150 лет назад в Болгарии началось национальное восстание, ставшее символом борьбы против османского ига. Оно было обречено на разгром, но, как говорил перед казнью своим палачам Цанко Дюстабанов: «Нашей целью не было одолеть вас силой, а только побудить вас совершить те зверства, которые компрометируют вас перед всем образованным миром».
А освобождать болгар предоставлялось России.
В покоренной Болгарии христиане пребывали в бесправном статусе «райя» (в переводе с турецкого – стадо), не могли носить оружие, ездить верхом на конях, и даже строить дома выше, чем у мусульманских соседей. Последнее крупное восстание под предводительством гайдука Карпоша было подавлено в 1689 году, а его предводителя посадили на кол.
Между тем, в XVIII - первой половине XIX веков, в результате национально-освободительной борьбы и побед русской армии, европейские владения Турции сжимались в размерах. Самостоятельности добились Сербия, Черногория, а также объединившиеся Молдова и Валахия. После русско-турецкой войны 1828-1829 годов независимым королевством стала Греция, причем по ходу боевых действий царская армия заняла практически всю территорию Болгарии. Потом пришлось уйти, но заступничество за находящихся под властью султана христиан было постоянным аргументом, с помощью которого Петербург пытался давить на турок. Аргументом действенным, поскольку «прав человека» за «райя» султаны не признавали, что противоречило «демократическим ценностям», которые пропагандировали традиционные заступники турок в лице Англии и Франции.
Правда, во время Крымской войны 1853-1856 годов европейская пропаганда изображала Османскую империю настроенной на прогрессивные реформы державой, подвергнувшейся нападению «русского медведя». России тогда пришлось сражаться со всей Европой, и Крымская война оказалась проиграна. Царское правительство утратило юридические зацепки, позволявшие заступаться за христианские народы Балкан. На Европу надежды не было, и балканская интеллигенция пыталась выработать какую-то новую стратегию.
В Болгарии Васил Левский создал сеть нелегальных кружков, подчинявшихся с 1869 года Болгарскому революционному центральному комитету (БРЦК) и объединенных во «Внутреннюю революционную организацию». Координировали их деятельность, прибывавшие из-за границы эмиссары, нескромно именовавшиеся «апостолами». Конечной целью БРЦК было общенациональное восстание.
В 1872 году подпольщик Димитр Обшти ограбил перевозивших крупную сумму денег почтальонов, но вскоре подвергся аресту и сдал всех, кто был ему известен. Туркам удалось полностью разгромить нелегалов Софийского округа и схватить Левского, приговорив его к повешению. Однако в 1875 году против османов поднялись жители соседних Боснии и Герцеговины.
Самый авторитетный член БРЦК Панайот Хитов собрал в столице Соединенных княжеств Валахии и Молдовы (будущая Румыния) Бухаресте совещание. Участники разделили Болгарию на округа в каждый из которых отправились по одному - два «апостола». Самые большие надежды связывались со Старой Загорой, куда поехал журналист и поэт Стефан Стамболов. В назначенный для восстания день (28 сентября 1875 года) к месту сбора с оружием в руках явились 24 горожанина и несколько сельских отрядов. Турки легко разогнали это воинство, арестовали около 700 человек, но ограничились семью повешенными.
Стефан Стамболов спасся и впоследствии сделал эффектную политическую карьеру в независимой Болгарии…
Неудача в Старой Загоре не заставила БРЦК отказаться от общенационального восстания, запланированного на весну 1876 года. Страну разделили на четыре округа – Тырновский, Сливенский, Врачанский и Пловдивский. Во многих селах о грядущих событиях говорили почти в открытую. Крестьяне заготавливали для повстанцев еду, ремесленники отливали пули, шили амуницию. Хуже всего было с оружием.
Какое-то количество винтовок БРЦК закупил на средства болгарской диаспоры в Европе, но с перевозкой возникли проблемы. К началу выступления всего около 4-5 тысяч бойцов удалось обеспечить ружьями (включая охотничьи) и винтовками. Остальные пользовались самодельными пиками, топорами, косами и даже деревянной артиллерией – выдолбленные из черешневого дерева и стянутые обручами стволы таких пушек выдерживали один – два выстрела.
14 апреля 1876 года на состоявшемся у отрогов Средна-Горы собрании Пловдивского округа 64 делегата от 60 селений определили дату выступления – 1 мая. Однако, восстание началось раньше – 19 апреля. Причиной тому стало предательство лавочника Стоянова, сообщившего властям все, что он знал о подготовке восстания в Копривштице. Для ареста повстанцев в селение прибыл турецкий отряд, но жители отказались сдавать своих, ударили в набат, и завязалась схватка. Турки едва унесли ноги, а в соседние селения помчались курьеры с вестью о том, что час пробил.
В Копривштице лидером восставших стал 33-х летний успешный торговец Георгий Беньковский, владевший помимо родного еще шестью языками. Фактически он руководил самым крупным из освобожденных районов, включавшим села Копривштицы, Панагюриште, Батак и Перуштица.
Однако за пределами Пловдивского округа действия повстанцев свелись к разрозненным нападениям на турецкие отряды. Османская администрация действовала оперативно, использовав в карательных операциях регулярные части («низам»), резервные войска («редиф»), мусульманское ополчение («мустахфиз») и прославившиеся своей жестокостью иррегулярные части «башибузуков».
С 21 апреля бои закипели в полную силу. За пределами Пловдивского округа самый крупный отряд из примерно двух сотен человек сформировался в окрестностях Тырново. 29 апреля повстанцы, возглавляемые попом Харитоном и Петром Пармаковым, заняли Дряновский монастырь и в течение девяти дней отбивали атаки карателей. Израсходовав боеприпасы, они пошли на прорыв и практически все полегли в неравной схватке.
В другом монастыре - Соколинском (недалеко от Габрова) - тоже девять дней держался отряд из 219 человек под командованием Цалко Дюстабанова. Судьба его бойцов была аналогичной – безнадежная попытка прорыва и гибель.
Еще до падения двух обителей башибузуки захватили и сожгли село Перуштица, защитники которого превратили едва ли не каждый дом в крепость. Последние жители забаррикадировались в церкви и вместе с ней погибли в пламени. Турки сожгли все село и казнили немногочисленных пленников.
Аналогичная судьба постигла Панагюриште, где укрылись повстанцы из примерно двадцати соседних селений. В течение четырех дней турки подвергали защитников артиллерийскому обстрелу и отвоевывали одно здание за другим. Самые хорошо вооруженные и подготовленные повстанцы засели в двух укрепленных домах, и, располагая трофейными турецкими винтовками, выбили метким огнем около двух сотен османов, включая нескольких офицеров. Командир турецких карателей Хафиз-паша приказал никому не давать пощады.
Самый большой резонанс в Европе вызвала резня в Батаке. Собравшиеся в селе повстанцы 24 апреля застрелили прибывших к ним на переговоры турецких полицейских, и начали энергично готовиться к обороне. На следующий день к ним прибыли представители соседних болгарских сел, заверившие, что не собираются поднимать оружие против османов. З0 апреля начались бои с превосходящими силами башибузуков. Той же ночью лидеры повстанцев Петр Горанов и Стефан Трендафилов (Керелов) пошли на прорыв с группой из 600-700 человек в которую помимо вооруженных бойцов входили дети и женщины. Вырваться удалось немногим, а тех, кто остался в Батаке, башибузуки вырезали, не щадя ни старого ни малого. Общее количество жертв варьируется в диапазоне от 3 до 5 тысяч.
После гибели 12 мая в бою Георгия Беньковского восстание в Пловдивском округе оказалось подавленным.
Помимо плохой координации одной из причин неудач Апрельского восстания считается слабое использование потенциала болгарской эмиграции, насчитывавшей около полумиллиона человек. Сражаться приехали всего около трех сотен.
Большинство из них пошли за 28-ми летним поэтом Христо Ботевым. Получив образование в России, он активно участвовал в эмигрантских организациях, и весной 1876 года фактически возглавил БРЦК, решил если не победить, то, по крайней мере, погибнуть со славой. И это у него получилось.
Вместе с поручиком русской армии, выпускником Николаевской военной академии, тоже болгарином по национальности Николой Войновским, он сформировал и вооружил отряд добровольцев в который, помимо болгар вошли два албанца, босниец, черногорец и латыш (подданный Российской империи).
В начале мая они купили билеты на совершавший рейс по Дунаю австрийский пароход «Радецкий». Возле селения Козлодуй, добровольцы извлекли из сундуков оружие, облачились в самодельную форму, и, явившись к капитану, потребовали высадить их на болгарский берег. Ступив на сушу, они поцеловали родную землю и двинулись навстречу гибели.
Вся эта сцена была обставлена очень поэтично и красиво. Да и сражались добровольцы достойно, почти целый месяц фокусируя на себя внимание европейской прессы. Около 200 человек отбивались от пяти рот регулярной турецкой армии, что, само по себе было выдающимся достижением. Но чуда все-таки не произошло. Ботев погиб 2 июня у горы Враца от пули турецкого снайпера. Войновский пал в бою через две недели. Из их товарищей выжили единицы.
Последний командир повстанцев Сидер Гринчаров погиб 31 июля, реально же восстание было подавлено еще в конце мая. Победители сожгли около 80 и разграбили около 200 селений. Количество жертв определяется примерно в 30 тысяч причем, преимущественно речь идет даже не о повстанцах, сколько об истребленных стариках, детях и женщинах.
Резня православных христиан вызвала такое сильное негодование в полунезависимых Сербии и Черногории, что они объявили войну своему номинальному повелителю турецкому султану. Собственно говоря, к этому шагу они склонялись еще в связи с Герцеговинским восстанием, но события в Болгарии стали последней каплей.
В православной России общественное мнение, разумеется, тоже однозначно высказывалось в пользу славян-«братушек». Если ни в саму Болгарию, то в единоверную Сербию добровольцами отправились не только вымышленные персонажи, вроде Вронского из «Анны Карениной» и акунинского Фандорина, но и вполне реальные добровольцы, включая покорителя Ташкента, героя среднеазиатских походов генерала Черняева.
Правда, сербскую армию турки разбили довольно быстро, а вот борьба с черногорцами затянулась.
Но главное заключалось в другом - в том, что общественное мнение Европы повернулось к Османской империи, так сказать, задом.
В Англии возникло общественно-политическое движение «Болгарские ужасы», лидером которого стал находившийся в оппозиции экс и будущий премьер либерал Уильям Гладстон. «Турецкую расу» он обличал как «один великий антигуманный экземпляр человеческого рода» и требовал прекратить поддержку Османской империи, даже если такая политика косвенно усилит Россию.
Считавшийся последовательным «западником» Иван Тургенев написал стихотворение «Крокет в Виндзоре» о том, как королеве Виктории вместо мячей видятся отрубленные головы болгар и кровь, заливающая ее одежду, в связи с чем звучит предупреждение:
Нет, ваше величество! Вам уж не смыть
Той крови невинной вовеки!
А покинувший Родину поэт и писатель Иван Вазов очень ярко озвучил, что на себя болгары уже не надеются, помощи от Европы не ждут и только одна осталась надежда…
Повсюду там, где вздох суровый,
где неутешно плачут вдовы,
где цепи тяжкие влекут,
ручьи кровавые текут,
и узник-мученик томится,
и обесчещены девицы,
и рубища сирот сквозят,
и старики в крови лежат,
и в прахе церкви, села в ранах
и кости тлеют на полянах,
у Тунджи, Тимока и Вита,
где смотрит жалкий раб забитый
на север, среди темных бед, –
по всей Болгарии сейчас
одно лишь слово есть у нас,
и стон один, и клич: Россия!
Дмитрий Митюрин / Балканист