Надевая куртку на ходу, я вышел из кабинета и направился в противоположную сторону – к приёмной и обычным лифтам. По крайней мере, я думал, что так будет. Но когда завернул за угол, то увидел двери туалетов, техпомещения и кладовок.
Наверное, в спешке свернул не туда. Я развернулся и пошёл обратно. Но увидел ту же картину: туалеты, техпомещение, кладовки и, полагаю, кабинет Демидыча. Дверь которого была приоткрыта и изнутри лилась успокаивающая музыка.
Я подскочил к двери и с силой рванул её на себя.
– Какого черта здесь происходит?! – рявкнул я.
Демидыч сидел за своим столом и раскладывал пасьянс колодой потрёпанных карт. Которые, казалось, рассыплются в пыль от одного только чиха.
– А вот это отличный вопрос, Аркаша, – сказал Демидыч, не отрывая взгляд от карт. – Ты как сам думаешь, что происходит?
– Я тебя, утырок, спросил!
Эта фраза его остановила. Демидыч отложил колоду и поднял на меня глаза. Прежней улыбки и след простыл.
– За что ты меня так, Аркаша? Я тебе всю ночь помогал. Ты тут часами бродишь, как зомбак контуженый. Пару раз чуть не влип по-крупному. Но я всегда был рядом и спасал тебя. Каждый раз!
– Каждый раз? Часами? О чем ты вообще мелешь? Ещё и часа ночи нет. – Я вытащил из кармана телефон и помахал им. – Смотри!
– Я-то вижу. А ты?
– Конечно, вижу! – я поднес телефон к лицу и посмотрел на экран. 4:30 утра. – Стоп, что?!
– Что? Оказывается всё не так, как ты думал, Аркаша?
– Хватит меня так называть! Меня зовут Аркадий!
– Ладно, Аркадий. Думаю, ты должен передо мной извиниться, Аркадий.
Я хотел поспорить. Хотел заорать. Хотел запустить в него телефоном. Ярость закипала в районе живота, готовая вырваться наружу. Я мог бы взять эту колоду карт и засунуть ему в глотку, чтобы он подавился и сдох. Как ему такое извинение?
– Ого, здорово он тебя облапошил, – рассмеялся Демидыч. Он сгрёб карты и начал их тасовать, не сводя с меня глаз. – Как думаешь, что он сейчас делает?
– Кто «он»? Что «он» делает? – с моей стороны это был глупый вопрос, потому что я снова слышал это урчание, и лязг, и скрежет, и все остальное. А ещё я слышал что-то новое. Плач. Тихий детский плач.
– Это ребёнок? – спросил я Демидыча.
Он вздохнул.
– О, он хочет, чтобы ты так думал. – Он снова вздохнул. – Ну, я впрочем, не удивлен. Он с тобой сегодня не церемонится.
Он встал, обогнул стол и проскользнул мимо меня, словно я был вешалкой, загораживающей проход.
– Пойдем, Аркадий. Пора тебе узнать, почему здесь никто не работает допоздна.
Он вышел за дверь прежде, чем я успел осмыслить сказанное. Я бросился вслед за ним, едва поспевая, пока он шёл по длинному коридору, в котором снова не было дверей, кроме одной – огромной двери лифта в дальнем конце. Демидыч был уже на полпути, когда я его догнал.
– Что вы собираетесь мне показать?
– Ничего хорошего, это уж точно, – ответил он, не глядя на меня. Его глаза были прикованы к двери лифта. Демидыч схватил меня за бицепс и сжал. – Когда я открою лифт, стой за мной. И что бы он тебе ни говорил, что бы ни обещал, какую бы сделку ни предлагал – ты ничего не говоришь и ничего не делаешь. Понятно, Аркадий?
– Понятно? Нет, мне ни хрена не понятно!
– Вот и славно. Но мне нужно, чтобы ты понял ровно столько, чтобы сделать, как я скажу. Стой за мной. Не дай ему сбить тебя с толку.
– Кому «ему»? Лифту? Вы говорите о нем, как о живом существе. Это бред, Демидыч. Это всего лишь чертов лифт!
– Конечно, Аркадий. Конечно.
Мы подошли к двери. На этот раз кнопка была видна. Она была прямо на стене, на виду, и даже подсвечивалась пульсирующим красным светом.
– Мило, – сказал Демидыч двери. – Но он не для тебя. Я его просто уму разуму учу. Слышишь меня? Он-не-для-тебя.
– Что вы…
Он поднёс палец к своим губам, и я заткнулся. Затем, этим же пальцем, он нажал на кнопку, одновременно упираясь в меня и заставляя отступить на несколько шагов, создавая пару метров дистанции между нами и лифтом.
Детский плач становился все громче и громче, пока двери лифта не разъехались, открывая… ничего внутри не было. Просто грузовой лифт с огромной кабиной, чтобы возить офисную мебель и крупное оборудование.
– Он пустой, – сказал я.
– Правда? – изображая удивление, ответил Демидыч.
Я сделал шаг, пытаясь обойти Демидыча и рассмотреть получше, но он схватил меня за руку и дёрнул назад.
– Что я сказал, Аркадий? Стой за мной.
Тон его голоса требовал подчинения, несмотря на мое внезапное любопытство. Любопытство, которое росло по мере того, как то, что я принял за тень в углу кабины, слегка шевельнулось.
– Что это за хрень? – прошептал я.
Я снова услышал детский плач. На самом деле, это было скорее всхлипывание. Всхлипывание грустного ребёнка.
– Здравствуй, Демидыч, – произнес голос. – Кого это ты с собой привёл?
– Ты знаешь, кого я привёл. Ты с ним всю ночь играешь.
– Разве? Не помню такого.
– Кончай этот балаган. Если бы меня тут не было, ты бы его уже давно сожрал.
– Ты обо мне такого плохого мнения, Демидыч? Почему?
– Ничего подобного, и ты это прекрасно знаешь. Я здесь, пожалуй, единственный, кто по-настоящему уважает тебя за то, что ты есть.
– И что же я есть? Расскажи-ка.
– Ты голод. Первобытный голод.
На секунду воцарилась тишина. Затем ребёнок, или тень, или лифт, или что бы это ни было, вздохнул.
– Сомневаюсь я насчет тебя…
Двери лифта закрылись, и Демидыч протяжно выдохнул.
– Ну вот, это и есть грузовой лифт. Тебе повезло. Сегодня он был довольно разговорчив.
Я судорожно вдохнул, не осознавая, что все это время не дышал.
– Повезло? У меня такое чувство, что я схожу с ума! Не назвал бы я это везением! – я огляделся, и паника подступала к горлу. – Как мне отсюда выбраться? Я хочу домой, лечь спать и забыть всю эту дичь.
– Насчет этого… – Демидыч пошел прочь.
Я поспешил за ним.
– Насчет чего? – спросил я, едва поспевая за стариком. Мы завернули за угол, и я увидел ряды столов. Слава Богу! Вернулись на знакомую территорию. Демидыч привел меня к моему кабинету и перегородил дорогу.
– Как там отчеты? – спросил он, не давая мне пройти. – Есть в них какой-то смысл?
– Смысл? Да не особо. То есть, цифры сходятся, но информации катастрофически не хватает. Я не могу понять, что эта компания вообще производит.
– Изделия.
– Да, я видел. Но какие именно изделия? Что конкретно они производят?
– Значит, с отчетами не ладится.
– Все бы ладилось, будь у меня остальная информация.
Демидыч похлопал меня по руке.
– Информация там есть. Просто ты её не видишь.
– Не вижу? Что? Информацию? Она что, под грифом секретно? Мне нужно какое-то соглашение о неразглашении подписать?
– Э-э, нет. Но тебе нужно ещё кое-что посмотреть.
Он отошёл в сторону, указывая на мой кабинет. Там теперь стояла тележка на колесиках со старым пузатым телевизором и, боже правый, видеомагнитофоном на полке под ним.
– Откуда это, черт возьми, взялось? – я вошёл, чтобы рассмотреть антикварное оборудование.
– Отдел кадров, – сказал Демидыч. – Просто посмотри. Поговорим после.
Он закрыл за собой дверь. Я не слышал, как он ушёл, но когда я рванул дверь на себя, его уже за ней не было. Теперья я этому совсем не удивился. Повернулся к тележке. На видеомагнитофоне был приклеен стикер. На нем предсказуемо было написано: «Нажми PLAY. Это кнопка с маленьким треугольником на боку».
Я закрыл дверь, подошёл к тележке, нажал на маленький треугольник, который и без подсказок знал, и прислонился бедром к краю стола. Телевизор включился, экран зашипел помехами. Затем помехи исчезли, и на меня с экрана уставился улыбающийся мужчина.
– Здравствуйте, – сказал он и помахал рукой. – От лица всего нашего отдела кадров я хочу поблагодарить вас за то, что вы сегодня здесь. Вы произвели на нас большое впечатление, и мы надеемся на долгие и плодотворные годы сотрудничества.
Мужчине было под пятьдесят, одет он был в свитер с каким-то очень ярким и дурацким орнаментом. Кажется, я видел такой же на своём дедушке, когда изучал старые семейные фотографии.
– Уверен, у вас много вопросов, но знайте, что со временем на большинство из них вы получите ответы, – он картинно подмигнул. – На большинство.
«На большинство?» – хотелось мне заорать в ответ. «Что это значит?» Но я сегодня уже и без того много кричал, а смысла от этого не прибавилось.
– А пока знайте, что мы приложили немало усилий, чтобы проверить вашу пригодность для новой должности, – продолжал он. – После личных наблюдений и исключительно убедительной рекомендации от вашего предшественника мы рады предложить вам должность ночного техника. Это работа с огромной ответственностью, так что наше решение не могло быть поспешным. Из всех кандидатов вы единственный, кто выжил… то есть, с блеском прошёл все тесты.
Это безумие! Какая-то шутка, которую разыграл Демидыч. Я протянул руку, чтобы остановить запись, или хотя бы попытаться. Но она не останавливалась, не ставилась на паузу и даже не перематывалась. Мужик из отдела кадров просто продолжал улыбаться и нести белиберду.
– Зарплата хорошая, как и соцпакет, так что не будем на этом останавливаться. О чем мне действительно нужно с вами поговорить, так это о вашей храбрости и о, к сожалению, неизбежной передаче эстафеты от вашего предшественника. Просто знайте, что вы вот-вот станете частью длинной череды защитников, населяющих все эти великие здания в нашем прекрасном городе. Без таких как вы, они давно сожрали бы нас всех. То, что вы делаете, дарует безопасность мужчинам и женщинам, что работают здесь днём. Довольно благородно, не правда ли?
– Скорее, нет, – сказал я телевизору. – Совсем не благородно. Всё это звучит как полный бред.
– Вы можете думать, что это безумие. Но если вы сейчас сидите передо мной, значит, вы уже вкусили толику истинного сумасшествия, поразившего наш великий город, – он наклонился ближе, и я поклялся бы, что он вот-вот вылезет из экрана. – И эта зараза – вечно голодные грузовые лифты. В каждом здании есть такой, но не в каждом есть ночной техник. И пока другие здания вымирают, медленно пожирая себя, по кусочкам, кирпичик за кирпичиком, плитка за плиткой, у нас этой проблемы нет. Потому что у нас есть вы.
Он показал мне большой палец и откинулся назад.
– А теперь идите и укротите монстра, который не хочет ничего другого, кроме как вас сожрать. Помните, мы на вас рассчитываем. Не подведите. До свидания.
Телевизор щёлкнул, видеомагнитофон остановился. Он выплюнул кассету, которая прямо у меня на глазах рассыпалась в пыль.
– Вопросы есть? – резко нарушив тишину, сказала вынырнувшая из-за двери голова Демидычы, заставив меня взвизгнуть и подпрыгнуть.
– Простите. – Я указал на телевизор и видик. – Всё сказанное было всерьёз?
– Да. Было и есть, – он вздохнул. – А теперь пойдем со мной, нужно оформить передачу дел.
– Слушайте, Демидыч, я не знаю, что за шутки вы тут шутите, но это не смешно. Я еду домой спать. Чёрт, я, может, завтра даже больничный возьму.
– Ага. Все больничные закончились. Просто иди за мной, лады?
Он пошёл прочь, не оставляя мне выбора, кроме как последовать за ним, если я хотел хоть что-то понять. Мы прошли мимо столов, мимо кабинетов. Завернули за угол, мимо туалетов, кладовок и техпомещения. Остановились у каморки Демидыча, и он жестом пригласил меня войти.
Едва я переступил порог, я понял, что все изменилось. Во-первых, теперь играл эмбиент одной моей любимой группы, которая выпустила этот альбом всего пару лет назад. Во-вторых, стол был другой. Точнее, это был в точности мой стол из моего кабинета. Тот самый, о который я только что опирался, смотря безумное видео.
– Перестановку сделали, – сказал я.
Демидыч рассмеялся.
– Не я. Но рад, что ты заметил. Значит, они не ошиблись в выборе. Конечно, ты первый за долгое время, кто способен видеть грузовой лифт и слышать голоса, но это не всегда означает, что ты подходишь для этой работы.
– Какой работы?
Он грустно улыбнулся.
– Пойдем. Последняя остановка.
Он вывел меня из кабинета и повел по коридору. Мы завернули за ещё один угол, и вот он – грузовой лифт. Дверь пульсировала и изгибалась, словно дышала. Когда мы подошли ближе, Демидыч не велел мне держаться сзади. Не попросил быть осторожным и не слушать голоса, эхом доносившихся из-за двери.
Вместо этого он расстегнул молнию на своей робе и вылез из неё, оставшись… в чем мать родила.
– Блин, Демидыч, – сказал я и отвернулся.
– Смотри на меня, Аркаша.
Я не послушался.
– Аркадий. Я сказал, смотри на меня!
Я повернул голову и посмотрел. Он указал на робу на полу.
– Надевай.
– Да, щас! Вы же в ней без ничего ходили.
– Это да. Но если приглядишься хорошенько, увидишь, что теперь это совершенно новая роба. Подними и надень.
Я колебался.
– Надевай, Аркаша!
Я покорно наклонился и подобрал робу, брезгливо зажав её между большим и указательным пальцами. Потом присмотрелся. Она и вправду выглядела абсолютно новой. Я рискнул и понюхал. Никакого запаха старого мужика. Пахло свежевыстиранной тканью.
– Носи её и никогда не снимай, Аркаша, и будешь в порядке. Так это работает. Пока ты в робе, он тебя не тронет. Но знай, тебе придётся следить за тем, чтобы он не трогал других.
Демидыч протянул руку назад и нажал кнопку вызова.
– И тебе придётся его время от времени кормить. Не волнуйся, отдел кадров сам подберёт «блюда». В основном это будут нерадивые сотрудники, которые вынуждены приходить пораньше, работать в обед и засиживаться допоздна, чтобы успеть всё выполнить. Сотрудники, у которых нет семьи и друзей, чтобы не было кому беспокоиться, когда они вдруг пропадут.
Лифт звякнул, двери разъехались. За спиной Демидыча я видел тьму и тени, колышущиеся, как оживший дым.
– Делай свою работу, и все будет в порядке. А теперь надевай.
На этот раз я не колебался. Я влез в робу и застегнул молнию. Посмотрел вниз и увидел на бирке свое имя. Чувство силы, власти наполнило меня. Я улыбнулся и поднял глаза на Демидыча. Только его уже не было передо мной. Я успел лишь мельком увидеть, как он машет мне рукой изнутри лифта, прежде чем двери закрылись.
– Пока, – помахал я в ответ.
Демидыч исчез, эмбиент из моего нового кабинета становилась все громче и громче, призывая меня к работе, в чём бы она теперь не заключалась. И я был рад, что музыка такая громкая, потому что она почти заглушала чавкающие звуки, доносившиеся из шахты лифта.
Подходя к своему новому кабинету, я вдруг подумал, кого же они теперь наймут, чтобы разбираться со всей этой хренью про «изделия» в отчёте. По крайней мере, я точно знал, что это буду не я.
Это больше не моя работа.
Теперь я ночной техник.