Глава 1. Утро, которое пахло не так
Я проснулся от того, что Алиса гладила меня по спине. Это было привычно. Привычно, как зубная паста на первой полке и её смех, когда я надеваю носки разного цвета.
— Доброе утро, — шепнула она. — Я люблю тебя.
Я повернулся, поцеловал её в висок. Волосы пахли клубникой. Её шампунь. Всё как обычно.
Но когда я пошёл в душ, а она осталась досыпать, я заметил на её подушке нечто странное. Маленький золотистый волос. У меня русые. У неё русые. А этот был золотистый, почти белый. Короткий. Мужской.
Я взял его пальцами, покрутил. Подумал: «Соседская кошка?» Но кошки не красятся в блондин.
Я вышел на кухню. Алиса уже жарила яичницу.
— Слушай, — сказал я. — Ты вчера поздно пришла. Всё нормально?
Она не обернулась. Слишком быстро ответила:
— Всё отлично. Засиделась у Марины. Смотрели сериал.
— Марина же не курит?
— Не курит.
— А на твоей куртке пахнет табаком. И не сигаретами. Чем-то другим.
Она замерла на секунду. Потом засмеялась. Но смех был не её. Чуть выше тоном.
— Ты у меня сыщик, да? Просто в подъезде сосед курил.
Я не стал спорить. Но золотой волос я спрятал в карман домашних штанов.
За завтраком она была слишком ласковой. Гладила мою руку. Говорила, какой я замечательный. Слишком много слов. Когда человек врёт, он сыплет комплиментами, как конфетти на похоронах — не к месту и слишком ярко.
Я улыбнулся. Сказал: «Я тебя люблю». Она ответила: «И я тебя».
Но в её глазах было не «я тебя люблю». В них было «отстань, пожалуйста, отстань».
Глава 2. Таксист, который всё испортил
Через три дня мы ехали в гости к её родителям. Алиса взяла такси. Я хотел на метро, но она сказала: «Я устала, давай такси».
Водителем оказался мужик лет пятидесяти. Разговорчивый. Сразу спросил:
— Куда красавицу везём?
Алиса назвала адрес.
Я сидел сзади слева, она справа. Я смотрел в окно. Она смотрела в телефон. Улыбалась экрану.
— А вы вчера тоже на такси ездили? — спросил водитель. — Я вас вроде у "Прованса" видел. Только с другим молодым человеком. Высокий такой, светлый.
Я повернулся к Алисе. Она побелела. Физически побелела, как стена.
— Ошибся, — быстро сказала она. — Я не была в "Провансе".
— Точно ошибся, — спохватился водитель. — Извините, лица похожие.
Я ничего не сказал. Но в голове щёлкнуло. «Прованс» — это ресторан в центре. Она говорила, что была у Марины. Марина живёт в спальнике, там нет "Прованса".
Мы приехали к её родителям. Весь ужин я молчал. Тесть шутил про футбол. Теща расспрашивала про работу. Алиса сидела рядом, её нога тряслась под столом. Она нервничала.
Ночью, когда мы легли в её старой комнате (кровать помнит нас со студенчества), я спросил в темноту:
— Кто он?
— Кто? — голос дрогнул.
— Тот, с кем ты была в "Провансе". Не ври.
Она молчала минуту. Я слышал, как она дышит. Часто-часто.
— Это рабочий ужин, — сказала она. — Новый клиент. Я тебе говорила.
— Ты мне ничего не говорила.
— Забыла. Прости. Много работы.
Я повернулся к стене. Она обняла меня со спины. Горячая ладонь на моём животе.
— Я люблю только тебя. Клянусь.
Я хотел верить. Но золотой волос из кармана я переложил в тумбочку. И зачем-то запомнил имя водителя с бейджика. Олег. Спасибо, Олег.
Глава 3. Чужой кофе на столе
Вернулись домой. Я стал замечать странности. Раньше я их не видел, потому что любил. А теперь смотрел как следователь.
Она стала чаще задерживаться. Раньше с работы возвращалась в семь, теперь в девять. Иногда в десять.
— Алиса, что случилось?
— Проект. Дедлайн.
Она стала другой в постели. Раньше мы любили друг друга горячо, иногда неловко, но искренне. Теперь она делала всё механически. Как по инструкции. И иногда закрывала глаза. Слишком сильно.
Я спросил однажды:
— Ты меня ещё хочешь?
Она открыла глаза. В них была вина.
— Очень. Просто я устала.
Она не хотела меня. Она хотела того, другого. Я это чувствовал кожей.
Потом был случай с кофе. Я вернулся домой раньше обычного — забыл паспорт. Зашёл в квартиру. На кухне стояла чашка. Чёрный кофе. Мы с Алисой пьём только капучино. Чёрный кофе она ненавидит.
Я поднёс чашку к носу. Запах. Дорогой, терпкий. Не наш.
Я не стал звонить ей. Сел в кресло и ждал. Через час она пришла. Увидела меня. Увидела чашку.
— Ой, это Марина заходила, — сказала она.
— Марина пьёт чай с молоком. Я знаю её двадцать лет.
— Она решила попробовать кофе.
— Алиса.
Она сломалась на секунду. Губы задрожали. Но потом она взяла себя в руки. Улыбнулась своей прежней улыбкой, той, за которую я её полюбил.
— Ты параноик, милый. Сходи к психологу.
Я тогда поверил. Потому что очень хотел верить. Мужчины глупеют от любви быстрее, чем от водки. Я был пьян ею десять лет.
Глава 4. Ночной звонок
Всё вскрылось в обычный вторник. Дождь. Я смотрел футбол. Она в душе. Её телефон лежал на диване. Вибрировал.
Я не хотел смотреть. Честно. Но экран засветился.
«Котик, я хочу тебя. Когда ты будешь свободна?»
Котик. Она для меня была «зайка». Для кого-то она стала «котик».
Телефон вибрировал снова. Следующее сообщение:
«Он уходит в командировку в пятницу? Я соскучился по твоим губам.»
Я открыл чат. Надо было остановиться. Не надо было. Но я как будто смотрел, как машина медленно въезжает в пропасть.
Сообщения уходили в прошлое на три месяца.
«Сегодня он уснул рано, я выйду в десять, забери меня у дома».
«Скажи, что он тебе дал? Ничего. А я дам тебе всё».
«Ты лучше него. Он скучный. С ним я чувствую себя старой».
Я прочитал всё. Как они встретились на корпоративе. Как он подошёл к ней. Как она сначала отказывалась. Как потом сказала «это только один раз». И как «один раз» стал «каждый вторник и четверг».
Его звали Денис. Он её начальник. Высокий, светлый, с деньгами. Водитель такси был прав.
Я положил телефон на место. Пошёл на кухню. Открыл пиво. Руки тряслись. Не от злости. От того, что мир треснул пополам. Десять лет. Десять лет я строил дом, покупал цветы, терпел её истерики, помогал её маме с ремонтом. А для неё я «скучный».
Вышла из душа. Завернутая в полотенце. Влажные волосы пахнут клубникой. Улыбается.
— Ты чего не в комнате? Иди ко мне.
Я посмотрел на неё. Красивая. Чужая.
— Кто такой Денис?
Она замерла. Полотенце чуть не упало.
— Что?
— Я спросил, кто такой Денис, который соскучился по твоим губам.
Она села на табуретку. Будто ноги подкосились. Молчала долго. Потом заплакала. Но это были не слезы раскаяния. Это были слезы того, что её поймали. Разница огромная. Когда человеку стыдно, он молчит и краснеет. Когда жалко себя — он рыдает и просит понять.
— Это ничего не значит, — зашептала она. — Это просто секс. Только секс. Я люблю тебя.
— Не ври.
— Правда! Ты мой муж. Ты моя семья. А он... он просто...
— Просто кто?
— Он ничего не значит.
Я допил пиво. Поставил бутылку на стол. Сказал спокойно, как никогда в жизни:
— Если он ничего не значит, зачем ты ему давала? Зачем врала? Зачем говорила, что я скучный?
Она замерла. Поняла, что я читал всё.
— Ты читал мою переписку?!
— Ты мне изменяла три месяца в моей постели, в моей машине, в моём городе. А ты возмущаешься, что я прочитал твой телефон?
Она встала. Накинула халат. Превратилась из любовницы в адвоката.
— Ты сам виноват. Ты перестал за мной ухаживать. Ты стал скучным. Ты всё время на диване. А он...
— А он цветы дарит? И член у него больше?
— Не смей так говорить!
— Почему? Ты же с ним именно этим занимаешься. Или вы шахматы по вторникам играете?
Она ударила меня ладонью по лицу. Не сильно. Обидно.
— Ты не имеешь права меня судить! Ты не идеален!
Я встал. Пошёл в спальню. Достал чемодан.
— Что ты делаешь? — испугалась она.
— Ухожу.
— Нет! Не уходи! Мы поговорим! Мы всё решим!
— Что решать, Алиса? Ты выбрала. Не меня.
Глава 5. Вокзал и её последний спектакль
Я снял квартиру на две недели. Маленькую, с запахом чужой жизни. Спал плохо. Не ел почти. Коллеги спрашивали, что случилось. Я говорил: «Спина болит».
Она звонила. Сто раз на день. Сначала истерики. Потом угрозы. Потом мольбы.
— Вернись, я всё исправлю. Я уволюсь. Я заблокирую его.
— А в прошлый вторник ты тоже его блокировала, когда я уехал к маме?
Она замолкала. Потом начинала плакать.
— Ты не понимаешь, я слабая. Он надавил. Он начальник.
— Ты сама написала ему первой. Я видел. «Привет, давно не виделись. Как дела?»
— Это было невинное сообщение!
— Ты поехала к нему в тот же вечер.
Она бросала трубку. Через час перезванивала. Говорила, что покончит с собой. Я уже не верил. Когда человек правда хочет умереть, он не звонит с угрозами. Он просто уходит.
Через неделю она приехала ко мне на съёмную квартиру. Стояла под дверью. Без косметики, в старом свитере. Таким я её любил в институте.
— Поговори со мной, — попросила. — Пожалуйста.
Я открыл. Она вошла. Огляделась. Сказала:
— Ты здесь голодаешь.
— Нет. Просто аппетита нет.
Она встала на колени. Прямо в прихожей. Схватила меня за руку.
— Я умоляю. Прости. Я сделаю всё. Я буду мыть полы ртом. Я буду каждый день говорить, как я тебя люблю. Только не уходи насовсем.
Я смотрел на неё. И вдруг понял одну вещь. Она не жалела, что изменила. Она жалела, что её поймали. Если бы я не увидел телефон, она продолжала бы. До сих пор. И сейчас бы целовала меня, а через час ехала к Денису.
— Встань, — сказал я.
Она встала. В глазах надежда.
— Ты вернёшься?
— Нет.
Она закричала. Не словами. Просто звуком. Как раненое животное.
— Почему?! Почему ты такой жестокий?!
— Жестокий — это три месяца врать человеку в глаза. Жестокий — это целовать его и через час целовать другого. Не я жестокий, Алиса.
Она ушла. Хлопнула дверью. Через час прислала смс: «Ты ещё пожалеешь. Никто тебя не полюбит так, как я».
Я не ответил.
Глава 6. Суд, раздел и одна ложь
Развод был быстрым. Она наняла адвоката. Я не стал. Сказал: «Забери всё. Холодильник, телевизор, кота. Только оставь меня в покое».
Но она хотела войну. Потребовала алименты (у нас не было детей), мою машину и половину денег, которые я заработал ещё до брака. Судья была женщина. Посмотрела на меня, посмотрела на Алису.
— Почему разводитесь?
— Он меня не ценил, — сказала Алиса. — Изменял.
Я открыл рот. Она меня обвиняет? Я?!
— Это неправда, — сказал я.
— Докажи, — усмехнулась она.
Я не стал показывать переписку. Не хотел опускаться до её уровня. Просто сказал:
— Забирай всё.
После заседания она подошла ко мне в коридоре. На ней было красивое платье. Новые духи. Денис, видимо, раскошелился.
— Ты мог бы простить, — сказала она тихо. — Многие прощают.
— Я не многие.
— Гордый?
— Не гордый. Уставший.
Она хотела что-то сказать. Но не сказала. Повернулась и ушла. На высоких каблуках. Как чужая.
В тот же вечер я выпил бутылку вина один. Плакал. Не стыдно. Мужчины тоже плачут. Только без свидетелей.
Глава 7. Через год. Встреча в супермаркете
Я не искал новую жену. Занимался собой. Ходил в зал. Похудел. Получил повышение. Стал спокойнее. Иногда думал об Алисе. Но без боли. С удивлением: как я мог её любить?
Однажды зашёл в супермаркет за хлебом. И увидел её. Стояла у полки с йогуртами. Без косметики. В домашних штанах. Одна. Без Дениса.
— Привет, — сказал я.
Она вздрогнула. Повернулась. Улыбнулась той же улыбкой, но в ней уже не было прежнего блеска. Была усталость.
— Привет. Ты хорошо выглядишь.
— Спасибо. Ты тоже.
Врали мы оба. Она выглядела плохо. Круги под глазами. Волосы тусклые.
— Как ты? — спросил я.
— Нормально. А ты?
— Нормально.
Повисла пауза. Я хотел уйти, но она вдруг сказала:
— Мы расстались. С Денисом. Через два месяца после развода. Он нашёл другую. Моложе.
— Мне жаль.
— Не жаль. Ты предупреждал. Ты сказал: «Он бросит». Я не верила.
Она посмотрела на меня. Глаза влажные.
— Я дура. Самая большая дура. Я потеряла тебя из-за... даже не знаю из-за чего. Из-за скуки? Из-за того, что мне показалось, что я достойна большего? А в итоге не достойна ничего.
Я молчал. Что тут скажешь? «Я же говорил»? Это жестоко. «Всё будет хорошо»? Это ложь.
— Ты счастлив? — спросила она.
— Более или менее.
— Кто-то есть?
— Есть. — Я соврал. Никого не было. Но я не хотел, чтобы она думала, что всё ещё жду её.
Она кивнула. Взяла йогурт. Сказала:
— Я рада за тебя.
— Спасибо.
Она пошла к кассе. Я остался у стеллажа. Смотрел ей вслед. Она оглянулась один раз. Я улыбнулся. Она не улыбнулась в ответ. Просто пошла дальше. В свою новую жизнь, где нет Дениса, нет меня. И, кажется, нет счастья.
Я купил хлеб. Вышел на улицу. Был обычный вечер. Светились окна. Кто-то ужинал семьями. Кто-то ссорился. Кто-то мирился.
Я достал из кармана тот самый золотой волос. Который нашёл на подушке год назад. Долго смотрел на него. Потом подул на ладони. Волос улетел. Как и любовь. Как и доверие. Как и та женщина, которую я знал десять лет.
Я пошёл домой. Один. Но спокойный. Потому что лучше быть одному, чем с тем, кто рядом, но на самом деле далеко.