Среди кораблей, носивших имя вождя народов были военные и гражданские, морские и речные и при этом они участвовали в как героических, так и в трагических событиях нашей истории, которые, к сожалению, малоизвестны.
«Иосиф Сталин», утопленный по приказу советского командования.
Старейшим из кораблей, носивших имя лидера СССР был железнодорожный паром «Иосиф Сталин», построенный в Англии на заводе Армстронг в 1894 году по по заказу Рязанско-Уральской железной дороге. Он был крупным судном — на нем было четыре железнодорожных колеи на каждую из которых можно было поставить по семь вагонов. Его интересной особенностью были две трубы, не круглые, а плоские прямоугольные. Так как он перевозил железнодорожные вагоны через Волгу возле Саратова, то получил простое и аполитичное имя «Саратовская переправа». В 1935 году был построен железнодорожный мост у Саратова. В результате «Саратовская переправа», его паром-близнец «Переправа вторая», построенный в 1910 году на Сормовском заводе и «Саратовский ледокол» остались без работы и были переброшены в район Сталинграда, где перевозили железнодорожные составы между селами Латошинка и Паромная. В 1939 году в честь 60-летия вождя народов «Саратовская переправа» была переименована в «Иосиф Сталин».
С началом войны объем работы на переправе резко увеличился. В Заволжье потоком хлынули беженцы и эвакуируемое оборудование, а в обратном направлении — войска и военные грузы. Паромы перевозили до 600 вагонов в сутки. Раненых бойцов ложили под вагонами и таким образом защищали их от налетов вражеской авиации. К несчастью, немецкие войска прорвались к Волге 23 августа 1942 года именно у села Латошинка. В этот момент «Иосиф Сталин» находился как раз у Латошинки под погрузкой. До последней секунды начальник переправы И.Г.Фетисов грузил на паром раненых и беженцев, даже когда на горизонте показались вначале немецкие танки, а потом и автоматчики. Лишь когда угроза захвата парома казалась неминуемой и уже были слышны крики немецких пехотинцев: «Сталин капут!», он дал команду отплывать. Немцы обстреляли паром, но существенных повреждений не причинили.
На берегу остались раненые, беженцы и грузы. К счастью, немцы ушли захватывать соседние прибрежные села Рынок и Ахтуба. В ночь на 24 августа Фетисов на катере приплыл на захваченный немцами берег и, изучив обстановку, дал приказ сделать еще один рейс. С потушенными огнями «Иосиф Сталин» пересек Волгу. Команда парома вручную вкатила вагоны, забрали всех раненых и беженцев. Немцам оставили только старый паровоз, который вывели из строя. На обратном пути паром осветил немецкий прожектор и по нему ударила вражеская артиллерия. Погибли боцман, помощник машиниста и два матроса, но «Иосиф Сталин» достиг Щадринского затона.
Там он стоял вместе с другими гражданскими судами и кораблями воссозданной 23 октября 1941 года Волжской военной флотилии, подвергаясь налетам немецкой авиации. Несмотря на то, что паром был замаскирован срубленными деревьями и ветками, из-за своих размеров он представлял собой идеальную цель и его утопление было вопросом времени. Кроме того, после ликвидации нескольких немецких диверсионных групп на левом берегу Волги, советское командование стало опасаться его захвата и дальнейшего использования для переправы немецких войск через Волгу. Оно не знало, что Гитлер не планировал форсировать Волгу, а его войска после выхода на линию А-А (Архангельск-Астрахань), большая часть которой проходила по Волге, должны были двинуться через Кавказ и Турцию на Ближний Восток на соединение с Африканским корпусом Роммеля.
Заместитель командующего Юго-Восточного фронта по тылу генерал-майор Н.П. Анисимов приказал затопить паром «Иосиф Сталин». Экипаж снял электромоторы и приборы, положил смазку на механизмы, которым предстояло погружение. 17 сентября был очередной налет во время которого одна бомба пробила носовую часть парома, а другая вывела из строя рули управления. Старший механик судна Горбачев открыл кингстоны, а другие моряки подожгли заранее прикрепленные к ограждениям куски канатов, имитируя пожар. После чего команда покинула паром и он на виду у немецких летчиков скрылся под водой. Тоже самое произошло и с паромом «Переправа вторая». 24 ноября войска Донского фронта выбили немцев из Латошинки и встал вопрос о возобновлении работы переправы. Уже 13 декабря был поднят «Иосиф Сталин», а 26 декабря — «Переправа вторая». Однако из-за необходимости ремонта паромов и разминирования Волги переправа начала работать только 24 апреля 1943 года. В 1961 году была построена Волжская ГЭС, которая соединила берега реки и надобность в переправе отпала. Паромы были порезаны на металлолом.
Невезучая «Графиня» стала «Иосифом Сталиным».
Пароход «Графиня» был спущен на воду в 1909 году и в следующем году введен в эксплуатацию. Произошло это в Нижнем Новгороде на знаменитом Сормовском заводе. Грузоподъемность парохода была 400 тонн, он был предназначен для перевозки 350 пассажиров и имел два бортовых гребных колеса. Его владельцем, как и еще 20 пароходов, было Пароходное обществе «По Волге», где с марта 1916 года и до Октябрьской революции директором-распорядителем был Марк Тимофеевич Елизаров — муж сестры Ленина Анны Ильиничны и будущий первый народный комиссар путей сообщения РСФСР. Умер в 1919 году от тифа.
Вместе с пароходом «Баян» (будущий «Михаил Калинин»), «Графиня» считалась самым роскошным пароходом на Волге, но ее постоянно преследовали злоключения. 30 сентября 1912 года в районе Камышина «Графиня» напоролась на камень и чтобы не утонуть была вынуждена выброситься на берег. Ранним утром 20 августа 1913 года на Верхне-Лабышкинском перекате плот, который тащили два буксира, вытолкал пароход на песчаную отмель. Оттуда ее пытался снять вначале пароход «Карамыш», а затем пароходы «Аввакум» и «Александр», но безуспешно. В итоге они забрали с «Графини» пассажиров и доставили их в пункт назначения в Казань. С мели «Графиню» около 22:00 сняло казенное судно «Екатерина». Через несколько недель в Сызрани на пароход, рассчитанный на 350 пассажиров погрузили 1500 жнецов, чтобы доставить их на 30 верст ниже по течению на пристань Спасское. На средней палубе было 400 пассажиров, а остальные на верхней. При высадке на верхнюю палубу подали сходни и все столпились возле них. В результате разрушились деревянные подпорки и верхняя палуба рухнула на среднюю. Чудом никто не погиб, но 12 человек были тяжело ранены. В 1918 году «Графиня» зимовала в затоне Царицына и загорелась вместе с пароходом «Самара». В результате сгорели все ее деревянные надстройки и внутренние помещения. Причиной пожара был поджог по приказу бывших хозяев в ответ на декрет Совнаркома о национализации речного флота.
Только в 1930 году пароход был восстановлен и получил новое имя — «Иосиф Сталин». В 1938 году капитаном парохода стал потомственный речник,
член ВКП(б) и кавалер ордена Трудового Красного Знамени Иван Семенович Рачков, чья трудовая биография началась в 1912 году на пароходе «Лилия».
23 августа 1942 года немецкие войска неожиданно вышли к Волге севернее Сталинграда. В этот же день началась 7-дневная бомбардировка города. Одной из ее жертв стал пароход «Красноармеец». На следующий день было принято решение об эвакуации из города гражданского населения. В Сталинграде были и другие пароходы, в том числе и «Иосиф Сталин». Дальнейшее нахождение в городе было для них смертельно опасным. Было решено погрузить на них гражданское население и отправить вверх по течению в Куйбышев. Официальной причиной отказа от эвакуации вниз по течению в Астрахань, где не надо было проходить мимо берегов, захваченных немцами, является тот факт, что гитлеровская авиация, стремясь прервать поставки нефти из Баку, бросила там в Волгу 305 мин. Несмотря на работу 33 катерных тральщиков Волжской военной флотилии, на минах к 1 августа 1942 года погибли 48 судов, в основном баржи. Несмотря на это, по моему мнению, эвакуацию населения пароходами было бы лучше осуществлять в этом направлении, так как даже в случае подрыва парохода на мине у него была возможность пристать к берегу и людские потери были бы значительно меньше, чем от непрерывного обстрела артиллерией прямой наводкой.
В ночь с 23 на 24 августа мимо немецких позиций на Волге попытался пройти пароход «Композитор Бородин» с 700 ранеными из сталинградских госпиталей. Несмотря на то, что на нем были знаки Красного Креста и отсутствовало вооружение, гитлеровцев из 16-й танковой дивизии это не остановило и они начали обстрел артиллерией и танками. Корабль потерял управление, была разбита система пожаротушения и на пароходе вспыхнул пожар. Множество лежачих раненых сгорели заживо. К счастью, течение реки отнесло горящий корабль обратно в Сталинград, а там пожар был потушен и около 300 раненых спаслись.
Тогда было решено отправить вверх по течению теплоход «Таджикия» с грузом хлопка. Несмотря на попадания нескольких немецких снарядов и авианалет, ему удалось проскочить. После этого было решено отправить конвой, состоящий из теплохода «Парижская Коммуна» и пароходов «Михаил Калинин» и «Иосиф Сталин». Последний принял на борт около 1200 человек — преимущественно членов семей сотрудников НКВД и в ночь на 27 августа покинул Сталинград.
Немцы подготовились к встрече и подвезли громкоговорители. При появлении судов из них прозвучало: «Русский пароходы, сдавайсь. Не будешь — будем стрелять пушка». «Парижская Коммуна» изобразила, что выполняет требование немцев и, снизив ход, стала приближаться к обрывистому берегу. Немецкие танки, стоящие у края обрыва, не могли опускать вниз стволы орудий, а артиллерийским орудиям, стоящим в отдалении, мешал обрыв и таким образом у самого берега образовалась мертвая зона для обстрела в которую и вошел теплоход «Парижская Коммуна». Там он дал полный ход и хотя немцы послали несколько снарядов ему вдогонку, вызвавших пожары. Их удалось быстро потушить и судно миновало опасный участок. След за ним этот маневр повторил «Михаил Калинин». Однако когда в зону обстрела вошел замыкающий колонну «Иосиф Сталин», мертвая зона исчезла — немцы успели подтащить орудия. Капитан Рачков решил не идти к берегу, а проскочить на максимальной скорости по середине реки. Однако после первых немецких попаданий пассажиры бросились к безопасному борту, корабль накренился, обнажая ту часть обшивки за которой находилось машинное отделение. Один из снарядов попал туда и пароход уменьшил скорость. Другие снаряды повредили противопожарное оборудование и рулевое управление. На пароходе вспыхнул пожар, он стал набирать воду. Часть пассажиров стала прыгать в воду. Капитан Рачков решил выбросить пароход на островок Ахтубинский у противоположного от немцев берега. Когда он стоял за штурвалом, один из снарядов попал в рубку и смертельно ранил его. Штурвал принял старший помощник Строганов, который сумел довести судно до островка, но вскоре после этого был убит осколком в голову. Рачков до последней минуты своей жизни руководил спуском шлюпок на воду и спасением пассажиров. Команда привязало его тело к деревянной скамейке и спустила на воду. Хотя немцы видели, что на островке только женщины, старики и дети, они продолжили обстрел. Вскоре к островку подошел баркас «Наблюдатель», взявший на борт 75 человек. Всего спаслось только около 200 человек. 6 сентября 1943 года капитан Рачков был посмертно награжден орденом Ленина.
Пароход «Иосиф Сталин» из-за огня немецкой артиллерии выгорел практически полностью, но вскоре течение сняло его с мели Ахтубинского островка и он поплыл без людей вниз по Волге. Снова его прибило к берегу у места впадения речки Мечетка. Специальная комиссия обследовала его и пришла к выводу о нецелесообразности его восстановления. Так он и простоял там несколько десятилетий, являясь источником металлолома, пока не исчез окончательно.
Эсминец, лишившийся имени Сталина еще при жизни вождя в 1946 году.
Эскадренный миноносец «Самсон» был заложен в июле 1915 года в Петрограде и вступил в строй 21 ноября 1916 года. Принял участие в Первой мировой войне — ставил мины, сопровождал конвои, нес дозорную службу. В ходе неудачной для России Моонзундской операции вместе с эсминцами «Гром» и «Изяслав» вступил в артиллерийскую дуэль с немецким крейсером «Эмден». «Самсон» не получил повреждений, но эсминец «Гром» был потоплен. После захвата Моонзундских островов немцами, эсминец ушел в Гельсингфорс (сейчас — Хельсинки), где его матросы перешли на сторону большевиков. 25 октября 1917 года «Самсон» вместе с другими кораблями Балтийского флота по приказу Ленина прибыл в Петроград. Его моряки приняли участие в штурме Зимнего дворца и в отражении наступления войск Керенского и Краснова. Затем эсминец вернулся в Гельсингфорс.
Вскоре в Финляндии вспыхнула гражданская война в которой местных «белых» поддержала Германия. Ее войска начали наступление на Гельсингфорс, кроме того русские корабли должны были покинуть Финляндию и по условиям Брестского мира. Они тремя отрядами в феврале-апреле 1918 года перешли в Кронштадт. Позднее эта эвакуация получила название «Ледовый поход». «Самсон» покинул Гельсингфорс одним из последних. У него вышли из строя оба двигателя и с 10 по 16 апреля 1918 года его тащил буксир. Всего было эвакуировано 236 кораблей и ни один не был потерян. В Кронштадте «Самсон» с октября 1918 года по декабрь 1919 года находился в ремонте. Большая часть его матросов ушла в Красную армию, защищали Петроград от войск Юденича. С эсминца была снята часть вооружения. Вновь был вооружен и введен в строй в апреле 1921 года. На следующий день после создания СССР и в последний день 1922 года эсминец получил новое имя — «Сталин». В 1925-1926 годах снова находился на судоремонтном заводе для модернизации. В августе 1930 года «Сталин» вместе с крейсером «Аврора» посетил столицу Норвегии Осло. В 1933-36 года эсминец прошел капитальный ремонт.
До 1932 года огромную советскую акваторию Тихого океана охраняли три миноносца, а также вооруженный портовый ледокол «Красный Октябрь» (бывший «Надежный»). Тогда и было принято решение об усилении Морских сил Дальнего Востока, которые 11 января 1935 года были переименованы в Тихоокеанский флот. По железной дороге были переброшены подводные лодки и торпедные катера, а с Балтийского флота через Беломоро-Балтийский канал и по Северному морскому пути были переброшены два эсминца «Сталин» и «Войков» (бывший «Лейтенант Ильин» и «Троцкий»). К сожалению, Беломоро-Балтийский канал был рассчитан только на речные суда и имел небольшую глубину. Кроме того, размеры шлюзов ограничивали длину кораблей, способных пройти по каналу.
В Ленинграде для уменьшения осадки с двух эсминцев сняли все артиллерийское вооружение и торпедные аппараты, а также винты и рули. Корабли были помещены в специальные плавучие доки и 2 июля 1936 они вышли из Ленинграда и были отбуксированы по каналу в Беломорск. Туда поездами было доставлены оборудование и механизмы и обратно установлены на корабли, а вооружение погружено на транспортное судно. Все это заняло значительно больше времени, чем переход эсминцев вокруг Скандинавии своим ходом, но советское правительство хотело осуществлять переброску кораблей в тайне от иностранных государств.
На втором этапе эсминцам предстояло пройти Северным морским путем за одну навигацию. В 1932 году это удалось ледоколу «Сибиряков», но в следующим году пароход «Челюскин» был раздавлен льдами. Таким образом военным кораблям предстояло внести свой вклад в освоение этой транспортной коммуникации. В связи с этим в подводной части эсминцев сделали деревянно-металлическое усиление корпуса, получившее название «противоледовая шуба Александра Дубравина», а также поставлены специальные гребные винты, усиленные для плавания во льдах. Для сопровождения военных кораблей были выделены ледоколы «Ермак», «Красин», «Ленин», ледорез «Федор Литке», ледокольный пароход «Садко», танкеры «Майкоп», «Локк-Батан», транспортно-пассажирский пароход «Анадырь». Всего для прохождения эсминцев было привлечено 14 судов, а также большое количество самолетов Полярной авиации.
Командовал конвоем капитан 1 ранга Петр Евдокимов, а известный полярник Отто Юльевич Шмидт стал начальником экспедиции особого назначения N 3. Более того, на эсминцах, кроме их командиров, были полярные капитаны. Дублером командира «Сталина» Виктора Обухова был Павел Миловзоров, а командира «Войкова» Максима Сухорукова — Николай Николаев. Соблюдалась строжайшая секретность. На эсминцах все спасательные круги были перевернуты названием внутрь, а матросы сняли с бескозырок ленточки с названием кораблей. В радиопереговорах «Сталин» назывался судно N 47, а «Войков» — судно N 48. Название ЭОН-3 в радиоэфире было «Заря». Услышав это слово все советские радиостанции, не задействованные в проводке конвоя, были обязаны прекратить работу, чтобы не создавать радиопомех.
29 июля 1936 года ЭОН-3 вышла из Беломорска. Северный морской путь удалось пройти без происшествий и 24 сентября, пройдя Берингов пролив, корабли вошли в бухту Провидения, где их встретил командующий Тихоокеанским флотом флагман флота 1 ранга Михаил Викторов. Здесь на эсминцы было установлено вооружение и 17 октября они прибыли во Владивосток, где «Сталин» был зачислен в состав отдельного дивизиона сторожевых кораблей Тихоокеанского флота. В августе 1938 года принимал участие в обеспечении боевых действий у озера Хасан. В 1940 году стал учебным кораблем Тихоокеанского высшего военно-морского училища, а с 1941 года — в 4-й бригаде подводных лодок. С декабря 1941 по февраль 1943 года находился в ремонте в ходе которого было заменено его вооружение. Тем не менее, с января по август 1945 года снова был в ремонте и в советско-японской войне не участвовал. В ходе ее эсминец «Войков» участвовал в высадке десантов и обстреле японских войск в портах Сэйсин и Гэндзан и был награжден орденом Красного Знамени.
После последнего ремонта «Сталин» стал штабным кораблем Учебного отряда Тихоокеанского флота. Однако уже в декабре 1946 года выведен из боевого состава флота и стал несамоходным учебным судном. Тогда же ему было возвращено прежнее имя — «Самсон». В июле 1951 года стал плавучей казармой и получил соответствующее наименование — ПКЗ-77, а в августе 1956 исключен из состава флота и порезан на металлолом.
Танкер «Иосиф Сталин» перевозил танки и сбил три немецких самолета.
Был построен в Николаеве на судостроительном имени А.Марти в 1934 году и первоначально назывался «Урал», но в том же году был переименован в «Иосиф Сталин». С началом Великой Отечественной войны перевозил горючее для советских войск. В конце октября 1941 года эвакуировал различные грузы, заводское оборудование и готовую продукцию из Керчи. После этого был отправлен в Батуми. В апреле 1942 года включен в состав Краснознаменного Черноморского флота, он перекрашен и на нем установлены зенитные орудия и пулеметы.
10 января 1943 года капитан Николай Плявин получил приказ: прибыть на следующий день в Поти, погрузить там танки и автомобили и доставить их в Туапсе. На следующий день танкер был в Поти и за 30 часов (вместо отпущенных 35) сумел погрузить на свою палубу 36 танков Т-34 (вместо предполагаемых 30) и 9 грузовиков и тягачей с боеприпасами и запчастями для танков. Также были приняты на борт около 300 членов экипажа и ремонтников танков. Кроме того танкер залил горючее. Его охраняли три тральщика, сторожевик и три сторожевых катера.
Капитан Плявин сразу договорился с командиром танкистов, что в случае воздушного налета его бойцы откроют огонь по вражеским самолетам из орудий и пулеметов. Хотя существовала опасность, что после выстрела из орудия могут из-за отдачи порваться тросы, держащие танки неподвижно на палубе. Но все обошлось. Когда конвой был атакован двумя немецкими торпедоносцами, то немецкие летчики, встретив мощный заградительный огонь, не рискнули приблизиться и сбросили торпеды на большом расстоянии, которые никому не причинили вреда.
После прибытия в Туапсе выяснилось, что там разрушены все причалы, а из портового оборудования есть только плавучий кран и буксир, закрывающий и открывающий ворота бонового ограждения. Кран подвели к стоящему у разрушенного причала танкеру со стороны моря. Кран поднял танк, но не смог выгрузить его через палубу танкера на берег — слишком короткая была у него стрела. Тогда буксир протащил его около 70 метров вдоль корпуса танкера к берегу. Таким образом на выгрузку одного танка ушло больше часа. Это было опасно — могла появиться немецкая авиация.
Тогда капитан Плявин принял необычное решение. Танкер принял забортную воду и высота причала сравнялась с высотой палубы с которой убрали оборудование и ограждения. Таким образом появилась возможность быстро разгрузить танки своим ходом. Правда существовала опасность, что под тяжестью танков обломится кромка палубы или причала, но все закончилось благополучно. Танкер отправился в Поти за следующими танками, а этот метод разгрузки стали использовать и танкеры «В.Кутюрье» и «Кремль», также задействованные в этой операции. Всего три танкера перевезли без потерь 387 танков, 150 тягачей и грузовиков, 22 тяжелых осадных орудия, 30 мотоботов и около 12000 военнослужащих и все это на две недели раньше срока, указанного в приказе.
После этого танкер вернулся к своей обычной службе — доставке горючего для фронта. 18 ноября 1943 года в 17:15 недалеко от поселка Лазаревское немецкая подводная лодка U-18 атаковала двумя торпедами конвой в котором находился «Иосиф Сталин». Обе торпеды попали в танкер и на нем вспыхнул пожар. Подводная лодка поспешила удалиться, а ее командир обер-лейтенант Карл Флейге после прибытия на базу в Констанцу доложил об уничтожении танкера с именем советского вождя. 18 июля 1944 года он был награждён Рыцарским крестом Железного креста.
Однако команда танкера сумела потушить пожар и на скорости 6 узлов привела корабль в Туапсе. 20 ноября за ним прибыл морской буксир ЧФ-2 и под охраной тральщика «Щит» на следующий день привел танкер в Батуми. Однако там, вместо ремонта, в декабре 1943 года его вместе с другим поврежденным танкером «Советская нефть» положили на грунт, чтобы обезопасить стоянку судов. 27 июля 1944 года он был вычеркнут из состава ВМФ и таким образом закончилась его боевая служба. Во время нее танкер «Иосиф Сталин» совершил 97 боевых рейсов, перевезя 350 тысяч тонн нефтепродуктов и грузов. Кроме того, его команда сумела сбить три немецких самолета, потеряв убитыми 8 человек. 12 членов экипажа танкера были удостоены государственных наград.
В 1953 году танкер был восстановлен и продолжил перевозить горючее. 1 декабря 1961 года танкер получил новое имя «Николаев». В 1966 году судно было утилизировано.
Ледокол «Сталин», вступивший в бой с немецкой авиацией и награжденный орденом «Ленина».
Следующий корабль получил имя руководителя советского государства не в результате переименования, а с момента своей закладки 23 октября 1935 года. Ледокол «Иосиф Сталин» стал первым ледоколом, построенным в СССР и первым из четырех ледоколов проекта 51 (остальные — «Вячеслав Молотов», «Лазарь Каганович» и «Отто Шмидт»). Спущен со стапеля ленинградского завода имени С. Орджоникидзе 29 апреля 1937 года, а вступил в строй 23 августа 1938 года. Тогда это был самый мощный ледокол в мире. Экипаж составлял 138 человек, имелось три самолета и катапульта для их запуска.
Целью первого плавания было освобождения из ледового плена парохода «Георгий Седов». 23 сентября 1938 года ледокол приблизился к нему на расстоянии 60 миль, но дальше пройти не смог из-за толстого льда и вернулся на базу. Вызволить пароход «Иосифу Сталину» удалось только 13 января 1940 года. Он взял большой запас взрывчатки, которой разрушали пятиметровый лед перед кормой. На борту ледокола находился известный советский полярник Иван Папанин. Все 15 членов экипажа парохода «Георгий Седов» за дрейф во льдах, продолжавшийся 812 дней, были удостоены звания Героя Советского Союза и получили по 25000 рублей премию. Ледокол «Иосиф Сталин» 3 февраля 1940 года награжден орденом Ленина, а его капитан Михаил Белоусов также стал Героем Советского Союза. Остальные члены экипажа были награждены орденами Красной звезды, Трудового красного знамени и Знак почета. Также в 1939 году ледокол «Иосиф Сталин» стал первым кораблем, сумевшим дважды пройти Северный морской путь за одну навигацию.
Сразу после начала Великой Отечественной войны ледокол был отправлен в Молотовск (сейчас — Северодвинск), где на него установили два зенитных орудия калибром 76,2 мм и четыре зенитных пулемета. Они ему пригодились 15 января 1942 года, когда у беломорского острова Сосновец он принимал уголь с парохода «Правда». Внезапно появился немецкий бомбардировщик Ju-88 и с высоты около 50 метров сбросил четыре бомбы. Одна из них попала в палубу в середине корпуса и пробила ее. Погибли 4 и были ранены 17 членов экипажа. Еще одна бомба взорвалась у правого борта и сделала пробоину через которую в котельное отделение хлынула вода. Зенитным огнем бомбардировщик был отогнан, но из-за повреждений ледокол добрался до Молотовска только через 11 дней на буксире парохода. К тому времени берлинское радио сообщило о потоплении ледокола «Сталин» в Белом море.
Ремонт продолжался два месяца и для защиты корабля было направлено семь истребителей. Они базировались на близлежащем аэродроме Поной и поочередно барражировали над ледоколом. После ремонта «Иосиф Сталин» не только прокладывал путь союзным конвоям, но и спас подбитый транспорт «Чернышевский» из PQ-16, отбуксировав его в порт. Затем был отправлен служить в восточную часть Северного морского пути, где немцы не действовали из-за ее географической отдаленности. В декабре 1942 года был отправлен на модернизацию в США. В Сиэтле он был вооружен четырьмя 100 мм орудиями, 14 зенитными 20 мм автоматами «Эрликон» и 6 зенитными пулеметами. После этого с 1943 года продолжал службу в Охотском море.
После войны ледокол вернулся в Арктику. В мае и июне 1950 года находился на ремонте в Ленинграде и Кронштадте. В 1954 году передан Владивостокскому морскому арктическому пароходству и в связи с этим отправлен на ремонт, который продлился четыре года. Угольные котлы были заменены на дизельные, вместо двух труб стала одна, а вместо самолетов и катапульты появился вертолет с взлетной площадкой. Также было установлено современное радиооборудование. Заодно поменяли и название — с 25 декабря 1958 года ледокол стал называться «Сибирь». Все это позволило ему проводить суда во льдах до 1972 года. После этого он был передан Сахалинскому геолого-разведочному управлению, а в ноябре 1973 года продан на слом в Гонконг.
Трагедия лайнера «Сталин», захваченного немцами.
В конце 30-х годов планировалось открытие морской пассажирской линии Ленинград-Лондон. Для этой цели в 1938 году на голландской верфи Nederlandsche Dok en Scheepsbouw Maatschappij в Амстердаме были заказаны два 7-палубных лайнера-близнеца «Иосиф Сталин» и «Вячеслав Молотов», рассчитанных на 512 пассажиров каждый. Представителям СССР они были переданы в марте 1940 года — за два месяца до взятия Амстердама немецкими войсками. В связи с началом мировой войны «Иосифу Сталину» не пришлось побывать в Лондоне, но он совершил несколько рейсов в Германию. Затем с весны 1941 года стал на внутренней линии курсировать по маршруту Ленинград – Таллин – Ханко – Ленинград.
После победы над Финляндией в войне 1939-40 годов, по условиям Московского мирного договора, СССР получил право на создание военной базы на полуострове Ханко (в СССР он был тогда более известен как Гангут) в самой южной точке Финляндии в 127 км на запад от Хельсинки. К началу войны на базе находилось около 25000 военнослужащих и 4000 гражданских лиц. По счастливой случайности 20 июня 1941 года «Иосиф Сталин» прибыл в Ханко.
Благодаря тому, что официально Финляндия вступила в войну против СССР 25 июня 1941 года, удалось в течение этих трех дней эвакуировать все гражданское население. Более 2500 человек из них вывез «Иосиф Сталин». Он вышел из Ханко в сопровождении эсминца «Смелый» 22 июня в 18 часов и через 4,5 часа корабли прибыли в Таллин, который тогда был главной базой Балтийского флота. В ночь на 2 июля он, забрав 3000 человек, а также документы и имущество штаба флота, вышел в Кронштадт в сопровождении тральщика «Гафель» и сторожевого корабля «Буря». Из-за густого тумана корабли разошлись, но «Иосиф Сталин» сумел самостоятельно достичь Кронштадта, а корабли сопровождения вернулись в Таллин. В Кронштадте лайнер был передан военно-морскому флоту и в официальных документах стал именоваться войсковым транспортом ВТ-521. Он был перекрашен из белого цвета в защитный и на него в дополнение к капитану Николаю Степанову был назначен командир — капитан 1 ранга Евдокимов и комиссар — капитан 2 ранга Каганович. Затем корабль перешел в Ленинград, где своими турбинами вырабатывал ток для нужд блокадного города.
Героическая оборона Ханко продолжалась до декабря. Его защитники не только отражали атаки финских войск и шведских добровольцев, но и выбили их с 19 окружающих полуостров островов, утопили, установив мины, один из двух флагманов финского флота броненосец «Ильмаринен», эвакуировали около 500 советских солдат с Моонзундских островов в Эстонии. Однако после захвата противником южного побережья Финского залива стало трудно обеспечивать снабжение гарнизона Ханко. Немецкие и финские боевые корабли не стремились к боевым столкновениям с советскими кораблями, зато очень активно ставили мины вокруг полуострова на которых погибали советские корабли. В связи с этим в октябре было принято решение о постепенной эвакуации гарнизона Ханко в Ленинград. Было сформировано девять отрядов кораблей, которые с большими потерями вывезли более половины гарнизона Ханко.
Вторую половину гарнизона необходимо было вывезти одновременно, так как в противном случае была опасность уничтожения его части. Также была опасность замерзания Финского залива, что значительно осложнило бы эвакуацию. В связи с этим лайнер «Иосиф Сталин» 29 ноября с острова Гогланд в сопровождении отряда боевых кораблей и транспортов снова отправился на Ханко и на следующий день прибыл туда без потерь. В 21:30 2 декабря эвакуационный отряд отбыл из Ханко. Кроме лайнера туда входили 2 эсминца, 6 тральщиков, 7 катеров морских охотников, 4 торпедных катера, 1 вспомогательный катер. Все они были переполнены солдатами и офицерами. На «Иосифе Сталине», рассчитанном на 512 пассажиров, было размещено 5589. Воентехник второго ранга Михаил Войташевский вспоминал, что весь его взвод размещался в одной трехместной каюте. Кроме того лайнер вез оружие, боеприпасы и продовольствие для блокадного Ленинграда. Точно также по максимуму людьми и грузами были загружены и другие корабли десятого эвакуационного отряда. Командовал им вице-адмирал Валентин Дрозд.
Ночью 3 декабря отряд попал на вражеское минное заграждение. В нем было так много мин, что в результате их взрывов идущие впереди тральщики потеряли 7 из 10 параванов (буксируемый подводный аппарат для подрезания минрепов (тросов крепления к якорю) контактных мин). Полоса траления сильно сузилась и кроме того на поверхности моря стало плавать много срезанных мин, трудно различимых ночью. В 1:16 лайнер «Иосиф Сталин», уклоняясь от такой мины с правого борта, вышел немного левее полосы траления и напоролся на мину. В результате вышло из строя рулевое управление и корабль продолжил углубляться в непротраленные воды. В 1:22 была под лайнером взорвалась вторая мина, которая оторвала часть кормы и гребные винты, а через четыре минуты взорвалась и третья мина также приведшая к большим жертвам и разрушениям. Вице-адмирал Дрозд для спасения «Иосифа Сталина» направил к нему эсминец «Славный», тральщик и пять катеров и продолжил с остальными кораблями путь к острову Гогланд. Позже, узнав об ухудшении обстановки, он отправил туда еще тральщик «Гафель», а затем еще два катера.
Тральщик очищал от мин море вокруг «Иосифа Сталина» чтобы подойти к нему. Взрывы мин привлекли внимание на береговой финской батарее и она начала обстрел кораблей. В 3:32 на лайнер перебросили трос с эсминца «Славный», чтобы взять его на буксир. В этот момент финский снаряд (по другим данным это была четвертая мина) попал в трюм, где находились снаряды и они сдетонировали. На мгновение стало светло как днем, а столб огня поднялся выше матч. В результате погибло около 600 человек, в том числе вся палубная команда лайнера, а нос опустился вниз — буксировка стала невозможна. Корабли не рискнули подойти вплотную к лайнеру и людей с него перевозили к ним катера. К несчастью, они не могли спасти многих, так как и так уже были переполнены. Только тральщик «Гафель» подошел вплотную к «Иосифу Сталину». Чтобы спасти больше людей часть груза с него выбросили в море. В 4:54 подошли посланные катера, но их приняли за финские и обстреляли. На потопленном катере МО-112 погибли 5 моряков, остальных, в том числе троих раненых, спасли. Снятие людей с лайнера продолжалось до 8:50. Было спасено 1740 человек. Дальше оставаться не имело смысла — не было больше места на кораблях, а с рассветом финская батарея получала возможность на прицельный огонь, могли появиться финские корабли.
Капитану и командиру лайнера пообещали прислать помощь. Действительно, еще в 4:00 на помощь им с Гогланда вышли эсминец «Свирепый» и спасательное судно «Нептун» под командованием капитана 2 ранга Ивана Святова. Однако в пути из-за мин корабли потеряли параваны, а без них в тот район идти было очень опасно. Они взяли параваны с возвращающихся из Ханко кораблей, но установить их в бурном море не смогли и в ночь на 4 декабря вернулись на Гогланд. Также после потери параванов вернулся и второй спасательный отряд — сторожевик «Коралл» и канонерская лодка «Кама». Днем 4 декабря с Гогланда вышел большой третий спасательный отряд, но после повреждения тральщика Т-218 он также вернулся. Больше попыток спасения людей с лайнера «Иосиф Сталин» не предпринималось, так как были большие сомнения, что он еще на плаву, а связи с ним, из-за гибели радистов и уничтожения радиостанции лайнера, не было. К тому же на Гогланде было очень плохо с горючим для кораблей.
В 90-е годы появились статьи о том, что Герой Советского Союза капитан 1 ранга в отставке Абрам Свердлов незадолго до своей смерти 1 апреля 1991 года сказал в интервью следующее: «С рассветом 5 декабря командир охраны водного района (ОВРа) Гогланда капитан 1 ранга Иван Святов приказал нам двумя большими катерами Д-3 атаковать и утопить дрейфующий в районе Таллина, у острова Аэгло, турбоэлектроход «И. Сталин». Для сопровождения был выделен один самолет И-16. Выполнять приказ поручили 12-му и 22-му катерам. 22-м командовал старший лейтенант Яков Беляев. Операция была крайне опасной. Турбоэлектроход дрейфовал вблизи артиллерийских батарей противника. Немцы в светлое время суток не позволили бы у себя под носом хозяйничать советским торпедным катерам. Но приказ есть приказ и должен быть выполнен. Штормило, катера заливало водой, слепил снег. Пришлось сбавить ход. На траверзе маяка Родшер получили радиограмму: «Возвращайтесь». Мотивы, по которым Святов отдал приказ, а потом отменил, он не объяснял».
По этому поводу либеральные СМИ вопили, что чтобы избежать репрессий из-за захвата немцами судна с таким названием Святов решил пожертвовать жизнью 3000 человек. Я сомневаюсь, что Свердлов действительно говорил это, но даже если и так, то возникает ряд вопросов. Прежде всего непонятно почему должны быть репрессии? И действительно, как показали дальнейшие события, их не было. Более того, Святов 21 июля 1944 года стал контр-адмиралом. Так зачем ему было отдавать преступный приказ, который могут подтвердить множество свидетелей? Кроме того откуда он мог знать где в этот момент находится лайнер «Иосиф Сталин», если связь с ним была потеряна еще в 8:50 3 декабря?
К сожалению документов о дальнейшей судьбе лайнера «Иосиф Сталин» найти не удалось, поэтому предоставляю слово с изложением вышеописанных и последующих событий их выжившим участникам. На борту лайнера находился известный писатель и поэт Михаил Дудин. Он пишет в своей книге «Где наша не пропадала»: «Построенный на верфях Амстердама, наш турбоэлектроход год назад сверкал внутри полированной карельской берёзой и надраенной медью. И вот в его великолепные салоны ввалилась сухопутная и морская братва, пропахшая дымом землянок и окопной сыростью. Она задымила махрой и разлеглась по коридорам и каютам на измазанных глиной шинелях, тяжело топоча по блестящему паркету каменными сапогами и ботинками. Она стала хозяином трюмов и палуб. В отведённой для нашей редакции и типографии четырёхместной каюте разместились двенадцать человек и ещё машинистка Лида со своим наследником. Мы отвели ей нижнюю койку, а сами стояли, плотно прижавшись плечом к плечу, задыхаясь без свежего воздуха. Была ночь, и штормовое море, и действительно пронизывающий до костей ветер, и мелкий сырой снег. И наша махина шла в этой темноте, битком набитая людьми, мешками с крупой и мукой, ящиками с маслом и консервами. Слышно было, как штормовые волны накатывались на задраенные люки, и корабль кренился с борта на борт и с носа на корму. Тусклые лампочки освещали землистые лица, покрытые испариной. Мы не спали. Было не до сна. Пересохшими ртами мы ловили душный воздух и ждали, глядя друг другу в усталые глаза, когда это тошнотворное скольжение в пропасть и подъём на гору кончится. Я попробовал глотнуть из фляги спирту и немного забыться. Не помогло. Тошнота усиливалась.
Я продрался на палубу и, ухватившись за поручни, подставил лицо ледяному мокрому ветру. Зелёные топовые огни плясали в дикой скачке воды и ветра, как погибающие звезды. Меня вывел из оцепенения голос вперёдсмотрящего:
— Справа по борту мина!
И вслед за этим где-то подо мной что-то царапнуло по обшивке корабля, и столб огня осветил высоко задранную корму и обдал горьким запахом дыма.
За первым последовал второй взрыв с левого борта, электричество замигало и погасло. Из трубы корабля к чёрному небу метнулся столб чёрного дыма. Люди, как черти из подземелья, стали вылезать из трюма.
После третьего взрыва снова вспыхнуло электричество. Передо мной болталась вверх-вниз округлая корма тральщика. «БТЩ-218» — прочел я на корме, поднял глаза выше и увидел Кукушкина.
— Прыгай сюда, — кричал Кукушкин. — Мы последние.
Тральщик отчаливал. Кукушкин кинул мне веревку, и я бросился, ухватившись за этот конец, в месиво воды и снега. В последний раз я скользнул взглядом по палубе нашего корабля. Кукушкин влил в меня через дрожащие зубы спирта, и я задремал стоя, потому что упасть было нельзя, так плотно стояли на тральщике люди.
Под вечер мы причалили к острову Гогланд…».
Заряжающий, а потом командир орудия 93 отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона, будущий участник Парада Победы в 1945 году Павел Репка: «Представить Вам, что творилось тогда на корабле, невозможно. И мне не найти таких слов, чтобы описать все в точности... Когда корабль подорвался, когда началась паника, особенно после того, как он стал крениться к поверхности моря левым бортом, многие из инстинкта самосохранения стали прыгать в воду. Попрыгали в том, в чем были, надеясь, что их подберут подошедшие суда. В темени возле корабля была человеческая каша... Прыгать туда — это верная смерть. В чем был солдат? В ватной фуфайке, в ватных брюках и сапогах. Кроме того, на нем еще вещевой мешок и винтовка-трехлинейка. Прыгает он в воду — на поверхности только шапка-ушанка остается... Бог и разум помогли мне найти спасение иначе. Я стащил с себя всю одежду, кроме нижнего белья, отпил, сколько смог, из фляжки со спиртом, взобрался на высоко задранный над водой правый борт и, с надеждой доплыть до тральщика, который стоял метрах в четырехстах от «Иосифа Сталина», прыгнул в воду по ту сторону корабля, где почти не было людей. Я был крестьянский сын, физически очень сильный, хорошо плавал, но быстро понял, что вряд ли доплыву до тральщика. Руки окоченели, пальцы скрючились, ноги через какое-то время совсем перестали помогать телу держаться на воде. И тут я наткнулся на плавающую морскую мину!.. Я знал ее конструкцию и понимал, что для меня ее рога и триста килограммов тротила, помещавшиеся внутри ее шаровидного тела, не опасны. Эта мина, во всем подобная тем, которые погубили гигантский теплоход, стала по воле Божьей для меня, обессиленного, замерзающего и тонущего человека, спасительным поплавком! Я положил левую руку на тело мины между ее рогов и, работая только правой, а она у меня как у орудийного заряжающего была намного сильнее левой (у меня поэтому даже правое плечо больше левого), продолжил свое движение к тральщику. Через какое-то время оттуда меня заметили и кричат: «Отпусти мину! С миной не подплывай! Спасать не будем!». «Ну как же я ее, — думаю, — отпущу. Ведь как только расстанусь с ней, так сразу на дно пойду». А на тральщике орут: «Отпусти мину!». Пришлось подчиниться. Но пока я плыл, левая рука к металлическому корпусу мины примерзла намертво. Оторвал я ее вместе с рукавом тельняшки и кожей. С тральщика стали мне бросать спасательный конец — длинный тонкий канат с узлом на конце — только руки-то у меня, что называется, не грабают, и я не могу схватиться за него. Кричат: «Лови зубами!» Но и зубами в моем состоянии разве поймаешь... В конце концов кое-как зацепили меня, почти уже совсем бесчувственного, багром за кальсоны, подняли и бросили прямо на палубу, к которой я снова моментально примерз... Бросили потому, что на тральщик налетели немецкие самолеты, стали его обстреливать из пулеметов и бомбить. До меня ли было команде! От взрывов я очнулся, увидел, что расчет зенитно-пулеметной установки погиб, а немцы снова заходят в атаку на судно. С великим трудом отодрался я от палубы и сумел еще дать несколько выстрелов в их сторону, а потом окончательно свалился... Как бы там ни было, но через некоторое время мы были на Гогланде».
Старшина 1-й статьи службы наблюдения и связи Николай Донченко:
«Я в то время был ординарцем у командующего войсками обороны Ханко генерал-майора С. И. Кабанова. Генерал должен был идти на турбоэлектроходе «И. Сталин». Для него была подготовлена каюта, но пошел он со штабом на торпедных катерах. Меня в последнюю минуту перед отходом с чемоданом генерала, где были документы, и печати штаба, торпедным катером доставили на лайнер. Помню, при втором взрыве якоря стравило. Цепи и тросы, закручиваясь, цепляли и сбрасывали людей в воду, ломали руки и ноги. Взрывы разорвали несгораемый сейф, и в том месте, где я находился, деньги усыпали палубу. Штормило. Было темно и облачно. Никто не знал, куда нас несет. После того, как убило старшего радиста, передававшего сигналы бедствия, по приказанию Степанова всю аппаратуру в радиорубке мы уничтожили…
С рассветом на третий день дрейфа вдали показался Палдиский маяк. Под стоны раненых начали готовить пулеметы к последнему бою. Артиллерийская батарея противника обстреляла судно, но вскоре умолкла. Капитан Степанов до последней минуты командовал судном. Когда появились немецкие корабли, он приказал мне потопить чемодан с документами штаба. Наганом генерала я пробил крышку чемодана и бросил его вместе с документами, печатями и наганом в воду».
Командир артиллерийской батареи Николай Титов:
«Военные корабли отошли от «И.Сталина». На разбитом лайнере стараниями механиков по-прежнему неустанно работали помпы, выкачивая воду из разбитых отсеков. На рассвете противник снова обстрелял лайнер, но быстро прекратил огонь. Во время обстрела кто-то на верхней надстройке выбросил белую простыню, но его тут же застрелили. Не дождавшись помощи, командир лайнера капитан 1 ранга Евдокимов и капитан Степанов собрали в кают-компании всех командиров подразделений, находившихся на судне, — около двадцати человек…
Обсуждали два вопроса: 1) Открыть кингстоны и вместе с оставшимися в живых бойцами пойти на дно. 2) Всем покинуть судно и вплавь добираться до берега, а это 8–10 километров. Учитывая, что в ледяной воде не только раненые, но даже здоровые не выдержат более 15–20 минут, второй вариант посчитали равноценным первому. Я, как самый молодой, неопытный в жизни, патриотически воспитанный в училище, взял слово: «Балтийцы не сдаются», — заявил я. «Конкретнее», — сказал Евдокимов. «Открыть кингстоны и пойти всем на дно», — уточнил я. Воцарилась тишина, после чего взял слово командир судна Евдокимов: «В том, что с нами случилось, никто не виноват. Мы не одни, у нас на судне люди, и решать за них нельзя. Вы пассажиры, и я как командир буду отвечать по морским законам перед правительством за ваши жизни. Что предлагает товарищ Титов — не лучший способ. Считаю, нужно браться за дело. Убитых на палубе предать по морскому обычаю морю. Раненым оказать помощь, обогреть, напоить горячим. Все, что есть плавучее, связать в плоты. Может, кто-нибудь ночью доберется к партизанам». Степанов с Евдокимовым согласился».
Воентехник второго ранга Михаил Войташевский:
«Вскоре дрейфующий лайнер пригнало на мелкое место. Судно еще больше потеряло остойчивость. Под ударами волн оно ползло по мели, заваливаясь то на один, то на другой борт. Чтобы не опрокинуться, мы непрерывно переходили с борта на борт и перетаскивали с собой тяжелые ящики со снарядами.
К утру все выбились из сил. Пронизывал колючий морозный ветер. Шторм усилился. Неожиданно сползавший с мели лайнер опасно накренился. Оставшиеся ящики полетели за борт. Выравнивая крен, все, кто мог двигаться, перебрались на противоположный борт, но крен не уменьшился. Тогда решили сбросить за борт тяжелый резервный якорь. За якорь брались и тащили кто как мог. Лишь с рассветом удалось столкнуть его в воду. То ли судно само сошло с мели, то ли якорь помог, крен уменьшился.
По-прежнему стонали раненые. Большинство ждали, верили, надеялись: «братишки не бросят, выручат». После совещания командиров на «И.Сталине» некоторые люди пытались покинуть судно любыми путями. Из лежащих на палубе бревен бойцы изготовили плот. «Плот нужен для переправы на корабли, которые придут за нами», — объясняли бойцы. Готовый плот они спустили на воду, а потом, отдав канаты, ушли от судна. Судьба этого плота и людей на нем осталась неизвестной. Вторая группа сколотила штыками и связала своими поясами небольшой плотик. На него, вместе с моим другом А.С.Михайловым, начали прыгать бойцы».
Начальник стройбата Анатолий Михайлов:
«Плот мы легко спустили — вода была почти на уровне верхней палубы. На плот вскочили десятки людей. Неустойчивое сооружение зашаталось, и многие свалились в воду. Когда мы отплыли от судна, на плоту остались 11 человек. За восьмичасовой дрейф к эстонскому берегу плот несколько раз переворачивало. У кого были силы, с помощью товарищей выбирались из ледяной воды. До берега добралось 6 окоченевших, в мокрой одежде, сбившихся в плотный комок людей. Неизвестные, вооруженные автоматами, подобрали нас, доставили в теплое помещение, отогрели кипятком и передали немцам».
Снова Михаил Войташевский:
«5 декабря около 10 часов утра с «И.Сталина» заметили корабли. Чьи?! Оказались немецкие тральщики и две шхуны. Многие рвали документы и даже деньги. Вода вокруг судна побелела от бумаг.
Ближайший немецкий тральщик запросил: может ли судно самостоятельно двигаться? Никто не ответил. Двигаться мы не могли. Немцы начали швартоваться к «И.Сталину». С автоматами наготове они перебрались на лайнер. Через переводчика передали команду: сдать личное оружие. Кто не сдаст, будет расстрелян. На первый тральщик взяли капитана 1-го ранга Евдокимова, капитана судна Степанова, командиров и политработников, электромеханика Онучина и его жену буфетчицу Анну Кальван».
Сержант отдельного батальона связи Самуил Тиркельтауб:
«Иосиф Сталин» остался без руля, без хода, безо всего. Вместе с нами шли два эсминца, и тральщик-эсминец подошел, бросил леер, и команда «Иосифа Сталина» на носу начала выбирать буксирный конец, чтобы дальше нас буксировать. А дело в том, что ночь лунная, все видно, и уже начался артобстрел — два взрыва на море, это же неспроста! Финских батарей мы не видели, они били из-за горы, а вот вспышки со стороны Эстонии видно было хорошо. Большой паники в тот момент на корабле еще не было, так как никто ничего не понял — два взрыва и все. И вот в тот самый момент, когда команда уже выбирала буксирный конец на носу, снаряд попал в нос, пробил палубу и разорвался в трюме. Я в этот момент был на застекленной прогулочной палубе — декабрь, холодно уже — и все это видел как бы, со второго этажа. От взрыва снаряда сдетонировали снаряды в трюме, и все, кто был в трюме и на носу, порядка 600 человек, взлетели на воздух. Огненный столб метров на семьдесят, руки, ноги, головы. После этого носовая часть отвалилась очень быстро, буквально за несколько секунд ушла под воду. Эсминец бросился наутек — нельзя в таком состоянии буксировать, да тут еще обстрел. Вот тут и началась паника. Подошли два тральщика, но как такая масса народа на два тральщика уместится? Кто в воду, кто в шлюпки, кто куда. Я забрался в шлюпку, стали спускать, но поскольку в нее набилось вместо 20 положенных человек сорок, получилось следующее: один трос уже отпустили, а второй остался, так что наша шлюпка стала в вертикальное положение, и мы, все, как горох, посыпались в воду. Декабрь, в такой воде много не поплаваешь. Мне в этот раз очень крупно повезло — волна была сильная, и с «Иосифа Сталина» были спущены штормтрапы. Меня волной к шторм-трапу прибило, и я взобрался на борт, А иначе борт корабля — метров пятнадцать, как на него забраться? Бегу по палубе, думаю, где бы обсушиться или переодеться. И вдруг слышу: музыка играет! Открываю дверь в каюту, а там на столе спирт, сидит компания, и патефон играет. Я им говорю: «Вы что тут делаете?» А они в ответ: «Помирать, так с музыкой! А ты что, купаться собрался? На вот, выпей». Дали мне сухую робу и стакан спирта. А я тогда не пил, да и сейчас не пью, в общем, через пять минут я уже спал, и что дальше происходило, не знаю.
Проснулся утром. В каюте никого нет. На столе грязные тарелки и пустые стаканы. Вышел на палубу. Ярко светит солнце. Народ слоняется между бортами. Хорошо виден эстонский берег. В глаза бросились раскиданные по всей палубе красные тридцатки (рубли) с портретом Ленина, их пинают ногами, здесь они никому не нужны. Между мачтами, на натянутых антенных проводах, горизонтально висит труп, как символ смерти. Одна рука вытянута вперёд, зацепилась за провод, вторая опущена вниз.
Много раненых, их разнесли по каютам. Нашлись только два врача, оба сбились с ног, оказывая помощь наиболее тяжёлым. За остальными, как могли, ухаживали добровольцы. Корабль продолжал дрейфовать, постепенно оседая всё глубже. Из семи палуб турбоэлектрохода, к утру над водой остались три.
Несколько человек начали строить плоты. Выламывали двери кают и связывали из них плот канатами. На воду спустили только два или три, но ветер стал относить плоты в сторону от берега. Ледяная волна заливала рискнувших на них спасаться. Выгрести обратно к кораблю было уже невозможно. Некоторые стали стреляться. Больше плотов не спускали.
Около полудня 4 декабря (на самом деле 5 декабря) показались два сторожевых корабля, один под финским, другой под немецким флагом. Встали вдали, на расстоянии около полутора километров. Спустили небольшой моторный катер, который под белым флагом направился в нашу сторону. Оружия у всех хватало, но по белому флагу никто стрелять не стал.
С катера на борт поднялись три офицера и переводчик, прошли в капитанскую рубку. Примерно через полчаса десять или двенадцать наших командиров вышли из каюты без портупей, ремней и оружия и вместе с прибывшими офицерами спустились в катер. Когда катер отчалил, переводчик с него прокричал в рупор:
— За вами подойдут и снимут с борта. Не пытайтесь открывать огонь. Корабль стоит под прямой наводкой береговой артиллерии, и в случае сопротивления все будете уничтожены!
Вскоре появился буксир с автоматчиками, который тащил за собой три баржи и какую-то яхту. Буксир бесконечно долго, опасаясь внезапного нападения с нашей стороны, подводил к борту турбоэлектрохода баржи. Наконец это удалось сделать, и последовала команда: ,,Без оружия переходите на баржи”. Началась погрузка. Ребята распихивали по карманам пистолеты, гранаты и переходили на баржи. Я засунул в карман две «лимонки” и тоже последовал за всеми. Появилась надежда: главное — достичь берега, а там начнём бой и сумеем избежать плена.
Буксир доставил нас в Палдиски к причалу, находившемуся в двухстах метрах от берега, к которому тянулись узкие деревянные мостки на сваях. На причале и мостках — полно автоматчиков. Баржи подводили к причалу по очереди, людей выпускали по одному и тут же обыскивали. В общем, надежда на прорыв угасла. Всё припасённое оружие пришлось побросать в воду. Вот так начинался наш плен».
Еврею Самуилу Тиркельтаубу повезло — он попал в число тех 400 пленных, которых немцы передали финнам, а те отправили их на восстановление Ханко. Финский плен конечно не был курортом, но все же его условия были по-мягче, чем в немецких лагерях для советских военнопленных, да и евреев они не уничтожали. Поэтому большинство тех, кто вернулся под конвоем в Ханко выжили и были освобождены в 1944 году. А из остальных немногие смогли пережить 3,5 года в немецких застенках. Точное число взятых в плен на «Иосифе Сталине» и сколько из них выжило после этого неизвестно. Напомню, что на лайнере было 5589 эвакуируемых и 108 членов экипажа. Спасены на другие советские корабли 1740 человек. Счет погибшим явно идет на тысячи.
Капитан лайнера Николай Степанов вначале пилил дрова в таллинском порту, а потом стал работать там лоцманом. После освобождения города был арестован НКВД и его дальнейшая судьба неизвестна. Либеральная общественность утверждает, что он был расстрелян, но найти приговор не удалось. Командир «Иосифа Сталина» капитан 1 ранга Евдокимов был в 1945 году освобожден из плена американцами и эмигрировал в США. Есть информация, что он при помощи дочери Сталина Светланы Аллилуевой издал книгу о событиях 1941 года, но обнаружить ее не удалось. Вице-адмирал Валентин Дрозд нашел свою смерть в водах Финского залива 29 января 1943 года, но не на боевом корабле. Легковая машина на которой он ехал по ледовой трассе из Ленинграда в Кронштадт попала под артиллерийский обстрел и ушла под лед.
Захват лайнера «Иосиф Сталин» активно использовала нацистская пропаганда. В 1942 году художник Адольф Бох даже написал картину «Пленение «Иосифа Сталина», которая откровенно лживая. На ней лайнер в окружении двух немецких тральщиков изображен вообще без повреждений, только с легким креном. На самом деле от этого захвата немцы ничего кроме пленных не получили. Сам лайнер был сильно поврежден, а его груз они доставать не решились, опасаясь взрыва боеприпасов. Продовольствие, испорченное морской водой, их тоже не привлекало.
Так и пролежал «Иосиф Сталин» на отмели у эстонского берега возле Палдиски до июля 1945 года когда основной корпус корабля доставили на судоремонтный завод в Таллине, отделив направленным взрывом от него разрушенный нос. Из трюмов осторожно извлекли снаряды, мешки с мукой и истлевшие трупы защитников Ханко.Туда были вызваны представители создавшей его нидерландской судостроительной фирмы, которые дали заключение, что восстанавливать лайнер не имеет смысла — дешевле построить новый. В результате он был порезан на металлолом, а нос его лежит в воде до сих пор — теперь это собственность Эстонии.
Было еще немало кораблей, носивших вождя народов. Например, первым кораблем прошедшим по каналу Москва-Волга 24 апреля 1937 года был только что построенный теплоход, носящий имя генерального секретаря. Он же стал первым кораблем прошедшим по Волго-Донскому каналу 27 июня 1952 года. Закончил свою службу в 70-е годы под именем «Михаил Фрунзе». На Байкале был железнодорожный паром, а по Днепру после войны ходил лайнер, позже переименованный в «Шевченко», а затем в «Котляревский». Но их служба людям проходила обыденно, без происшествий и я решил о них подробно не писать.