все главы здесь
Глава 69
Лида хотела уйти сразу же, шагнуть в сторону, сослаться на дела, на занятость, на что угодно — лишь бы только не оставаться рядом. Но он не отступил, не дал ей этого легкого выхода, мягко, почти по-доброму удержал разговором.
— Лида, ну что ты… — сказал он с укором, но без злости. — Столько лет не виделись. Я так рад тебя видеть.
И в этих словах вдруг прозвучало что-то такое, что не позволило просто развернуться и уйти.
Он чуть отступил в сторону, как бы предлагая путь:
— Пойдем, тут рядом парк есть. Посидим в стекляшке. Давно ведь не виделись. Лид?
Она поколебалась, но он уже шагнул вперед, уверенно, все решив за нее и увлекая за собой. И Лидия, сама не понимая почему, покорилась.
В парке было тихо и зелено, с той особенной летней тишиной, когда город будто исчезает, оставаясь за деревьями, дорожками, посыпанными песком, и редкими голосами.
Они сели в маленьком уютном кафе, и он заказал мороженое и сок, как будто все было так просто, словно и не было этих лет между ними.
— Ну как ты, Лида? — спросил он, глядя на нее спокойно, внимательно, слишком пристально, как смотрят люди, которым важно не просто услышать ответ, а понять, что за ним стоит.
И Лидия вдруг почувствовала, что этот вопрос самый опасный из всех, потому что на него нельзя ответить быстро и нельзя ответить правдой так, чтобы не расколоть свою жизнь пополам. И тем более нельзя предъявить претензий или упреков. Незачем! Столько лет прошло.
Лидия помолчала буквально секунду дольше, чем нужно было для простого ответа, и в этой короткой паузе уже успело промелькнуть что-то лишнее — не сказанное, не прожитое до конца, будто память сама на мгновение приоткрыла дверь, в которую она давно перестала заглядывать.
Потом она все же собралась с духом и сказала спокойно, даже чуть слишком ровно, как говорят о вещах, которые стараются не тревожить лишний раз:
— У меня все хорошо, Гриша… Сын совсем взрослый уже. Женится. Свадьба на Покров назначена.
Она произнесла это и тут же отвела взгляд в сторону, будто сама испугалась того, как легко эти слова легли в воздух, потому что за ними вдруг поднялось слишком много всего, что обычно не выносится наружу, а тяжелым грузом остается внутри. В памяти возникли те бессонные ночи в слезах, метания и тот ужас — как же дальше жить без него… без Гриши.
Он подался чуть вперед, к ней, удивленно вскинул брови, и в его голосе прозвучало настоящее искреннее изумление:
— Да ты что… Колька женится? Господи, сколько ж ему лет-то?!
Он даже усмехнулся, будто не мог сразу совместить в голове образ мальчишки, которого помнил, и взрослого человека, у которого уже своя жизнь, свои решения, свои дороги.
Лидия кивнула, чуть поправив непослушный локон:
— Так уж двадцать четыре, — сказала она тихо. — Время-то… оно ведь не стоит, Гришенька.
И вот после этих слов на мгновение повисла пауза, не неловкая — скорее плотная, как теплый душный воздух перед грозой, когда все вокруг становится слишком отчетливым: и шум листвы, и перекрикивание птиц…
Она быстро опустила глаза, словно возвращая себя в настоящее, и сделала вид, что занята мороженым, хотя ложечка в руке вдруг стала слишком тяжелой для такого простого движения.
А Гриша, будто не замечая этой тонкой перемены или не решаясь ее заметить, просто тихо сказал еще что-то про Кольку, про свадьбу, про жизнь, и разговор снова пошел вперед, но уже не так легко, как в самом начале, потому что под обычными словами теперь чувствовалось другое течение, глубокое и давно спрятанное.
Посидели совсем недолго. Лидия засобиралась неожиданно быстро, как будто сама себе не хотела оставлять времени на лишние паузы и взгляды.
— Поздно уже… — сказала она, поднимаясь, снова поправляя волосы, и голос ее прозвучал чуть глуше, чем раньше. — Пока доеду…
Гриша тоже встал, чуть замешкавшись, словно хотел что-то добавить, но не решился.
— Там же живешь? В Горловке? — спросил он просто, без нажима, как будто это был самый обычный вопрос из прошлого.
Лидия кивнула, уже почти не глядя на него:
— Там.
— А работаешь?
— Тоже там же — в санатории. Официанткой.
Она ушла, и шаг ее был ровный, почти привычный, но внутри все уже было немного не на своем месте, будто разговор остался позади не просто в парке, а где-то глубже — в другом времени.
В автобусе Лидия села у окна и долго смотрела наружу, не видя толком ни домов, ни людей. Стекло слегка дрожало, отражая ее лицо, и иногда она вдруг почти незаметно улыбалась — не чему-то конкретному, а какому-то странному внутреннему движению, которое то поднималось, то снова уходило вглубь.
И чем дальше автобус уносил ее от города, тем больше прошлое начинало проступать само, без усилий, как будто память давно ждала именно этого момента.
Она вспомнила, как много лет назад, когда Коле было всего пять, она встретила Гришу — вот так же случайно, среди городского шума, где все происходит будто само собой и ни к чему не ведет.
Тогда у нее порвалась сетка, продукты рассыпались по тротуару, что-то разбилось, и она стояла, растерянная, почти беспомощная, утирая слезы, не столько от испуга, сколько от того внезапного ощущения, что все пошло не так и нет рядом никого, кто бы просто помог.
И тогда он подсел рядом — спокойно, без лишних слов — и начал собирать с ней вместе рассыпавшееся, а потом вдруг просто поднялся, взял ее сумку и повел в магазин, и купил все снова, как будто это было самым естественным делом на свете.
И тогда все закрутилось быстро, почти без пауз: разговоры, встречи, обещания, от которых у нее тогда кружилась голова, и которые казались самым нужным и важным.
Она тогда уже почти решилась уйти от мужа. И даже носила под сердцем ребенка от Гриши, о котором никому не сказала вслух.
Но он исчез. Просто исчез — без объяснений, без следа, так, будто его и не было в ее жизни вовсе. Она ждала, верила, придумывала оправдания. Но он больше не появился.
Она тогда не спрашивала «куда» и «почему» даже у самой себя. Все было так прекрасно, будто ей приснился сон. Ну а как можно считать реальным то, что приснилось?
И теперь, встретив его спустя почти двадцать лет, она даже не задала ему этих вопросов сегодня. И не потому, что все забыла или побоялась, не захотела. А потому, что слишком много лет прошло, и некоторые вопросы перестают иметь право на голос.
— Ни к че-му! — проговорила Лидия громким шепотом так, что старушка рядом встрепенулась:
— Что? Вы мне?
Коля вырос. Жизнь сложилась так, как сложилась. Все стало устойчивым, привычным, выстроенным.
А от того ребенка она тогда избавилась — тихо, никому ничего не сказав, как избавляются от того, о чем потом не жалеют и не напоминают даже себе.
И Колин отец будто что-то почувствовал тогда — уехал на север, на заработки, а через год написал коротко, что не вернется.
И Лидия тогда даже испытала странное облегчение: не потому что было легко, а потому что разлюбила и потому что так и не смогла забыть Гришу.
И вот он снова появился.
Дорогие мои читатели, сердечно благодарю вас за поддержку!
можно здесь
мои рассказы доступны для всех
Татьяна Алимова