Сидел за пивом с двумя приятелями, трепались о нашей древнейшей профессии.
И тут один говорит: – А давайте-ка выберем, кто у нас в этом деле лучший?
Мы охотно согласились и начали перебирать своих коллег. Но сколько мы ни думали, ни искали – лучшего так и не нашли. Вроде и есть неплохие кандидатуры, но на победителя ни один не тянет. Все какие-то блеклые, осторожные, друг на друга похожие, в общем, не впечатляют. А кого и впрямь можно было бы назвать лучшим, по-настоящему яркие, самобытные – тех, увы, уже нет с нами: кто-то умер, погиб, кто-то за рубеж смотался…
И тут я, чтобы не заскучать, предложил: – Не получается с лучшим, давайте тогда искать худшего по профессии. Это ведь тоже надо уметь…
Оба приятеля сразу оживились. – Ну, это совсем, – говорят, – другое дело, тут выбор широкий.
И давай сразу же кого-то называть. Столько имен одно за другим зазвучало, словно на каких-нибудь партийных выборах.
У каждого, естественно, свои любимчики, доводы. Поэтому не обошлось без крика, ругани, а один, разобидевшись, что зарубили его кандидата, даже, не допив пива, хотел уйти…
– Уж гаже этого точно не придумаешь! – кипятился он. – У меня от одного его фальшивого голоска и иезуитской улыбочки давление подскакивает…
А другой приятель резонно возражает: – Всё так, но в нем все же, надо признать, что-то человеческое иногда проглядывает. Я сам видел, как он искренне задремал на одном важном совещании… А вот уж кто подлец на всю катушку, так это… – И называет даже с каким-то трепетом своего кандидата…
Но тут уже возразил я: – Какой же из него худший?! Он остёр на язык, артистичен, с неким отрицательным шармом, я лично на него всегда с удовольствием смотрю… Ну а что подлец, так одно другому вовсе не мешает, даже наоборот…
Вспомнили, естественно, и про нашего известного враля, и про скандального метателя дерьма, но все они, как ни крути, были большие, по-дьявольски умные профи… И уж, конечно, никакие не худшие.
Наконец, после долгих дебатов все же согласовали одного хмыря. Он, естественно, врун, ловкач, всё делает правильно, но на каком-то убогом уровне, по топорному, в общем, действительно худший.
Тогда я вполне серьезно говорю: – Ну, вот, кажется, мы нашли заодно и лучшего…
– Как это?! – удивленно спрашивают меня приятели. – Мы же вроде как определили худшего…
– Ну а чего тут непонятного?! – сказал я, похмыкивая. – Для нас он, может, и худший, а для кого-то наверняка лучший. Таких любят. Во всяком случае, перспективы у него довольно многообещающие…
– А-а-а… Ну, теперь ясненько, – сказали коллеги. – И оба, довольные, заржали.