Обычно Елена не задумывалась о том, сколько лет прошло с того дня, как она переступила порог этой квартиры. Десять лет назад Денис привёл её знакомиться с матерью, и Галина Петровна, высокая, статная женщина с цепким взглядом, сразу радушно приняла девушку. А когда молодые расписались, свекровь и вовсе настояла: жить они будут вместе, в её трёхкомнатной квартире. «Так мне веселее, а вам — помощь, когда детки пойдут», — заявила она твёрдо, и Елена тогда восприняла это как проявление заботы и любви.
Елена, которую в семье все знали как добрую и терпеливую невестку, никогда не соглашалась с расхожим мнением, что две хозяйки на одной кухне — это верный способ испортить отношения. Она искренне считала свою свекровь Галину Петровну прекрасным человеком. Женщины с первого взгляда понравились друг другу, и Елена была уверена, что это чувство взаимно. Они никогда не ссорились, не выясняли отношений и все важные решения принимали сообща. Идиллия, да и только.
Но годы шли, а те самые «детки», ради которых затевалось совместное проживание, всё не появлялись. Елена чувствовала себя виноватой и внутренне готовилась к самому худшему. Она знала, как сильно Денис хочет сына. В глубине души она даже допускала мысль, что когда-нибудь он может найти другую. Если бы мечта мужа сбылась и на горизонте появилась женщина, готовая родить ему ребёнка, Елена обещала себе, что не станет его удерживать. Она слишком любила Дениса, чтобы лишать его счастья отцовства. Она бы тут же дала ему развод, не устраивая сцен и не предъявляя претензий. Но время шло, и разговоры о наследниках как-то незаметно сошли на нет. Елена радовалась этому затишью, наивно полагая, что муж и свекровь смирились с судьбой. Она надеялась, что детская тема навсегда осталась в прошлом. Ведь живут же некоторые люди без детей, и ничего — вполне счастливо.
В благодарность за такт и понимание, которые ей казались проявлением любви, Елена делала всё, чтобы жизнь мужа и свекрови была лёгкой и приятной. Она взяла на себя все домашние хлопоты, кроме готовки — здесь главенствовала Галина Петровна, командовавшая у плиты. Летом они втроём ездили на море, а каждую зиму Елена находила для свекрови новые пансионаты, чтобы та подлечила суставы и поправила здоровье. Отношения в семье оставались удивительно добрыми и доверительными. Елена не верила своему счастью и всё ждала подвоха.
И он случился. Всего раз за десять лет она услышала, как свекровь отозвалась о ней нелестно. Это было прошлым летом. Елена возвращалась с работы и издалека заметила Галину Петровну, сидящую на скамейке у подъезда. Женщина оживлённо говорила по телефону. Когда девушка приблизилась, до неё долетел звонкий, бодрый голос свекрови, которая явно не стеснялась в выражениях.
— Хорошая у меня невестка, не спорю, — рассказывала Галина Петровна своей собеседнице. — Да только пустоцвет она, понимаешь? Так и не родила нам никого за всё это время. Теперь уж и не родит. Ошибся мой Денис с выбором, ох как ошибся. Но он говорит, что любит её, а я против сына не пойду.
Елена замерла за углом дома, у кустов сирени, стараясь не дышать. Она подождала, пока свекровь переключится на другую тему, и только тогда вышла из своего укрытия, сделав вид, что только что подошла к подъезду. На душе было горько и обидно, но ведь старуха сказала сущую правду. Елена проглотила обиду, как делала это всегда.
Прошёл год. Ранившие девушку слова свекрови стали понемногу стираться из памяти. Снова наступило лето, и семья выбирала, куда отправиться на этот раз. Галина Петровна устроилась в гостиной в уютном кресле, разложив перед собой на журнальном столике рекламные проспекты круизных теплоходов.
— Елена, — мечтательно улыбнулась она невестке. — А что, если нам попробовать круиз? Я никогда не плавала ни по рекам, ни по морям. Если понравится, на следующий год можно накопить побольше и отправиться уже на большом лайнере через океан.
Елена весело рассмеялась. Идея свекрови пришлась ей по вкусу. Она открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент зазвонил её мобильный. Незнакомый, хорошо поставленный мужской голос осведомился:
— Краснова Елена Владимировна?
— Была Краснова десять лет назад, — удивлённо ответила девушка. — Сейчас я Маркова, по мужу. А по какому вы вопросу?
Галина Петровна тут же отложила буклеты и навострила уши, с интересом поглядывая на невестку.
— С вами очень хочет поговорить один человек, — произнёс незнакомец. — Краснов Борис Борисович. Вы припоминаете, кто это?
— О да, — холодно отрезала Елена. — И что же Борису Борисовичу от меня нужно?
— Он сам вам всё объяснит. Сейчас я передам ему трубку.
Девушка не желала разговаривать с этим человеком. Она до сих пор не простила ему ту единственную встречу морозной зимней ночью. И не за себя ей было обидно — за маму. Борис Борисович даже не пустил тогда на порог родную дочь и маленькую внучку, не дал им сказать, какая беда привела их в родительский дом. Та встреча окончательно добила маму, сократив и без того короткую жизнь Натальи. Ей было всего тридцать два. Сейчас Елена не испытывала ни малейшего желания разговаривать с человеком, который приходился ей родным дедом. Он был хуже любого чужого. Она не бросила трубку только из уважения к его возрасту. Точно она не помнила, сколько ему лет, но знала, что далеко за семьдесят.
— Алло, — раздался в трубке слабый, старческий голос. — Внучка, это ты?
Елена криво усмехнулась и недовольно поморщилась. Дед понадобился ей много лет назад, когда у всех детей были мамы и папы, бабушки и дедушки, а у неё была только мама. Прекрасная, замечательная, любимая мама, которая за два месяца сгорела от тяжёлой болезни.
— Слушаю, — холодно произнесла Елена.
По голосу старика она поняла, что он слаб и, возможно, тяжело болен. Но сердце не дрогнуло от жалости к родному человеку. Он не пожалел их с мамой тогда. Почему она должна его жалеть сейчас?
— Елена, это твой дед Борис, — представился старик. Елена услышала, как он улыбается.
— Я поняла, — сухо ответила она. — Что вы хотели, Борис Борисович?
Она нарочно назвала его по имени-отчеству, давая понять, что не собирается напрашиваться в родственники. Ей не нужна родня, которая когда-то отказалась от её мамы.
— Разговор у меня к тебе есть, внучка, — голос деда чуть окреп. — Поговорить нам надо, да только не по телефону. Важное хочу тебе рассказать. Приезжай ко мне.
Елена фыркнула, соображая, как бы ответить так, чтобы и старика не обидеть, и не дать ему ложной надежды на примирение. Но не успела она и рта раскрыть, как дед почти прокричал в трубку:
— Твоя мама хотела бы это услышать. Я только совсем недавно узнал, что её нет на свете.
В голосе деда, дрогнувшем от переживаний, зазвучало искреннее раскаяние.
— Думал, она ещё молодая. Ей ведь всего-то пятьдесят с небольшим должно быть сейчас. А её, оказывается, уже давным-давно нет на свете. Ради мамы своей приезжай, не ради меня.
Дед попал в самую точку. Ради мамы Елена была готова на всё, несмотря на то, что той уже много лет не было в живых. Мама оставалась единственным человеком, который по-настоящему любил и заботился о маленькой Елене. Именно она научила дочку самому главному — любить жизнь и никогда не сдаваться, что бы ни случилось. Каждый год на Пасху Елена ездила в тот маленький городок, на кладбище, где была похоронена её мамочка. В этом году она уже успела побывать на родной могилке. Если съездит к деду, будет о чём рассказать маме во время следующей поездки.
— Если ради мамы, то я приеду, — твёрдо пообещала Елена.
— Сейчас тебе Андрей мой адрес отправит, — обрадовался дед, и его голос заметно окреп. — Только ты приезжай поскорей, внучка. Я плох, а мне нужно успеть сказать тебе что-то очень важное. Если меня не застанешь, с Андреем поговори, он мой адвокат.
— На днях приеду, — пообещала Елена и попрощалась.
Она встала с кресла и подошла к окну. Нужно было привести в порядок мысли и душу. Елена не думала, что воспоминания о родителях мамы окажутся настолько тяжёлыми и неприятными. Телефон издал короткий звонок — пришло сообщение с адресом деда. Этот адрес девушка помнила хорошо. Именно туда они с мамой приехали на такси той морозной ночью двадцать два года назад. Именно оттуда то же самое такси увозило их через пять минут после приезда. Мама, будто предчувствуя, что разговора не выйдет, попросила водителя подождать минут пятнадцать. Хватило пяти. Елена прикинула: дорога до дедовой деревни займёт около суток. Завтра же утром она отпросится с работы и отправится в путь.
Галина Петровна внимательно смотрела на невестку и видела, как той не по себе от состоявшегося разговора. Женщина отложила рекламные буклеты и подошла ближе.
— Елена, я ничего не поняла. С кем это ты сейчас говорила? Похоже на неприятный разговор. На тебе лица нет.
Девушка почувствовала, что ей необходимо выговориться. Она никогда не рассказывала мужу и свекрови о своей семье. Не хотела, чтобы её жалели.
— Это было двадцать восемь лет назад, — начала Елена. — Мне тогда было полтора года. Мы с мамой, которую звали Наталья, и папой жили в небольшом городке, в двухкомнатной квартире отца. Он часто ездил в командировки. В одной из них познакомился с приятной женщиной — владелицей туристического агентства из столицы. Не очень молодой, но довольно состоятельной. Ради неё и её солидного бизнеса отец оказался готов на всё. Даже на то, чтобы бросить свою семью — любимую женщину с полуторагодовалой дочкой. Чтобы не ударить в грязь лицом перед новой избранницей и показать, что у него тоже водятся деньги, он выставил нас на улицу и продал квартиру. После этого я об отце больше никогда ничего не слышала. А маме пришлось сразу же искать работу, где можно было получить жильё. Так она стала уборщицей в городской поликлинике и получила крохотную комнатку в общежитии.
Были у Натальи и родители, и брат. Но брат ничем помочь не мог — он сам нуждался в поддержке, учился только на втором курсе института. А на понимание родителей рассчитывать не приходилось. Когда мама познакомила их с женихом, её строгий отец сразу сказал: если свяжешься с ним, порог родительского дома никогда не переступишь. Слишком ненадёжным и легкомысленным показался ему избранник дочери. Но Наталья выбрала любовь, вопреки всему. А чуть позже поняла: отец был прав. Тот мужчина так и не женился на ней. Они просто съехались и стали жить вместе. А после того, как легкомысленный и безответственный глава их маленького семейства бросил её с дочкой, Наталья с Еленой долгих шесть лет ютились в крошечной комнате общежития. Днём мама работала уборщицей в поликлинике, а рано утром, до работы, когда большинство людей ещё спало, она ходила мыть подъезды в двух соседних пятиэтажках. Платили в обоих местах копейки, но рассчитывать Наталья могла только на себя.
А когда Елене исполнилось восемь лет, в той самой поликлинике, где мама мыла полы, во время очередного медосмотра ей сообщили страшную новость: обнаружили подозрение на опухоль. Наталью быстро обследовали и поставили диагноз: быстротекущая онкология. Она была человеком сильным, выдержала этот удар. Единственное, чего она боялась больше всего на свете, — оставить дочь одну на улице. Поэтому, смирив гордыню, поехала в родную деревню на поклон к родителям. Хотела попросить их забрать к себе малышку, когда болезнь окончательно победит её и маленькая дочка останется совсем одна.
— Я отлично помню, как мы с мамой добрались до деревни на такси, — продолжала Елена. — Было уже около часа ночи. Мама попросила водителя подождать минут пятнадцать-двадцать. Сказала, что, возможно, мы тут же поедем обратно. Сама взяла за руку сонную дочь-второклассницу и постучала в дверь родительского дома. Я чувствовала, что мама очень волнуется. Она до боли сжимала мою маленькую ладошку и не слышала моих слов. Когда дверь открылась, на пороге я увидела деда. Это был большой, под два метра ростом, крепкий и совсем не старый мужчина.
— Наталья, ты что ли? — недовольно спросил отец. — Чего это ты тут забыла? У нас же уговор был. Ты выбрала своего мужика, вот и катись к нему.
— Папа, нужно поговорить, — срывающимся голосом попросила Наталья, пытаясь пройти мимо отца в дом.
Но тот широко расставил ноги и раскинул руки, загородив собой весь дверной проём.
— Что приехала рассказать, что твой хахаль по бабам шляется? — строго сказал он. — А я тебя предупреждал. У него же на морде было написано, что он бабник. Не поверила отцу. Вот теперь и расхлёбывай, а мы с матерью на тебя сердиты. Не нужна нам такая непослушная дочь. Всё.
Прямо перед носом дочери и внучки дед захлопнул дверь. Елена растерянно смотрела на мать, а та стояла как вкопанная на крыльце родительского дома и не знала, что делать. Елена потянула маму обратно к такси, которое терпеливо ждало их у калитки.
— Поговорили? — негромко спросил пожилой водитель, едва они устроились на заднем сиденье. Он не слышал разговора, но всё видел. Без слов было понятно, что гостей в том доме никто не ждал. Их даже не пригласили пройти.
— Ничего, дочка, помиритесь ещё, — попытался смягчить ситуацию мужчина, глядя на расстроенную Наталью, которая беззвучно плакала. — Все люди рано или поздно мирятся и прощают друг друга. Жизнь такая короткая, не нужно тратить её на обиды. Вот в следующий раз приедешь и помиритесь. Попомни моё слово.
Не знал тогда водитель, да и никто в тот момент не мог даже предположить, что уже через полтора месяца Натальи не станет. Её маленькая дочь осталась в семье лучшей подруги мамы, тёти Марии. Та воспитала девочку до окончания школы, а потом помогала ей всё то время, пока Елена училась в колледже на бухгалтера. Все эти годы девушка старалась не вспоминать события той страшной ночи. Обидные дедушкины слова и беззвучные мамины слёзы тяжёлым грузом лежали на душе. И не было сил от него освободиться, забыть или простить.
— И вот сегодня дед сам напомнил о себе и попросил о встрече, — закончила Елена. — Мне совсем не интересно, что он скажет. Просто хочется увидеть его, чтобы потом, на могилке, рассказать маме, каким он стал и что хотел ей передать.
— Еленочка, а чего же ему от тебя надо? — выслушав воспоминания невестки, с сочувствием спросила Галина Петровна. — Может, совесть заела? Решил прощения попросить.
— А мне сейчас нужно его раскаяние? — с тяжёлым сердцем отозвалась Елена. — Я на него никогда не злилась. Я даже не считаю его своим родственником. А вот маму он очень обидел. За маму я никогда его не прощу.
Продолжение: