ЭТА ИСТОРИЯ НА ОСНОВЕ РЕАЛЬНЫХ СОБЫТИЙ.
ОНА НАПИСАНА С РАЗРЕШЕНИЯ КЛИЕНТКИ.
Ей было двадцать, когда она пришла ко мне в терапию, но всё началось намного раньше.
В тринадцать лет она почувствовала, что быть девочкой опасно, неудобно. Девочка не может себя защитить, быть сильной. В пятнадцать её родители решили развестись, она это сильно переживала — настолько сильно, что попала в больницу. Обследование и страшный для всей семьи диагноз: рак.
Опухоль Сертоли—Лейдига — тестостерон-зависимый рак яичников у женщин, который часто секретирует мужские половые гормоны (по сути, она решила стать мужчиной). Операция, химия, лучевая — все те манипуляции, которые обычны при постановке такого диагноза.
Родители отложили развод и полностью сосредоточились на здоровье дочери. Страх за её жизнь полностью поменял уклад семьи. Важно было предвосхищать любые желания дочери, чтобы успеть их удовлетворить. Страх же девочки за свою жизнь быстро превратился в ощущение всемогущества и власти над близкими людьми.
Она заранее, перед консультацией, прислала мне результаты всех своих обследований. Читая их, я, в буквальном смысле, ещё не зная её, как будто бы читала историю её жизни. Четвёртая стадия, метастазы в печени, почках и лёгких, поражение желчного пузыря.
Ориентируясь на первоначальный диагноз (опухоль Сертоли—Лейдига), я начала своё «расследование». Быть женщиной опасно (хочу быть мужчиной), а это значит, что она столкнулась с какой-то формой насилия со стороны мужчин (физического, психологического или сексуального). Печень «рассказала» мне о том, что она живёт в ощущении тотального дефицита (это может быть связано с едой, вниманием и т. д.), почки — ощущение опасности, готовность к бегству (бегство может быть метафорическим), лёгкие — страх смерти, опасность территории, на которой я нахожусь, желчный — территориальная злость (я нахожусь на чьей-то территории или кто-то находится на моей территории, и я чувствую злость, которую не могу проявить в полной мере, подавляю).
Удивительно, что тело, как карта, с готовностью «показывает» свою историю, ничего не утаивая. Сигналы тела, выраженные в симптомах, — это его способ помочь пережить происходящее и крик о помощи.
Мы встретились. Всю консультацию она с улыбкой рассказывала о своих многочисленных операциях и химиотерапиях. Я понимала, что она, привыкшая к жалости окружающих, смакует своё состояние. Моя реакция на её рассказ была для неё неожиданной. Я не прониклась жалостью и не стала её утешать. Я сказала, что могу объяснить ей происходящее, если она готова услышать правду. Она сказала, что готова.
По мере моего рассказа улыбка сходила с её лица. Все мои ранее сделанные предположения подтвердились. Она была этому крайне удивлена. Я закончила тем, что её болезнь даёт ей определённые выгоды. Она не стала это отрицать.
Исцеление всегда происходит только тогда, когда мы, понимая происходящее, хотим (именно хотим!) всё изменить. Когда ценность жизни несравнимо больше выгод, которые даёт болезнь.
Мне нужно было задать ей в связи с этим вопрос: «Ты готова отказаться от всех тех плюшек, которые даёт тебе твоя болезнь, и исцелиться?»
Она практически не дала себе времени на раздумье, подняла на меня глаза и твёрдым голосом, с улыбкой, сказала:
«Нет! Сейчас я, можно сказать, центр вселенной. Всё всегда так, как хочу Я» (она сделала акцент на слове «Я», подчеркнув этим свою важность, значимость). «Стать снова среднестатистической девушкой, не имеющей рычагов управления решениями и эмоциями других людей, я точно не хочу!»
— Тогда чего ты от меня и сегодняшней нашей встречи ожидаешь? Ты ведь здесь для чего-то.
— Окружающие меня люди должны видеть, что я прилагаю усилия в борьбе за жизнь.
— Ты же понимаешь, что в игре со смертью окажешься проигравшей, и цена, которую ты заплатишь, — жизнь. Ты готова на это?
— Да. Зато это жизнь в ощущении власти.
Она ушла. Хотелось докричаться до неё, привести в чувство, показать, к чему она идёт, но я понимала — это тоже выбор. Её выбор…
Она выбрала иллюзию власти. Не жизнь. Но дело не в том, правильный это был выбор или нет. Дело в том, что он принадлежал ей. И в том, что завтра она может сделать другой выбор. Потому что ни одно решение не принимается раз и навсегда.
Мы часто живём так, будто сценарий написан раз и навсегда в детстве, и ничего не изменить. Будто травма, страх, привычка быть удобной или спасать других — это приговор. Но это не так. Выбор можно пересмотреть в любой момент. Не потому, что предыдущий был ошибкой. А потому, что мы выросли. У нас появились новые силы, новое понимание, новые внутренние опоры. И мы имеем полное право сказать: «Раньше я так решил, а теперь — иначе».
Путь к себе — это не про героическое перерождение. Это про обычное, спокойное право заметить, что старый сценарий больше не подходит. Про то, чтобы увидеть, какие травмы его писали, где в теле отзывается боль, какой страх держит на месте. И про то, чтобы попробовать по-другому. Без надрыва. Без обязательств «исправить всё раз и навсегда». Просто — сделать новый шаг.
Курс «Путь к себе. Как стать для себя психологом и выйти из сценариев прошлого» — это возможность увидеть этот новый шаг. Не навязанный извне, а свой.
Мы говорим на курсе о травмах — не чтобы проживать их снова, а чтобы перестать на них опираться, снова и снова чувствуя боль. На курсе будет очень много про самоидентичность — про то, как отличить свой голос от голосов чужих. Об эмоциях — как их слышать, а не бояться. О внутренних опорах — которые не рушатся, когда вокруг всё становится шатким. И о праве делать выбор каждый день. Даже если он противоречит ранее принятому решению.
Вы не обязаны ничего менять прямо сейчас. Но вы можете просто прийти и посмотреть. На свою карту. На свои старые решения. И спросить себя тихо: «А что, если?..»