На следующее утро Алла проснулась с твёрдым намерением бороться. Она созвонилась с юристом и договорилась о консультации. Нужно было поговорить о том, что произошло. Алла не верила, что после пятнадцати лет жизни с мужчиной, который ее любил, которого любила она, можно остаться на улице. Ну, должно же найтись хоть какое-то решение этой проблемы.
В конце-концов, Марина сама ушла от мужа, изменила ему, не жила с ним много лет. Алла ухаживала за мужем, когда он болел, похоронили его, правда, за деньги университета – коллеги сами организовали все, но это не важно. Важно, что фактически он жил с Аллой и любил ее, – так думала Алла, пока ехала на консультацию.
Юрист по имени Дмитрий Геннадьевич, оказался совсем молодым парнем. Он хоть и был в очках солидных, с бородкой, но это его не спасало. Алле даже показалось, что если сбрить бороду, то он вообще станет похож на одиннадцатиклассника.
— Ситуация стандартная, но неприятная, — серьезно сказал Дмитрий Геннадьевич, едва выслушал Аллу и просмотрел документы, которые Алла привезла с собой. — Вы — сожительница. Она — законная супруга. По закону она наследница первой очереди. Вы — никто.
— Как никто? — возмутилась Алла. — А совместное хозяйство? А свидетели?
— Свидетели — это хорошо, — кивнул Дмитрий. — Но в суде они не являются основанием для наследования. Если бы он оставил завещание на вас — другое дело. Или если бы вы были на иждивении и нетрудоспособны. Вам сколько лет?
— Пятьдесят пять.
— Пенсионный возраст через пять лет. Не подходит. В общем, шансов мало, – развел руками юрист.
— Хорошо, мало… но есть? – попыталась схватиться хоть за какую-то надежду Алла. — Можно ведь попытаться хоть что-нибудь сделать?
— Есть. Если докажем, что брак был фиктивным. Что она не проживала с ним, не вела хозяйство, не интересовалась. И что вы, наоборот, всё это делали. Суд может применить принцип справедливости.
— Применяют?
— Редко. Но попробовать можно.
Алла решила попробовать.
Марина тем временем чувствовала себя хозяйкой. Она переночевала в гостиной — Алла не пустила её в спальню, но и выгнать не смогла. Марина спала на диване, разложив его, постелив новую постель, которую нашла в гардеробе. Утром она сходила в магазин, купила кофе и круассаны. Села на кухне и заявила:
— Алла, давайте завтракать. У нас сегодня тяжёлый день.
— Вы издеваетесь? — Алла стояла в дверях в халате, с растрёпанными волосами.
— Нисколько. Я вообще человек покладистый. Мы можем разойтись миром. Вы забираете мебель… вон то старье бабкино, и личные вещи. Я забираю квартиру, бытовую технику и книжки, рукописи, если есть. Не знаешь, Петя может быть мемуары писал? Так я опубликую, если что. В общем, решай. Разойдемся с миром. Не таскайся по судам, я тебе по-дружески советую. Все равно ничего не добьешься.
— Зачем мне мебель? – устало выдохнула Алла, — у меня и дома-то нет. Не в однушку же тащить эти буфеты и комоды.
— Дело твое, – пожала плечами Марина. — Не хочешь, значит, продам.
— А деньги? — вдруг опомнилась Алла. — Я тоже вкладывала в этот дом деньги, пока мы жили с Петром Александровичем. Я ведь певица… зарабатывала неплохо и никогда на шее у Петра не сидела. Ремонт, мебель, бытовая техника. Пётр Александрович не умел копить. Получит зарплату и всю спустит на свои… опыты. Студентам своим одалживал иногда, коллегам. Да… мало кто возвращал. Я всё на свои певческие гонорары делала.
— Певица? – наморщила лоб Марина и откусила половину круассана. — Не знаю такой певицы, – усмехнулась она. — А деньги — это твоя проблема, — отрезала Марина. — Не было бы тебя — он бы сам как-то жил. И ремонты тебя никто не просил делать. Кстати, это еще нужно доказать – что ты вкладывала свои деньги. Чеки сохранились? И потом, Алла, ты жила в нашей с Петей квартире бесплатно целых пятнадцать лет, ведь так? Иначе тебе пришлось бы арендовать жилье, верно? Так что не надо про деньги.
— Вы жестокий человек, Марина, – гордо подняв голову сказала Алла.
— Я реалист. А ты, Алла, наивная романтическая дура. Пятнадцать лет прожить с мужчиной и не оформить ничего? Не заставить его развестись? Не переписать квартиру? Ты на что, вообще надеялась? Сама себя и обманула!
Алла промолчала. Промолчала, потому что Марина была права. И от этого становилось ещё больнее.
Иск Аллы приняли к рассмотрению. Судья — женщина лет пятидесяти, уставшая, с вечным недовольством на лице — изучила документы и назначила первое заседание.
На первое заседание пришли, конечно же, обе. Алла — в строгом чёрном платье, с кругами под глазами. Марина — в костюме от кутюр, с идеальным макияжем. Рядом с каждой адвокаты.
— Истица, — обратилась судья к Алле, — обоснуйте свои требования.
Алла встала. Голос дрожал, но она взяла себя в руки — певица же, умеет держать дыхание.
— Ваша честь, я прожила с Петром Александровичем пятнадцать лет. Мы вели совместное хозяйство. Я… я ухаживала за ним во время болезни. А вот Марина… то есть, ответчица, бросила Петра Александровича пятнадцать лет назад, ушла к другому мужчине, не интересовалась его жизнью, не помогала ему. Считаю, что она не достойна наследства, а я, наоборот, имею право на часть имущества как фактическая супруга.
— Адвокат ответчицы? — судья перевела взгляд.
Маринин защитник — пожилой мужчина с орденом на лацкане — встал плавно, как танцор.
— Ваша честь, доводы истицы эмоциональны, но юридически ничтожны. Брак между моей доверительницей и наследодателем не расторгнут. Моя доверительница является законной супругой и наследницей первой очереди. Истица — постороннее лицо. Никаких обязательств наследодатель перед ней не имел. С женой он не посчитал нужным развестись, да и завещание не оформил. Хотя, Петр Александрович - профессор, образованный человек и не мог не понимать, что в случае его кончины, квартира достанется законной жене. Прошу в иске отказать и выселить истицу из квартиры, как незаконно проживающую.
— Но я там жила с его согласия! — возразила Алла.
— Согласие наследодателя не имеет значения после его смерти. Квартира переходит наследникам. Истица не является членом семьи собственника. Дальнейшее её проживание незаконно.
Судья задумалась.
— Будут свидетели?
— Да! — выкрикнула Алла. — Соседи, коллеги, друзья! Все подтвердят, что мы жили как муж и жена!
— Пригласите в следующее заседание, – устало сказала судья и потерла переносицу.
Заседание закончилось. В коридоре Марина остановила Аллу.
— Слушай сюда, голубушка. У тебя нет ни одного шанса. Зачем ты тратишь время и деньги? Лучше бы потратила их не то, чтобы найти квартиру для себя.
— А вы откуда знаете, сколько у меня денег? Вы мои деньги не считайте, о себе лучше подумайте, – вспыхнула как спичка Алла.
— А что их считать? – пожала плечами Марина. — И так все понятно. Выглядишь ты, как говорится, небогато. Костюм с рынка, туфли старые. Адвоката, и того, видимо в долг наняла. Уступи… по-хорошему.
— По-хорошему? — Алла задохнулась от злости. — Это вы мне про хорошее? Вы пришли в дом, где я прожила пятнадцать лет, и говорите про хорошее?
— Дом принадлежит мне, — холодно сказала Марина. — Запомни это и заруби себе на носу!.
Она развернулась и ушла, цокая каблуками по казённому полу.
Следующее заседание было бурным.
Пришли соседи. Тётя Зина из соседней квартиры — женщина простая, в цветастой кофте, которую одевала только по праздникам.
— Ваша честь, — сказала она, глядя на судью, — я пятнадцать лет живу рядом. Алла и Пётр Александрович — нормальная семья. Она готовила, стирала, он деньги приносил. Вместе гуляли, вместе в театр ходили. А эту, — тётя Зина кивнула в сторону Марины, — я вообще первый раз вижу. Никогда она здесь не появлялась.
— Вы в курсе, что брак не был зарегистрирован? — спросила судья.
— А мне какая разница? — удивилась тётя Зина. — Штамп — это бумажка. А по-человечески — они муж и жена.
Марина усмехнулась.
— Ваша честь, свидетельница некомпетентна в вопросах семейного права. Её личное мнение не отменяет нормы закона.
— Я не свидетельница! — обиделась тётя Зина. — Я соседка!
— Тем более.
Затем пригласили коллегу Петра Александровича — профессора Сидорова.
— Подтверждаю, — сказал он, — что Пётр Александрович жил с Аллой как с женой. На всех мероприятиях они были вместе. Она его сопровождала, заботилась о нём. О законной жене он никогда не упоминал, я даже не знал, что она существует.
— Он не упоминал? — переспросила Марина. — А вы его спрашивали? Может, ему было стыдно, что он живёт с любовницей, будучи женатым?
— Пётр Александрович не был из тех, кому стыдно, — сухо ответил Сидоров. — Он был честным человеком. Просто не любил бюрократию.
— Ах, не любил бюрократию? — Марина повысила голос. — А развод оформить — это бюрократия? А изменить завещание — бюрократия? Он просто не хотел, чтобы вы, — она повернулась к Алле, — что-то получили. Вот и всё.
— Это неправда! — закричала Алла. — Он любил меня!
— Любил — и не женился? — парировала Марина. — Пятнадцать лет любил, а поставить штамп — кишка тонка?
Судья постучала молоточком.
— Прошу без эмоций. Допрос свидетелей закончен. Суд удаляется для вынесения решения.
*****
Через неделю Алла получила копию решения. Она читала его на кухне, трясущимися руками. Марина сидела напротив, пила чай из её любимой кружки с надписью «Лучшая певица города».
«Исковые требования Аллы Соболевой оставить без удовлетворения.
Признать за Мариной Викторовной Ковальчук право собственности в праве общей собственности на квартиру как за пережившей супругой.
Признать за Мариной Викторовной Ковальчук право наследования как за наследницей первой очереди по закону.
Аллу Соболеву выселить из квартиры в десятидневный срок.
В удовлетворении требований о признании Марины Ковальчук недостойной наследницей отказать за недоказанностью».
Алла уронила лист на стол.
— Ну вот, — сказала Марина, допивая чай. — А ты не верила. Я же тебе говорила! А была бы нормальной бабой, так я бы тебе, может быть, даже комнату сдала.
— Ты… вы… — Алла не могла говорить.
— Я же предлагала по-хорошему. Теперь придётся ещё и судебные издержки платить. Адвокат мой, кстати, две сотни тысяч просит. Твоя доля — сто тысяч. Заплатишь?
— Откуда у меня сто тысяч? — прошептала Алла.
— А это не моя проблема. Продай что-нибудь. Кольца там, цепочки.
— У меня нет колец и цепочек на такую сумму, – еле шевеля губами произнесла Алла.
— Ах да, я забыла совсем… ты же бедная певица погорелого театра. Ну, не знаю. Займи.
Марина встала, подошла к окну.
— Через десять дней, Алла, чтобы и духу твоего здесь не было. Иначе, я заявлю полицию, если не съедешь. Так что собирай вещички. Мебель бабкину не забудь, — усмехнулась Марина.
Следующие десять дней прошли как в тумане. Алла упаковывала вещи. Она не могла взять всё — новая квартира, которую ей предложила коллега в аренду, была однокомнатной на окраине. Пришлось выбирать. Самые дорогие сердцу: фотографии, партитуры, тетради с записями, любимое кресло, пианино (еле впихнули в грузовик).
Книги Петра Александровича она не трогала — они были не её. Технику оставила. Посуды набрала немного.
В последний вечер она сидела в кабинете профессора. Комната уже была почти пустая — книги стояли на полках, но они ждали Марину. Алла оглядывала стол. Ручки, старые тетради, стопка бумаг. И вдруг её взгляд упал на толстую общую тетрадь в кожаном переплёте. Дневник.
Она знала, что Пётр Александрович вёл дневник. Но никогда его не читала — считала, что это личное. А теперь… что ей терять? Она сунула тетрадь в сумку, туда же, где лежали паспорт и ключи от новой квартиры.
Марина должна была приехать завтра утром. Алла хотела уйти до её прихода. Не видеть это торжествующее лицо.
Когда перевезла все вещи, вернулась, чтобы еще раз посмотреть не забыла ли чего. Оказалось, что ничего не забыла. Лучше бы и не возвращалась, ведь все это время проплакала, вспоминая прошлое. Ключи оставила в почтовом ящике, затем вышла на улицу. Снег кружился над фонарями. Алла подняла воротник пальто и зашагала к автобусной остановке.
Новая квартира была маленькой, холодной и пахло чужой жизнью. Алла включила обогреватель, села на диван и достала дневник.
Она открыла первую страницу. Почерк Петра Александровича Алла узнала сразу — мелкий, аккуратный, с завитушками. Даты: пятнадцать лет назад. Первая запись.
«Сегодня встретил женщину. Удивительный голос. Я не понимаю в музыке, но когда она поёт, я чувствую что-то, что не могу объяснить формулами. Алла её зовут. Кажется, это важно».
Алла улыбнулась сквозь слёзы. Перелистнула несколько страниц.
«Алла переехала. Она наводит порядок в моём кабинете. Это странно — видеть вещи на своих местах. Раньше я терял всё. Теперь нахожу. Наверное, это и есть то, что называют „заботой”.»
Дальше — годы. Бытовые заметки, научные идеи, цитаты из книг. И между строк — любовь. Тихая, негромкая, зрелая.
«Алла сегодня спела „Аве Марию” дома. Соседи не жаловались. Я сидел в кресле и думал: как хорошо, что она есть. Почему я не встретил её раньше?»
Потом — тревожные ноты.
«Алла опять заговорила о браке. Говорит: „Пётр, давай распишемся, чтобы всё было по-человечески”. Я отмахнулся. Она обиделась. Но она не понимает. Развод с Мариной — это грязь, скандал, газеты. Марина — мстительная девица, крутого нарва. Если я подам на развод, она узнает про Аллу. И тогда Алла пропала. Её имя — в жёлтой прессе. Её концерты — сорваны. Она известная певица в городе, а скандал с чужой женой — это смерть для репутации. Я не могу бросить Аллочку на амбразуру. Живем себе тихо, никому не мешаем и… ладно».
Алла замерла. Перечитала три раза.
«Марина не даст развод просто так. Ей нужна квартира. Она будет торговаться, угрожать, требовать. А если она узнает про Аллу — начнёт ходить по телевидению, плакать, что муж бросил её ради певички. Я знаю Марину. Она способна на всё. Лучше оставить как есть. Живём тихо. Марина далеко. Она не вернётся. А если вернётся… нет, не вернётся».
Дальше — ещё страшнее.
«Иногда я думаю: а что, если я умру? Кому достанется квартира? Алла останется ни с чем. Но я не могу переписать на неё — Марина оспорит. Я не могу развестись — Марина устроит скандал. Я в ловушке. Единственное, что я могу — написать письмо. Объяснить всё. Сказать, как я её люблю. Но письмо — это не квартира. Я трус. Я понимаю это. Но не знаю, как поступить иначе. А с другой стороны… почему бы мне умирать? Я здоров как бык».
Последние записи — уже во время болезни. Почерк дрожащий, неровный.
«Сегодня мне хуже. Алла возит меня в онкоцентр. У неё уже закончились деньги. Она продала своё золото — то немногое, что было. Я смотрю на неё и ненавижу себя. За что ей это? Она могла бы жить с нормальным мужчиной, который бы её обеспечил, защитил. А я — старый дурак — не могу даже квартиру ей оставить».
«Марина, наверное, уже знает, что я болен. Слухи доходят. Я боюсь, что она приедет. Не из жалости. Из-за квартиры. Если я умру, она выгонит Аллу. Это будет моя вина. Моя трусость. Но что я могу сделать? Написать завещание? Марина оспорит. Её адвокаты сожрут Аллу. Я не хочу, чтобы Алла судилась. Я не хочу, чтобы она страдала. Или все-таки написать завещание? Напишу… наверное».
Последняя запись:
«Алла, прости меня. Если ты это читаешь — значит, я не успел. Я хотел как лучше. Я боялся за тебя. Боялся скандалов, газет, твоего поруганного имени. Ты певица, ты на сцене, ты на виду. А Марина — она уничтожит тебя, если узнает. Я думал, что молчание — это защита. Но теперь понимаю: молчание — это смерть. Твоей надежды. Твоего будущего. Я не хотел развода и скандала. И вот к чему это привело. Прощай. Твой Петя».
Алла закрыла дневник. Слезы текли по щекам, падали на кожаную обложку.
Она поняла всё. Поняла, что Петр Александрович любил её. Искренне, до конца. Но его страх, его интеллигентская брезгливость, его желание избежать грязи — погубили её.
— Ты хотел как лучше, — прошептала она в пустоту. — А получилось как всегда. Марина получила квартиру. Алла осталась ни с чем — с дневником, со старыми вещами из профессорской квартиры и с чувством несправедливости, которое не утихает до сих пор.
Марина живёт теперь в трёхкомнатной квартире. Пьёт кофе из кружки с надписью «Лучшая певица города». Иногда она смотрит на портрет Петра Александровича и говорит:
— Дурак. Какой же ты был дурак. Впрочем, спасибо тебе, Петя! Был бы ты умным, я бы осталась ни с чем.
Алла по-прежнему поем в городском театре. Гонорары маленькие, режиссер вредный, дирижер безразличный ко всему. Но когда она закрывает глаза и берёт первую ноту, ей кажется, что Пётр Александрович сидит в третьем ряду и слушает, как тогда… в первый раз.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.