Неразбериха. С одной стороны, через "Телеграм" запущены антикризы, что Боня – продукт апэшечки. Дескать, спокойно, граждане, ничего в стране без ведома начальства не происходит.
С другой стороны, Соловьёв призвал разжаловать Боню в иноагенты. ("А этот дурачок Копчёный его взял и выиграл", – вспоминается невольно.) В связи с этим стала появляться "аналитика" о схватке внутри самой апешечки...
На самом деле, думаю, было не так.
Боня всё сделала сама, без помощи каких бы то ни было штирлицев (его методы влияния на мысли и намерения людей, описанные в книге, очень красивы, но в жизни не работают, потому что люди, на мысли и намерения которых надо влиять, гораздо тупее читателей детективов).
Почему я имею дерзость так думать? Потому что имел отношение к двум литературным скандалам на рубеже нулевых и десятых. Это было издание романа Проханова "Господин Гексоген" и публикация статьи журналиста Ольшанского "Как я стал черносотенцем". В чём там была суть, уже не важно, но это были настоящие бури в стакане воды, породившие кучу "аналитики" на тему "что бы это значило". Во всех версиях в разных пропорциях фигурировали апешечка, Сурков, Березовский... А на самом деле было всё проще. Я-то знал, как это случалось. Сидели болтали. Кто-то "по приколу" высказал идею (в первом случае это был редактор газеты НГ-Exlibris Игорь Зотов, во втором – сам Ольшанский). А я решил, что реализовать шутку будет ещё прикольнее... И ни Суркова, ни Березовского, ни пророка его "Дёмы Кудрявцева" ни на одном этапе реализации не присутствовало.
Со смехом читая "аналитику" этих скандалов (естественно, очень авторитетную и написанную с крайне осведомлённым видом), я понял, как всё устроено. Всё устроено именно так. "В этом мире случайности – есть", но на каждую набрасывается сонм толкователей и подгонятелей под концепцию, они жужжат, жужжат и убеждают всех, что это ж-ж-ж-ж неспроста.
...А уже та другая бонеподобная девушка (не помню, как зовут, по-моему, ты сперва обзаведись запоминающейся фамилией, а потом лезь в шоубизнес или политику), вот она уже похожа на продукт мозгового штурма апешечки, мощность которого измеряется в пук-среньках.
Почему, опять-таки, имею дерзость так думать? Потому что был однажды удостоен двадцатиминутной беседы с сотрудником апешечки, и на протяжении пятнадцати из них озадаченно думал: "Как же он служит в Очистке?". С человеком совершенно невозможно было вести диалог, он слышал только себя – вернее, органчик, вставленный ему в голову. А органчик этот был похож на попугая по имени Капитан Флинт – помните, что всё время орал "пиастры, пиастры"?
