Замечательный день суббота. Рано никто не встаёт и рано никто не ложиться. Коля раскачался к полудню. Добавляя сливок в кофе он поднял глаза на настенные часы. «Полдень. Джентельмены пьют и закусывают»: промелькнуло в голове. Все три стрелки он застал аккурат на двенадцати.
Дома он был один. Родители на даче, а старший брат, уже дня три как бороздил просторы Европы.
Пока пил кофе думал о том, как провести выходные. Думал, про гору заданий из университета и про Полину. Полина была самым сложным заданием, пришло время серьёзного разговора и не по телефону, разумеется.
Да и Лёха, Лёха решил купить подержанную машину и просил поехать посмотреть её. За всеми этими мыслями, планами и делами, глубоко, и в тоже время ближе всего стояла дата; четвёртое мая, день прилёта Марием.
Коля допил кофе и вымыл чашку. Вернулся в комнату, музыку сделал тихо тихо. Уселся за рабочий стол у окна. Решил, сначала учёба, потом Полина, а то она может все планы порушить.
Тактичность, вежливость стали его большой проблемой. Он не замечал этого, но именно на его правильность и воспитанность и закладывалась Полина. Ей удавалось мастерски руководить его жизнью и решениями исходя из «лучших побуждений». Вот и сейчас, Коля пробовал не думать о ней, сосредоточиться на учёбе. А мысли были «Предположим, мы расстанемся… она останется одна. Не хорошо. Она беззащитная. Её никто не понимает. Никто не видит её мягкости и внутренней слабости. Её заботы и доброты».
Тут что-то заставило его поднять глаза, за стеклом сидел серый голубь и смотрел на Колю. В упор. Вдох и голубь улетел.
Часа четыре напряженной работы прервала лёгкая вибрация телефона. Голосок от Насти: «Николя давай встретимся в половине шестого, сходим до ступенек на набережной, про лабу расскажу, проветримся. У меня новые туфли, надо их разносить».
- Насть, они красные!
- Не вижу минусов. Вот, натирают, пока, это неприятно.
Они спускались по Верхней Радищевской к Москва реке. Весенняя Москва завораживает, учит жить в моменте. Настроение было чудесным. Шли они к одному из редких, можно сказать тайных подходов к воде. Там, обычно никого не бывает и сидя на ступеньках, знающие люди погружаются в созерцание, ну или просто трещат без умолку). Настя достала из рюкзачка, заготовленные заранее рекламные журналы. Один дала Коле, на другой села сама.
- Слушай, Лунь. В деканате сидел только этот … Домовитый? Домовитов? Назовём, его Кузей! Хотя, нет. Знаешь, он мне понравился.
- Что я слышу? Настя заметила мужчину?
- Вот, давай не об этом сейчас. Итак…
Тут она вдохнула, открыла свою тетрадь с записями. И начала зачитывать.
- Лабораторная работа: «О влиянии произносимых слов на восприятие Мира». Объект исследования: мужчина в возрасте двадцати одного года. Условия проведения работы: Московский Государственный Университет. Третий курс. Конкурс исследовательских работ. Суть работы: Наблюдение за изменениями в отношении и восприятии Мира, Буровым Иваном Валерьевичем(объект исследования), в зависимости от услышанных им слов, в отношении его конкурсной работы и его личных качеств. Я решила и личные качества приплести. Всё равно, ведь, в них кто-то да упрётся. Будут говорить, что он гений упёртый. Ничего?
- Читай дальше. Всё норм.
- Я уже своими словами, ладно?
- А до этого чьи были?
- Короч. Работу он писал долго и качественно, был ей очень увлечён. Сдал и надеялся не столько на то, что место займёт, скорей хотел науку всколыхнуть, обсудить свои разработки на уровне принятия решений. Потом Лиза, заметить она учится на почвоведении, то есть, можно сказать, человек сторонний. Лиза начинает капать ему на мозги, из лучших побуждений.
- И Ваня теряет крылья, без какого реального повода. Это я сам видел. Что в деканате то было?
- А, ну … Домовитов сказал, что у Вани шикарная работа, с большими перспективами!!!
- Вот это Да! Ты ему сказала?
- Нет. Пока Нет. Мы же наблюдатели, а не участники. Хотя, друзья, конечно.
- Хотел бы я увидеть Лизино лицо, когда она это услышит.
- Это входит в наше обязательное наблюдение. Хотя и так уже всё понятно. И так уже можно выводы записывать.
- Полный анализ оставим на вторник. Согласна?
- Хорошо.
Они замолчали. Смотрели на реку. И неспешно обменивались взвешенными репликами.
- Я писал Марием.
- Если вы поженитесь, я перестану звать тебя «Николя»
- Чайки-то, как голосят. А на меня сегодня голубь уставился. Сидел на окне и глазел.
- Когда Полине скажешь?
- А как я ей скажу? Она такая беззащитная. Жестоко очень. не могу.
- Чего? Бригаду.
- Боюсь, что ей это будет очень тяжело услышать.
- Лунь, ты сдурел? Сейчас ей не скажешь, так никогда и не скажешь. Хватишься, да поздно. И потом, все видят. Она вертит тобой, как хочет. Не такая уж у неё и тонкая внутрення организация.
Коля достал телефон. Включил камеру и сделал несколько кадров с пикирующими чайками. Обернулся к Насте. Стал снимать её.
- Знаю. Но, я же в ответе за неё. Мужчина то я. Как я её брошу? На кого?
- Ой, гляди-ка. Вот и будь мужчиной. То есть, Марием одна, ей одиноко и больно - это нормик. Типа, она ж сильная. А Толстокожая Полина - бедняжка.
Коля опять сел на свой журнал и молча смотрел в экран телефона.
- Насть, я купил нам билеты в Кино. Через десять минут сеанс. Чарльз Спенсер Чаплин «Новые времена».
- Тогда пошли. Это, вроде комедия. Журнальчик отдай, уберу.
Они встали. Собрались.
- До свидания, Чайки!!! Мы сюда ещё придём!
Прокричала им Настя. И они отправились в Иллюзион, на семичасовой сеанс)