Командировка у нас с Антоном была запланирована ещё в январе. Четыре дня в Екатеринбурге — он по своим строительным делам, я по своим, переговоры с поставщиками. Выехали в воскресенье утром, вернуться должны были в четверг вечером.
Ничего особенного. Рабочая поездка, каких за год набирается штук пять.
Я даже была рада немного сменить обстановку. Дома в последние недели было как-то... напряжённо. Не поругались, не выяснили отношений — просто что-то висело в воздухе. Антон вечерами сидел в телефоне, отвечал невпопад, думал о чём-то своём. Я не лезла. Решила — командировка, поживём бок о бок несколько дней, само всё и наладится.
Надо полагать, я была большой оптимисткой.
Первые два дня прошли нормально. Встречи, переговоры, вечером — ужин вдвоём, разговоры ни о чём. Антон был спокойный, даже немного расслабленный. Я успокоилась тоже.
На третий день он сказал, что задержится на объекте до позднего вечера, чтобы я не ждала. Я и не ждала — у меня самой дел было выше крыши, легла в половину одиннадцатого и сразу уснула.
А вот на четвёртый день всё пошло не так.
Мы собирались выезжать в обед — сдать номер, добраться до вокзала, сесть на поезд в семь вечера. Я уже почти упаковала чемодан, когда Антон вошёл в номер с каким-то странным лицом.
— Лен, тут такое дело... — начал он и остановился.
Я подняла голову.
— Мне нужно остаться ещё на день. Там проблема на объекте, без меня не разберутся.
Я посмотрела на него. Он смотрел куда-то в сторону.
— Ладно, — сказала я. — Я тогда одна поеду?
— Да, конечно. Извини.
Никакого «жаль, что так получилось». Никакого «приеду завтра пораньше». Просто — «да, конечно, извини». Весело, что и говорить.
Я доупаковала чемодан, взяла такси и поехала на вокзал. Сидела в поезде, смотрела в окно и думала о том, что, в общем-то, ничего страшного не произошло. Задержался. Бывает.
Домой я добралась около одиннадцати ночи. Вызвала лифт, поднялась на свой этаж, достала ключи.
И остановилась.
Из-под двери моей квартиры пробивался свет.
Я несколько секунд просто стояла и смотрела на эту тонкую жёлтую полоску. Антон в Екатеринбурге. Мы никому не давали ключи. У нас нет кошки, нет рыбок, нет причин, по которым кто-то вообще должен был находиться внутри.
Руки слегка задрожали, пока я нащупывала замочную скважину.
Дверь открылась.
В прихожей стояли мужские кроссовки. Чужие. Я таких никогда не видела.
Из кухни доносился запах кофе и приглушённый звук телевизора.
Я не двинулась с места. Просто стояла в дверях своей квартиры и соображала, что происходит. Потом всё-таки сделала шаг внутрь, и в этот момент на кухне кто-то кашлянул.
— Есть кто? — крикнула я. Голос получился странно ровным. Даже сама удивилась.
Тишина на секунду. Потом шаги.
В коридор вышел мужчина лет тридцати пяти. Я его знала — это был Димка Соколов, друг Антона ещё со студенчества. Мы виделись раз пять за всё время нашего брака, не больше.
Он посмотрел на меня и явно растерялся.
— Лена? Ты... ты же в четверг должна была...
— Я в четверг и приехала, — сказала я. — Добрый вечер, Дима. Ты не объяснишь, что ты делаешь в моей квартире?
Он потёр затылок.
— Антон дал ключи. Сказал, что вы оба только в пятницу вернётесь. Мне нужно было где-то пожить несколько дней, у меня ремонт дома, ну и...
— Антон дал тебе ключи.
— Ну да.
Я медленно выдохнула. Антон дал Димке ключи от нашей квартиры. Не спросив меня. Не предупредив меня. И специально сказал ему, что я вернусь на день позже. Зачем? Чтобы Димка успел убраться до моего приезда?
Что ж...
— Дима, ты не мог бы собрать свои вещи?
Он засуетился, закивал, начал что-то говорить про «неловко вышло» и «Антон сказал». Я прошла на кухню, налила себе воды и села за стол. На столе стояла чужая кружка, лежала чужая зарядка, и на моём диване в гостиной была чужая подушка.
Нравилась мне эта ситуация всё меньше и меньше.
Через двадцать минут Димка ушёл. Я заперла дверь, прислонилась к ней спиной и набрала Антона.
Он взял трубку после третьего гудка.
— Лен? Ты доехала?
— Доехала, — сказала я. — Антош, ты давал Диме ключи от квартиры?
Пауза. Секунды три.
— Ну... да. Ему было негде жить пару дней, у него ремонт. Я думал, ты не против.
— Ты думал, что я не против, — повторила я. — Но не спросил.
— Лен, ну это же Димка. Он нормальный.
— Я знаю, что он нормальный. Дело не в этом.
— А в чём?
Хороший вопрос. Я сама пыталась понять — в чём именно. Не в Димке. Не в ключах как таковых. В чём-то другом, что я пока не могла сформулировать. В том, что Антон принял решение за нас обоих — и даже не посчитал нужным меня поставить в известность. В том, что он специально сказал Димке про пятницу. В том, что смотрел куда-то в сторону, когда говорил, что задержится.
— Завтра поговорим, — сказала я. — Спокойной ночи.
— Лен...
Я нажала отбой.
Сидела на кухне ещё долго. Пила воду. Смотрела на чужую кружку, которую Димка в спешке забыл забрать. И думала о том, что за четыре дня Антон ни разу не написал мне что-нибудь просто так. Не позвонил без повода. Только по делу.
Это, конечно, ничего не значит. Он просто занятой человек.
Ладно.
Я помыла Димкину кружку, поставила её сушиться и пошла спать. Завтра Антон вернётся, и мы поговорим. Нормально, спокойно. Без лишних эмоций.
Так я себе и сказала.
Утром я проснулась от сообщения. Не от Антона — от нашей соседки Тамары Николаевны с третьего этажа. Мы были знакомы шапочно, иногда встречались в лифте.
Сообщение было короткое: «Лена, добрый день. Я видела, что вы вернулись вчера ночью. Вы можете зайти ко мне сегодня? Хочу кое-что показать.»
Я уставилась в экран. Что именно она хочет показать — она не написала. Зачем пишет мне вообще — непонятно. Мы с ней никогда особо не общались.
Я написала «хорошо, зайду после обеда» и отложила телефон.
И тут он мне написал сам. Антон.
«Выезжаю в 10. Буду часа в четыре. Нам надо поговорить.»
«Нам надо поговорить» — написал он первым. Не я.
Внутри что-то нехорошо ёкнуло.
Я встала, умылась, сделала кофе. Смотрела в окно и пыталась унять это странное чувство, которое появилось ещё вчера ночью и никуда не делось. Что-то было не так. Не с Димкой, не с ключами — с чем-то большим, чего я пока не видела целиком.
В два часа я поднялась к Тамаре Николаевне.
Она открыла дверь быстро, будто ждала. Провела меня в комнату, усадила на диван. Сама села напротив и сложила руки на коленях.
— Лена, я не люблю лезть в чужие дела, — начала она. — Но я живу здесь двадцать лет. И считаю, что в некоторых ситуациях молчать нельзя.
Я смотрела на неё и ничего не говорила.
— Димочка у вас жил три дня, — продолжила она. — Но он был не один.
Вот тут у меня по рукам прошёл холод.
— Как — не один?
— Приходила женщина. Вчера утром и позавчера вечером. Молодая, тёмноволосая. Я видела её дважды — у лифта. Она явно знала, куда идёт.
Я сидела и слушала Тамару Николаевну. Кивала. Отвечала что-то односложное. Потом поблагодарила её, вышла и спустилась к себе.
Встала посреди прихожей.
Значит, не один.
Димка жил у нас три дня — и к нему приходила женщина. Антон знал, что нас не будет. Антон дал ему ключи. Антон специально сказал, что я вернусь в пятницу.
Всё это могло быть простым совпадением. Димке действительно негде было жить. Женщина могла быть кем угодно — подругой, коллегой, кем угодно.
Могло.
Я достала телефон и написала Антону: «Когда едешь, предупреди. Мне нужно уйти на пару часов.»
Он ответил сразу: «Ок.»
Ладно. Хорошо. Вот и поговорим.
Только сначала мне нужно было кое-что проверить. Одна маленькая деталь, которая вертелась у меня в голове с самого утра. Я достала из ящика старый ежедневник, нашла нужную страницу.
И остановилась.
Вот тут я поняла, что вся эта история с Димкой и ключами — это только верхушка. Потому что на странице было кое-что, чего я раньше не замечала. Кое-что, что меняло всё.
Но Антон и представить не мог, что я найду в том ежедневнике. И что именно это — а не Димка, не ключи, не соседка — перевернёт всё с ног на голову.
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке — если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть →