В обсуждениях моей статьи «Сдача спартанцев в плен на острове Сфактерия» в ответ на мое предположение, что сдача лакедемонянами оружия отнюдь не выглядит бесчестием, и являлась следствием отсутствия физических возможностей для оказания дальнейшего сопротивления врагу, был оставлен комментарий, автор которого пишет: «Так речь о том, что православному спартанцу в плен было зазорно сдаваться в принципе, независимо от возможности сопротивления. Нет возможности биться? Заколись мечом! Ранен? Попроси заколоть себя товарища!».
Лакедемоняне высадили на острове Сфактерия десант общей численностью в 420 гоплитов с неизвестным нам количеством илотов. По свидетельству Диодора: «Афиняне, доведя до крайности отсутствием необходимого провианта бывших воинов на Сфактерии, принудили их к капитуляции. Из сдавшихся в плен 120 были спартиатами, 180 – их союзниками».
По сообщению Фукидида: «Афинские начальники послали глашатая в лагерь спартанцев на материке с требованием приказать людям на острове без кровопролития сложить оружие и сдаться афинянам с тем, что их будут содержать под стражей на сносных условиях до заключения мира. Лакедемоняне отвергли это предложение».
После того как лакедемоняне были оттеснены на оконечность острова и полностью окружены противником по словам того же летописца: «Афинские военачальники через глашатая спросили лакедемонян, согласны ли они сложить оружие и сдаться на милость победителей? После этого большая часть лакедемонян опустили щиты на землю, и подняла руки в знак того, что принимают предложение».
Из вышесказанного я делаю предположение, что опустили щиты на землю и подняли руки только лакедемоняне за исключением всех спартиатов. Повторно отмечу, что лакедемоняне были истощены многодневным голодом и обезвоживанием организма по причине отсутствия питьевого источника в укреплении. После многочасового боя большинство гоплитов имело ранения, и уже не могло принимать активного участия в продолжение дальнейшего сопротивления. После того, как лакедемоняне дали согласие сложить оружие, по словам Фукидида: «Клеон и Демосфен вступили в переговоры со Стифоном, представителем лакедемонян. Из прежних лакедемонских начальников Эпитад был убит первым, а выбранный в его заместители гиппагрет, чуть живой лежал среди трупов. Стифон был избран, согласно закону третьим начальником на тот случай, если постигнет какая-либо беда вышеупомянутых командиров. Стифон и сопровождавшие его лица заявили о желании спросить через глашатая находящихся на материке лакедемонян, что теперь им делать. Глашатай, приплывший на остров от находящихся на материке лакедемонян, принес им решение: «Лакедемоняне приказывают вам самим решать свою участь, не теряя чести». Тогда лакедемоняне на острове, обсудив положение, решили сложить оружие и сдаться афинянам».
По всей видимости, в ходе обсуждения возможности сложения оружия и дальнейшей сдачи в плен, лакедемоняне на острове не посчитали для себя бесчестием данное решение по причине полной безысходности сложившегося положения. Учитывая, что 1/3 лакедемонского отряда на острове погибла в бою, а практически все оставшиеся в живых получили ранения, упрекнуть их в проявленной трусости не представляется возможным.
Авторитетный историк Г. Дельбрюк по поводу пленения лакедемонян на Сфактерии пишет: «Как бы ни было интересно само по себе это событие, - оно, однако не имеет отношения к истории военного искусства». В данном случае Г. Дельбрюк сравнил контингенты афинян, атаковавшие лакедемонян на острове со сворой собак, напавших на израненного льва. Подобное сравнение уместно, если учесть, что против 420 лакедемонских гоплитов на острове было задействовано 800 афинских гоплитов, 800 пельтастов, 800 лучников, 7770 гребцов с триер, а также вспомогательные отряды мессенцев и все отряды, стоявшие под Пилосом, кроме гарнизона. Общая численность афинян и их союзников, таким образом, насчитывала примерно 11 000 человек, и численное соотношение 420 лакедемонян к неприятелю составляло 1 к 26.
В ряде статей отечественных авторов присутствует утверждение о существующем в Спарте «Кодексе чести», который якобы запрещал спартанским воинам сдаваться в плен. При этом ссылка на источник данной информации относится не к античным летописцам, а современному писателю Т. Ботсвейну, автору книги «Греция. История страны». В ней исследователь пишет: «Кодекс чести» запрещал спартанскому воину сдаваться в плен. Воин должен был умереть, но не отдаться в руки врага». Примечательно, что при этом Т. Ботсвейн не подкрепляет свое умозаключение каким-либо первоисточником в лице летописца античного времени.
По сообщению Ксенофонта в отношении законодателя Спарты: «Ликург достиг того, что для граждан хорошая смерть предпочтительнее позорной жизни. Для храбрых воинов он приготовил явное благополучие, а для трусов – явное злополучие. В Лакедемоне всякому гражданину стыдно сидеть за обедом рядом с трусом или бороться с трусом в палестре. На праздничных хорах труса удаляют в непочетные места, на улице он должен уступать дорогу, с места он должен вставать даже перед младшими. При таком бесчестии, наложенном на трусов, я нисколько не удивлюсь, что в Спарте скорее предпочитают смерть, чем такую бесчестную и позорную жизнь».
Ведущий отечественный специалист по Спарте Л.Г. Печатнова отмечает что: «У Ксенофонта в «Лакедемонской политии» приведен перечень наказаний, как формальных, так и неформальных, накладываемых на так называемых «дрогнувших». Но отсутствие в традиции конкретных примеров подобных наказаний приводит к выводу, что картина, нарисованная Ксенофонтом, не полностью соответствует действительности. Это то, что тогда хотела предъявить внешнему миру спартанская пропаганда. В действительности традиция скорее свидетельствует об отказе спартанских властей наказывать своих граждан за трусость, особенно в тех случаях, когда «дрогнувших» оказывалось слишком много».
Напомню, что сто двадцать спартиатов, сдавшихся на острове Сфактерия, после возвращения на родину были приговорены к частичной атимии, но спустя непродолжительное время полностью восстановлены в гражданских правах.
По сообщению Плутарха: «Один спартанец попал в плен и был выставлен на продажу. Когда глашатай объявил: «Продается лаконец», тот заставил его замолчать, потребовав, чтобы он кричал: «Продаю военнопленного». Исходя из данной поправки глашатаю, напрашивается вывод, что лакедемонянин не стеснялся своего статуса военнопленного, что вероятно было обусловлено исключительно превратностями судьбы, а не его проявленной в сражении трусостью.
