И было сердцу ничего не надо,
Когда пила я этот жгучий зной.
«Юпитера» воздушная громада
Как облако стояла надо мной.
Все, кто любит и знает Анну Ахматову, наверное, сейчас возмутились: на месте пушкинского Онегина появился какой-то Юпитер! Во-первых, не какой-то, а моцартовский. Речь о последней симфонии композитора. Её назвали в честь грозного бога римлян. А во-вторых, ахматовские строчки странным образом попадают в самую суть этой музыки: «воздушная громада», где лёгкость вступает в диалог с грандиозностью, а карнавальность — с космическим простором.
Родился «Юпитер» 10 августа 1788-го. Он завершил цикл из трёх симфоний, над которым Моцарт работал тем летом: Тридцать девятая — торжественное начало, Сороковая — лирика в контексте драмы, а Сорок первая — философский финал. Писал, ни на что не отвлекаясь, и справился с работой меньше, чем за два месяца. Вот, пожалуй, и всё, что мы знаем о триаде, которая опередила своё время.
Симфония — главный жанр венских классиков, но современники Моцарта об этом ещё не знали, и поэтому симфония всегда звучала в начале вечера на «разогреве» публики. Основными номерами были инструментальные концерты и арии, а хедлайнером — клавирная импровизация, королева подмостков XVIII века.
И вдруг Моцарт впервые пишет симфоническую триаду, якобы, на открытие казино (в то время в них всегда были концертные залы). Пишет по заказу хозяина или по подписке, когда публика заранее оплачивает гонорар музыканта, неизвестно. Нет данных и о том, что всё состоялось. Но разве можно на этом основании утверждать, что бедный автор так и не услышал исполнения своих шедевров? Нашлось как минимум шесть его выступлений с неизвестной программой за три последних года жизни. Неужели он не играл там триаду? Ведь это сейчас публика хочет слушать раскрученные хиты, а тогда все ждали новинок.
Ждали в Германии, куда композитор успел съездить дважды. В Англии, где вёл переговоры с самим Иоганном Саломоном. Это легендарный импресарио, который обеспечил Гайдну беспрецедентный успех на земле туманного Альбиона. С Моцартом, увы, не сложилось — музыкант ушёл в лучший из миров. Но Саломон всё же сделал солнечному гению подарок: придумал имя Сорок первой симфонии, видимо, для гастролей — «Юпитер». Название настолько прирастёт к музыке, что станет с ней неразделимо. А всё благодаря финалу: его «воздушная громада» до сих пор поражает масштабом и соединением несоединимого: оперные мелодии и григорианский хорал, месса и танец с маршем. Когда всё закружится в полифоническом вихре, «Юпитер» предстанет во всём блеске своего величия. Браво, Моцарт!