В каждом споре о монгольском нашествии рано или поздно звучит один и тот же ехидный вопрос. Если орды Батыя два с половиной столетия держали Русь в подчинении, то почему в русских жилах не течет монгольская кровь?
Скептики рисуют живописные картины. Полчища полудиких всадников, годы походов, полная безнаказанность. Неужели они не пользовались своим положением? Неужели надевали пояса верности и соблюдали обет безбрачия? А может, русские бабы были настолько страшны, что даже завоеванные монголы отказывались к ним прикасаться? Звучит смешно и нелепо. Но именно так выглядит популярная логика: было насилие - должны быть дети - нет детей - значит, не было насилия, то есть не было и ига.
В реальности все упирается в простую демографическую арифметику. Давайте разберем ее по косточкам, без эмоций.
Монголы не жили на Руси
Первое заблуждение: огромная армия, наводнившая Русь. На самом деле монгольская армия даже в период расцвета насчитывала, по разным оценкам, от ста тридцати до ста пятидесяти тысяч человек. Из них собственно монголов - примерно треть. Остальные - разнородные тюркские племена, которых монголы мобилизовали. Эта армия действовала на пространстве от Китая до Балкан. На Русь в поход Батыя пошло, по современным подсчетам, порядка 40-50 тысяч воинов. Максимум - 60 тысяч. И это на всю территорию от Рязани до Галича.
После завоевания монголы не расселились по русским городам и деревням. Их ставка находилась в степи, в низовьях Волги - город Сарай и кочевья вокруг. Русские княжества стали вассалами, но сохранили свою администрацию, князей, города. Монгольские чиновники, баскаки, приезжали для сбора дани и контроля, но постоянных гарнизонов не держали.
Среднестатистический русский крестьянин из глухой деревни под Суздалем чаще всего за всю жизнь не видел ни одного монгола. Контакты между завоевателями и завоеванными были минимальными. Но чтобы оставить генетический след, нужно не просто несколько эпизодов насилия во время штурмов городов, а систематическое смешение на протяжении поколений. Такого не было.
От насилия до живого ребенка - дистанция огромного размера
Самый важный блок рассуждений касается того, какой процент детей от подобных контактов мог появиться на свет и дожить до взрослого возраста. Представим себе женщину, пережившую насилие во время взятия города. Штурм - это ад. Мужчин режут, женщин насилуют. Многие женщины погибают сразу от ран или в пожарах. Те, кто остался потом на развалинах, выживают в тяжелейших условиях - голод, холод, болезни. Организм истощенной женщины часто отторгает плод. Если даже зачатие произошло, выкидыш случается с высокой вероятностью.
Допустим, дело дошло до родов и ребенок появился на свет живым. Что дальше? Посмотрим на детскую смертность в те времена вообще. Даже при самых благоприятных условиях, в мирной семье, с сытой кормилицей, до пятнадцати лет доживала едва половина новорожденных. Зашкаливающий уровень детской смертности в средневековом обществе был нормой.
Ладно, идем дальше. Ребенок выжил и подрос. Но кто он в русском обществе середины XIII века? В общем-то, изгой. Все знают, какая в нем кровь. Его сторонятся. А нужно найти девушку, построить семью, нужно самому оставить потомство. Шансы на это у такого ребенка куда более скромные, чем у его ровесников. Соответственно и так мизерные шансы на передачу генов снижаются еще больше.
Займемся арифметикой
Теперь наложим друг на друга все эти вероятности. Предположим, за время нашествия случилось десять тысяч эпизодов насилия, закончившихся зачатием. Это очень много, учитывая небольшую численность монголов. Сколько из них закончится беременностью? Кто-то вообще в курсе, что не каждый акт насилия обязательно ведет к зачатию? Щедрой рукой пропишем половину - пять тысяч. Из них до родов дойдет... ну пусть одна тысяча. Половина из родившихся умрет, не дожив до подросткового возраста.
Останется пятьсот подростков-полукровок на всю Русь, где жило к XIII веку вообще-то порядка 7 млн человек. А сколько из этих пятисот отверженных оставит потомство? Ну пусть даже триста - по самым щедрым оценкам. Но эти триста теперь надо разделить на три. И тогда останется жалкая сотня.
Почему надо делить на три? По очень простой причине, о которой многие тоже забывают. Дело в том, что в монгольской армии самих монголов было не больше трети. Это пишут все современники. Остальные - это представители разных тюркских племен, а также солянка из других завоеванных народов.
Итак, сто человек с половинкой монгольской крови на всю Русь. Сколько монгольских маркеров при таких условиях может остаться у русских к сегодняшнему дню? Вообще, наиболее правильный ответ при таком раскладе - нисколько. Но даже в самых благоприятнейших условиях их будет не более 0,2–0,5 процента. А теперь сюрприз - именно такую цифру дают современные популяционные исследования.
Так что шуточки про "монгольский целибат" если чем и поражают, так это своей полной оторванностью от реальности и элементарным неумением провести простейшие расчеты.
Поддержать эту статью донатом можно здесь.
__________________________
Свежие видео в нашем "Премиуме":
- Кирик Новгородец - айтишник XII века. История по-девчачьи (смешно, дерзко и мило, женский голос)
- Сколько половецкой крови было в князе Игоре? (серьезно и подробно, мужской голос)
А еще приглашаем в нашу группу ВК "Русичи" и ждем вас в Телеграме